Но Энки остановил его движением руки, ясно давая понять, что не желает ничего слышать в оправдание.

— Раз ты упустил этот важный момент, то позволь уж мне самому всё разъяснить. И не только ей, но и всем остальным членам семьи, которые по молодости своей не совсем в курсе дела, — жёстко сказал он, обведя пронзительным взглядом всех присутствующих, — Чтобы уже больше никто в нашем доме не впадал в заблуждение относительно прав Нинурты и его отца на земли Шумера.

— Прошу тебя, не сейчас… — с мольбой сложила руки на груди Дамкина.

— Прости, дорогая, но именно сейчас настало время открыто сказать, что нет у моего брата Энлиля никаких прав на Шумер! И уж, тем более, нет их у его отпрыска Нинурты, — ответил Энки, — И ты знаешь это не хуже меня. А вот наша молодёжь похоже плохо учила Хроники Нибиру.

— Хроники Нибиру? — осмелился спросить кто-то.

— Именно! Там все сказано, — продолжал Энки, — Ведь это я раньше был законным властителем не только Шумера, но и всей Земли, пока мой брат, с помощью интриг, не отнял их у меня. Это было незаконно и несправедливо. Началась война. Но наш отец — Великий Ану, к сожалению, поддержал его притязания, и я вынужден был смириться и отступить, став всего лишь правителем Эриду. Но это не значит, что я забыл! А теперь этот интриган хочет отобрать у меня и это. Что тогда останется моим наследникам? Идти пасти овец, как ничтожным лулу⁈

— Вы, господин, были раньше Правителем Шумера⁈ — изумился кто-то из молодых аннунаков.

— Вот видишь, дорогая! — недовольно воскликнул Энки, оборачиваясь к супруге, — Даже в нашем собственном клане молодёжь уже не помнит нашей истории и слушает байки официальных властей Ниппура.

— Это очень давняя и почти забытая история, — тихо проговорила Дамкина, — Зачем ворошить былое? Мы это уже проходили, Энки, помнишь? Наш отец, Ану, не позволит тебе…

— Мой отец стар и слаб и уже давно не интересуется делами Шумера. Ему всё равно. В этот раз он не станет вмешиваться.

— Я бы не была так уверена. Помнишь, что он сказал тебе тогда: «Нужно остановиться, чтобы не допустить уничтожения нашего Мира». Он очень дорожил этим Миром. С тех пор ничего не изменилось, дорогой. Он никогда не согласится вернуть тебе Шумер. Ведь это приведёт к войне с Энлилем. Да и зачем это? Ведь нам и в Эриду хорошо жилось все эти долгие сары. Не так ли? Пора бы тебе уже отпустить прошлое, забыть и простить. Ради наших детей…

— Ну, уж нет! Я ничего не забыл и не простил, — гневно воскликнул Энки, — Да, я долго терпел. Но моё терпение и благородство, с некоторых пор, стали принимать за слабость. Теперь мы больше не можем оставлять без ответа наглые и беззаконные действия Нинурты и покрывающего его Правителя Шумера! — величественно провозгласил он, — Наш род древнее рода Энлиля и мы не позволим им нас унижать.

Он повернулся к Мардуку с Нергалом и, с высоты своего трона, величественно простёр над ними руку:

— Я разрешаю вам, мои сыновья, ответить на оскорбление. Пусть они почувствуют нашу силу! — почти торжественно провозгласил он, — Но приказываю пока не трогать город Ниппур и Святилище Энлиля.

— Давно пора, отец! — мрачные доселе лица старших сыновей Энки сразу же просияли.

Они встали и, молча поклонившись отцу, тут же поспешно вышли из зала, чтобы начать необходимую подготовку.

— О небо… значит, всё-таки — война, — простонала Дамкина, — Опять!

Глава 9.

Облачённый в длинные и просторные золочёные одежды до пола, и высокую каракулевую шапку, Алгар, медленно и величественно двигался к своему «рабочему» месту на центральной площади Урука. Всё делалось согласно утверждённому древнему ритуалу. Игорь Николаевич уже привык к этим торжественным выходам «в народ» и прекрасно научился играть роль Бога — великого, надменного и недостижимого для простых сметных.

Всё бы ничего. Только вот эта дурацкая каракулевая шапка с необычайно высоким околышем…. Блин! Как же в ней было жарко! Макушка под ней отчаянно чесалась. А по спине неприятно бежали струйки пота. Но что делать? Приходилось терпеть и сохранять величественно-нейтральный покерфэйс на своей божественной физиономии. Ритуал есть ритуал. Всё было строго расписано. Даже задницу лишний раз почесать великому Богу было не положено, чтобы не уронить своё достоинство в глазах смертных.

Жесть! За всё это время он так и не выяснил, какой же это умник догадался в таком знойном климате сделать меховой головной убор и длинные плотные одежды элементами божественного «прикида»⁈ Одно наказание сидеть во всём этом часами на жаре и принимать «справедливые решения». Оказывается, в Древнем Шумере доставалось своя доля мучений не только бесправным лулу, но также и Богам.

Сегодня у помоста присутствовал и сам Верховный жрец Урука Адапа. Вместе с городским управляющим он смиренно ждал пока божество займёт своё почётное место. Это было несколько странно. Старец не любил показные судебные разборки на жаре и редко их посещал. Значит сегодняшние дела представляли для него определённый интерес.

Заняв, наконец, своё почётное место во главе стола, Алгар дал знак к началу процесса. Обычно всеми судебными делами ведал его отец. Именно он был Верховным судьёй Урука. Но Алгар часто помогал ему и замещал во время его отсутствия. Великий Эрра полностью доверял своему наследнику и приобщал его ко всем делам. Вот и сегодня он должен будет, от имени отца, самостоятельно принимать все решения.

К счастью, большинство дел оказались нетрудными, и Алгар быстро выносил вердикты в надежде поскорее вернуться под прохладную сень Святилища.

Наконец очередь дошла и до вчерашнего «камнеметателя». Он уже, стоя на коленях перед судом, ожидал решения своей участи. Лицо его было бледным и напряжённым. Ничего хорошего ему ожидать от суда не приходилось.

— Этот ничтожный лулу, по имени Симах, обвиняется дингирами в преднамеренном нападении на них и в покушении на вас, божественный Алгар, — объявил управляющий, быстро ознакомившись с материалами «дела», изложенного на табличке, — И, хотя, свою вину он отрицает, дингирами предварительно вынесено решение о наказании — тридцать ударов длинным кнутом.

По толпе зевак прошёл приглушённый ропот. Такой приговор был почти равнозначен смертному. Мало кто мог выдержать тридцать ударов длинными кнутами с вплетёнными металлическими вставками, рассекавшими плоть до костей, подобно секире. Поэтому одни явно сочувствовали бедняге, а другие уже предвкушали кровавое зрелище, так как наказания виновных, как правило, осуществлялись тут же, сразу после суда. Понятия судебных аппеляций здесь не существовало.

— Желает ли кто-нибудь высказаться? — откладывая табличку в сторону, спросил управляющий, скорее просто для порядка. Дело было предельно ясным.

— Я, если позволит божественный Алгар, — неожиданно подал голос Адапа, вставая со своего места и выразительно глядя на неподвижно сидящего за столом Бога.

Принц, как и было положено, молча величественно наклонил свою божественную голову в знак согласия. Верховный жрец сошёл со своего места и встал рядом с обвиняемым.

— Есть ли свидетельства того, что он сделал это преднамеренно, по злому умыслу? — спросил старец.

— Да, — уверенно отвечал управляющий, — Об этом свидетельствуют трое дингиров, — Которые видели своими глазами, как он бросил в них камень.

— Не совсем так. Насколько мне известно, они видели лишь только то, что он этот камень бросил, — поднял руку Адапа, — Но откуда известно, что именно в них?

— Камень пролетел совсем рядом….

— Но ни в кого не попал! Вот в чём дело, — воскликнул старец, — Расстояние было совсем не большим. Как можно было промахнуться? Ответ очевиден — только если ты стремился попасть совсем в другую цель. Например, в птицу, сидящую на соседней крыше, под которой и как раз и проходили уважаемые дингиры.

— Но он бросился бежать, несмотря на приказ дингира остановиться! — продолжал выдвигать обвинения управляющий, словно заправский прокурор.