— Есть, Генерал! — бодро отозвался Поль, прислушиваясь к размеренному реву двигателей, под руками мягко вибрировала приборная панель. — Комета-2, Комета-3, Комета-4, приготовиться к вылету!

Он стартовал на максимально допустимой скорости, поднимаясь в воздух и свечкой входя в атмосферу. Недовольно пискнул Блип, выводя в наушники давнишнюю запись с одного из брифингов — сердитый голос генерала Соларис: “Харт, и без вашей самодеятельности, пожалуйста”.

Поль только рассмеялся: он был в своей стихии, на своём месте — молодость, чувство долга и совсем немного безрассудства, которое позволяет не впадать в отчаяние даже в самых сложных ситуациях:

— Ну-ну, Блип, ты же знаешь, что все под контролем, — Поль переключил маленький коммутатор в постоянный режим работы и сразу же стал серьезнее и собраннее: он не один, с ним его люди, его товарищи, и они отвечают друг за друга. — Комета-2, Комета-3, Комета-4, выходим из атмосферы.

Маневренные истребители вылетели за пределы атмосферы там, где заканчивалось энергетическое поле. После нескольких секунд ровного полета корабль Поля внезапно ощутимо тряхнуло, как будто он налетел на астероид. Тревожно заверещал Блип, крутя головой на триста шестьдесят градусов.

— Дельты Конклава? — переспросил По, и не дожидаясь подтверждающего писка от робота, включил систему наведения, уходя в резкое пике. — Комета-2, Комета-3, Комета-4, приготовьтесь стрелять, у нас гости! Блип, режим постоянного сканирования!

На огромном голомониторе в командном пункте Иллария пыталась перераспределить силы так, чтобы эвакуация базы прошла быстрее, когда вмешался один из ее личных помощников:

— Генерал, неопознанные объекты в пределах орбиты… вероятность того, что это вражеские корабли примерно… один к…

— Генерал! Комета-1 доложил, что на границе энергетического поля эскадрилья дельта-истребителей Конклава, прикрывающая пять атмосферных ударных посадочных модулей.

Иллария, на секунду замерла, сжимая кулаки, чтобы избавиться от секундного ощущения паники.

— Лейтенант Бранс, отправьте часть своих людей защищать генератор, — отрывисто приказала она. — Транспортные корабли погружены?

— Корабли готовы к вылету.

— Если мы снимем щиты, чтобы дать вылететь кораблям, каков риск обстрела в этой части планеты?

— Только с дельта-истребителей, основной флот не подошел достаточно близко, чтобы достать планету, — адмирал Астор просчитывал варианты, проверяя данные, переключаясь с экрана на экран. — Мы обеспечим прикрытие ионными пушками с земли, это должно сработать.

— Выполнять! — Иллария, напряженно вглядывалась в мерцающие огоньки на экранах, пока никто из ее людей не пострадал, но чувство приближающейся опасности не оставляло.

— Но доктор Васк, я уже могу самостоятельно передвигаться! — в доказательство своих слов Майк прошелся по спешно эвакуируемому медблоку, стараясь не морщиться от стреляющей боли в спине. — Я должен помочь войскам! Я могу быть полезен!

— Разумеется, Майк, — доктор Васк, которая могла договориться с кем угодно, была дружелюбна, но непоколебима, — именно поэтому вы сейчас пройдете на грузовой корабль, и не в качестве пилота, и не забудете позаботиться о том, чтобы по прилету на новую базу быть в хорошей форме.

Она ободряюще похлопала его по здоровому плечу и выставила за дверь.

На базе, казалось, царил хаос, но пока Майк ковылял в сторону кораблей для перевозки персонала и пехоты, он понял, насколько слаженно действовали все участники Коалиции. Казалось, что он находится в сердце упорядоченного муравейника, где каждый выполняет свою задачу.

Было глупо думать, что его бравада принесет пользу: спина очень болела, хотя теперь, благодаря экзоскелету, хотя бы можно было двигаться. Но ничего, он еще повоюет против Конклава. Только бы с Флюэнс было все в порядке, и она вышла бы на связь.

И ведь не передашь никакого ориентира для нее. Но Флюэнс была умной, отважной и прекрасно разбиралась во всяких механизмах.

Майк был уверен, что его боевая подруга справится и рано или поздно выйдет на связь. Не могла она погибнуть. Он был в этом совершенно уверен. Хоть это и не отменяло того, что он ужасно по ней скучал.

Кассиан хрипя и с трудом оставаясь в сознании, распластался на полу своего личного шаттла. Дыхание сипло вырывалось из горла, которое мгновение назад будто бы сдавливала невидимая рука. Рана в боку, полученная от энергетического меча Таллина открылась и кровила, пропитывая чёрное одеяние, неприятно прилипая к повреждённой коже. Множеством крошечных шипастых молоточков, затуманивая зрение, билась в висках боль.

Больно, как же больно.

Кассиан бездумно смотрел в тускло поблескивающий плексиглас потолка: в отполированной до зеркального блеска поверхности, его высокая, обычно внушающая страх фигура, казалась поломанной марионеткой.

«Он использует тебя и выбросит», — голос Хэнка, его последние слова, издевательски звенели в голове, зарождая сомнения, причиняющие боль едва ли не сильнее физической.

«Ты — слаб, и не был готов сражаться со Таллином», — отрешенный, полный безразличия голос Варгаса, даже умолкнув вместе с погасшим изображением-голограммой, шелестел где-то на границе сознания, вызывая неконтролируемую дрожь. — «Ты должен был забрать девчонку».

— Я не мог… Таллин защищал её, — оправдания звучали слабо, но Кассиан не знал, как облечь в слова те ощущения, что накрыли его при прикосновении в Потоке.

Мягкое присутствие этой девчонки Флюэнс, которое ласково коснулось искры внутри него, потянуло легонько, приветствуя как старого друга. А когда он бросил всю свою злость и безразличие навстречу этому манящему зову — яростное сияние, от которого резало не глаза, но душу. Жгучий стыд за то, каким он стал; как будто он все ещё был учеником и отвлёкся от вечерней медитации.

Кассиан привык к глухому разочарованию от самого себя, когда чувствовал притяжение Потока. Рациональная, ходная сторона давно стала его частью, неотъемлемой сущностью, которую с каждой вспышкой злобы, ненависти и боли Кассиан привязывал к себе все сильнее.

— Ты слаб, чтобы сражаться с Таллином, — выворачивая сознание, шелестел бестелесный голос. — Ты все еще слишком человек.

Варгасу было недостаточно просто голосвязи, он напролом вошел в его сознание через крошечный микрочип, когда-то вживленный в его тело:

— Надо было убить девчонку…

— Но супремус, у неё есть потенциал, — девчонка была сияющей искрой, неизведанной драгоценностью, притягательным соблазном: хотелось поймать ее, как пустынную мышь, и играть, перетягивая на свою сторону, обернуть в непроглядную тень, чтобы померкла, не сияла так ясно и уверенно, бередя давно забытые воспоминания одним своим существованием. — Она может быть нам полезн…

— Не стоит со мной спорить, Тень — властным движением руки оборвала его голограмма. — Слишком много ошибок для сегодняшнего дня, слишком сильно твое неповиновение.

Дальше была только боль, мучительная и бесконечная. Кассиан бился в агонии, расцарапывая горящие огнём раны и задыхаясь от невидимой силы, что сжимала горло медленно, периодически ослабляя хватку, и будто бы наслаждаясь его мучениями. Но хуже всего были мысли — потаенные страхи и обрывочные воспоминания, те мгновения, которые было стыдно даже вспоминать, — все они стали доступны Варгасу, многократно усиленные его чудовищной волей, и ломали провинившегося ученика изнутри. Он разрывался от ненависти к самому себе и супремусу, к собственной слабости и ненавистной искре человеческого, слабого разума, что упрямо тлела где-то глубоко внутри и не гасла даже под пытками.

— Возвращайся на “Ночной охотник”, — спустя вечность прошелестел Варгас, когда угасающее сознание Кассиана, измученное мешаниной образов, стократ усиливающих физическую боль, почти покинуло его, — собери Теневых стражей, тех, что с даром. Они смогут занять Таллина. Твоя цель — ключ доступа и девчонка… Если девчонка согласится принять чип, считай, ты справился.