Вслед за глашатаями и надсмотрщиками следовали знаменосцы и босоногие жрецы Храма Ану в белоснежных одеяниях и с бритыми головами. Сам же Алгар, в ритуальных одеждах и с золотым скипетром власти в руках, восседал на роскошных носилках с балдахином, которые несли восемь рабов в белых набедренных повязках и таких же тюрбанах. Со всех сторон вокруг принца шли аннунаки-телохранители, вооружённые «божественными трубками», изрыгавшими магический огонь. Замыкали торжественное шествие многочисленные музыканты в ярких одеждах. Зрелище было весьма пёстрым и красочным.

Гудели трубы, били барабаны. Жрецы вовсю распевали в такт своим шагам священные гимны во славу Ану и Небесной Обители Богов:

Той, что сияет ярко на небе,

Светлой обители Нибиру,

Вечные гимны поём мы, смертные,

Славим смиренно великого Ану!

Слава Династии, вечной, как мир!

Неслись над площадью и спинами павших ниц людей священные слова, знакомые каждому шумерцу с рождения.

Одним словом, шум и суета сопровождали выход божества ещё те! Народ благоговейно распластался на горячих камнях мостовой в ожидании дальнейшего действия.

Тут не было ни Интернета, ни телевидения, ни театров, ни даже ночных клубов с дискотеками. Торжественные выходы Богов, судилища и пышные религиозные церемонии были главными и единственными зрелищами, доступными для простых жителей Урука. Своей пышностью и масштабностью эти «культ-массовые мероприятия» производили огромное впечатление на простых невежественных смертных.

И сегодня им повезло. Бог вышек к своим почитателям. Зрелище началось.

Глава 8.

— Это уже переходит все границы, отец! — бушевал могучего сложения аннунак, — Доколе мы всё это будем терпеть? Помяни моё слово, скоро уже не только наши братья, но и даже жалкие лулу будут над нами смеяться.

Его карие глаза буквально метали молнии гнева. Ещё немного и они, казалось бы, могли пробить насквозь толстые кирпичные стены необычайно громадного и величественного зиккурата, возвышавшегося в самом центре многолюдного древнего города Эриду.

Квадратное, точно высеченное из камня, суровое лицо говорившего было обрамлено густой чёрной бородой, а длинные волосы собраны в тугой пучок на затылке и скреплены золотой заколкой, усыпанной драгоценными камнями. Его возраст, как и во всех случаях с представителями божественной расы, было невозможно определить наверняка. Исходя же из человеческих стандартов, на вид ему можно было бы дать лет сорок, не больше. Хотя, в данном случае, речь, конечно же, шла о возрасте, как минимум раз в двадцать превышавшем человеческий.

— Вчера они, никого не спросив, запросто забрали наших работников, поколениями работавших у нас на копях! Словно свою собственность. Просто потому, что им это было нужно и так захотелось, — продолжал он с не меньшим жаром, — Потом они и саму землю с копями заберут… А что дальше? Может наших жён захотят себе в наложницы⁈ Что скажешь, отец?

— Уймись, Мардук! — одёрнула его аннуначка, расположившаяся на мягком ложе у дальней стены, — Как ты разговариваешь с отцом? Мы же не твои дружки-приятели. Ты забыл почтение, дорогой.

Женщина была уже не так молода, но всё ещё необычайно прекрасна и величественна. Вероятно, в молодости она, наверно, вообще слыла первой красавицей среди аннунаков. Сидевший на троне пожилой и важный властелин поднял голову. Глаза его горели.

— Наш сын прав, дорогая моя Дамкина, — проговорил он, стукнув всё ещё крепким кулаком о подлокотник кресла, — Энлиль зашёл слишком далеко в своей заносчивости и стремлении к неограниченной власти. Мы ему не слуги, чтобы с нами так обращаться.

— Клянусь, они с Нинуртой, сполна ответят мне за это оскорбление! — запальчиво подхватил Мардук, — В отместку я сожгу их земли и города в Междуречье, вплоть до самого Ниппура.

— Но…это означает — открытую войну между нашими домами, — с сомнением протянула Дамкина, — Пролитие божественной крови во все времена было тяжким грехом. Разумно ли сейчас затевать на Земле такое? Мы ещё только-только преодолели ужасные последствия Великого Потопа. А тут опять….

— Позволь заметить тебе, матушка, что не мы начали эту войну, — подал голос с противоположного конца комнаты молодой и стройный аннунак в серебристой одежде воина, — Нинурта презрел все мыслимые границы, а его отец и наш дядя Энлиль, не только не остановил его бесчинства, как это и положено было Правителю, но и сам лично вмешался в конфликт в Абзу. Он ведь буквально вынудил силой и своей волей Правителя Шумера, подчиниться этому невыносимому зазнайке. Причём именно в тот момент, когда наш отец там отсутствовал. Пришли, как трусы, пока хозяина не было дома.

— Верно, Нергал! — поддержал младшего брата Мардук, — Может быть Шумеру больше не нужен ТАКОЙ Правитель, который не чтит договорённости и установленные порядки. В этом случае, я считаю, что у нас есть более достойный кандидат, который станет проводить действительно разумную и справедливую политику. Не так ли, отец? — и он выразительно посмотрел на Энки.

— Тише, сын мой, — понизила голос Дамкина, — Об этих твоих словах никто из посторонних не должен знать.

— Хватит нам всё время бояться и трепетать перед этим выскочкой! — возмутился Нергал, — Сколько можно унижаться?

— Он не выскочка, а законный наследник Энлиля, — парировала Дамкина.

— Да, но ведёт он себя так, словно он уже и есть Правитель Шумера! — не сдавался Мардук, — И это при живом-то отце. А дядя ему во всём потакает, словно капризному ребёнку. А тому нужны всё новые и новые «игрушки». Подумаешь — наследник Энлиля! — презрительно закончил он фразу, — Как бы ему не перестать им быть.

— Мы должны ответить ударом на удар! — запальчиво воскликнул Нергал, — Иначе эти наглецы из дома Энлиля окончательно решат, что они хозяева жизни и им здесь всё дозволено. А Нинурта и вовсе скоро лопнет от своего чрезмерно раздувшегося величия и самомнения.

— Но можно же попытаться решить дело миром, — робко начала молодая и миниатюрная, по меркам Богов, аннуначка, сидевшая радом с Дамкиной и всё это время молчавшая, — Почему бы снова не попытаться договориться с ними, как всегда было раньше. Война никому не выгодна. Можно ведь, в конце концов, пожаловаться Ану.

— Ради всей святости Нибиру! Наш дед и слушать не станет, — буквально взвыл Нергал, — Мардук, брат мой. Образумь, пожалуйста, свою супругу, чтобы она не питала наивных иллюзий. Нет, дорогая, Серпанит, время жалоб и переговоров уже прошло. На силу нужно отвечать силой, иначе нас сочтут слабыми и просто уничтожат.

— Я согласен с тобой брат. Пришло время действовать, — Мардук резко повернулся к трону Энки и опустился на одно колено, — Пора постоять за честь нашего клана. Ты позволишь, повелитель?

— Дорогой, прошу тебя, подумай ещё раз, прежде чем начитать войну между нашими домами, — в отчаянии воскликнула Дамкина, — А что на это скажет сам Ану? Это же — мятеж! Он не одобрит, — настаивала она, — И потом…я не хочу терять своих сыновей…., — вдруг разрыдалась она.

— Я согласна с матушкой. Война — это всегда плохо! — по-женски поддержала её Серпанит, — Всё же Нинурта законный наследник правителя Энилиля и он имеет право…

Великий Энки, сделал знак рукой, и она замолчала. Затем он резко встал со своего трона и сразу же словно невидимый ураган пронёсся по залу, в котором проходил семейный совет. Глаза его метали молнии. Все присутствующие тут же смолкли и выжидательно посмотрели на своего господина.

— Нет, Серпанит! — резко сказал Энки, лицо его пылало гневом, — Ты ещё слишком молода, чтобы рассуждать о таких вещах, как законные права на власть. Мардук, сын мой, — повернулся он к своему первенцу, — Почему ты не объяснил своей законной супруге и матери твоих наследников, как в действительности обстоят все дела? Она, словно бы, не из нашего дома.

— Отец, прости, я как-то…. — начал было тот.