— Кажется, он вполне искренен, — проговорил Алгар, внимательно разглядывая парня с высоты своего роста сверху вниз.

— Ещё чего! — безжалостно хохотнул Кумал, — Знаем мы их, лицемеров. В глаза славят нас до упаду, а за спиной — ненавидят. Да ещё и камнями кидаются. Он тут сейчас наплетёт что угодно, лишь бы выкрутиться. Живо зовите сюда лугаля.

— Пощадите! Во имя Ану! — запричитал приговорённый, ползая в уличной грязи.

— Замолкни, ничтожество, — рявкнул на него один из дингиров, — Взываешь к пощаде именем Великого Ану, а сам швыряешь камни в его внука! Безумный! Думаешь это сойдёт тебе с рук? На какую пощаду ты теперь рассчитываешь?

— Внука самого Великого Ану⁈ — в ужасе пролепетал парень, побледнев, как полотно, — Не может быть…О, небо… я погиб…

— Раньше надо было думать, — хохотали дингиры, обступив несчастного, — Да, где же этот лугаль? — оглядывались они по сторонам, — Мы давно отправили ему мысле-приказ. Нерасторопный боров. Как бы ему самому плетей не отведать!

Они были явно в предвкушении увлекательного зрелища. На улицах и площадях Урука и других городов Шумера непокорных лулу иногда жестоко наказывали плетьми. Бывало, что особо провинившихся забивали даже насмерть. И это не считалось казнью, а лишь наказанием. Для молодых же дингиров это было, своего рода, весёлое развлечение. Такое себе «сафари».

Для них, большую часть времени проводивших в своих скучных Святилищах, это было редкое «шоу». А потому и весьма притягательное. Пожалуй, больший интерес у них вызывали только пиры, да тайные походы в вертепы смертных женщин.

Тем временем, в дальнем конце улицы появился дородный человек в чистой белой шубате и такой же тунике из тонкой шерстяной ткани. На ногах у него были кожаные сандалии, а на голове замысловатый тюрбан. В руках он держал внушительный медный жезл, символ его власти. Это и был лугаль — местный страж порядка и судья. Рядом с ним молчаливо топали два его босоногих здоровенных помощника, вооружённые дубинками и длинными плетьми с металлическими вставками. Их появление было встречено одобрительными возгласами дингиров:

— Ну, наконец-то!

При виде лугаля и его подручных, немногочисленные зеваки, ещё остававшиеся на улице, тут же поспешили ретироваться куда подальше. Лишь пара любопытных голов робко выглядывала из соседнего переулка. Очевидно им очень уж хотелось тайком понаблюдать за экзекуцией. И почему только чужие страдания так притягательны?

Осуждённый уже смирился со своей неизбежной участью и молча сидел на земле, поджав ноги и продолжая, что-то невнятно бормотать себе под нос. Кажется, он всё ещё пытался оправдываться, но его уже никто не слушал. Дингиры вынесли свой приговор, отменить который вправе был лишь только представитель Вечной Династии. И теперь они жаждали зрелища.

— Стойте, — сказал вдруг Алгар, — Так ведь нельзя. Не даром же «примитивные» лулу называют нас «справедливыми». А вы слишком поспешно вынесли свой вердикт, даже не разобравшись толком во всём. Кто-нибудь может утверждать, что видел, как он сделал это специально?

— Алгар! Во имя Нибиру! Прошу тебя, — откликнулся Кумал, — Брось ты эти штуки. Конечно же, он сделал это специально. Никаких сомнений. Ну, подумай сам — на кого он тут, по-твоему, мог охотиться с пращей? На ворон что ли? Кто их станет есть? А другой дичи тут нет.

— Эти черноголовые живут очень бедно и часто голодают, — настаивал Алгар, — Возможно, они едят даже ворон. Ничего удивительного.

— Фу, какая гадость, — скривился кто-то из дингиров.

— Друг мой, пожалуйста, перестань церемониться с этим «примитивным», — проговорил Кумал, кладя руку на плечо Алгару, — Он безусловно виноват. Позволь же нам немного повеселиться. Ну, если тебе его так жалко, то пусть ему дадут лишь двадцать плетей или даже десять. Он, скорее всего, выживет. Зато другим не повадно будет. И всё будет по справедливости, как ты и любишь, — лицо Кумала расплылось в широкой улыбке.

— Нет, друзья мои, — решительно заявил юноша, — Мы должны быть прежде всего такими, какими нас почитают — справедливыми. Тогда нас будут не бояться и проклинать, а славить и уважать.

— Но…

— Перестань. Никаких «НО»! — жестко сказал Алгар и глаза его неожиданно ярко сверкнули, — Это уже не шутки. Окончим наш спор. Я принял решение.

Златокудрый юноша выступил вперёд и величественно поднял вверх одну руку, а другую простёр над головой приговорённого. Внезапно всё вокруг словно застыло в оцепенении. Собаки во дворах перестали брехать и птицы смолкли в небе. Казалось, что даже ветер и тот на миг замер.

Самодовольные ухмылки слетели с лиц дингиров и они, отступив назад, молча поклонились этому юноше. Выглядело всё это весьма впечатляюще.

— Именем Вечной Династии Нибиру, я временно приостанавливаю исполнение приговора этому «примитивному», — торжественно изрёк он и голос его, казалось, гремел на весь квартал, — Но приказываю тебе завтра, по утру, быть в Святилище на судебном разбирательстве, где и решится окончательно твоя участь. Если ты не подчинишься, то будешь казнён самой лютой казнью. Как твоё имя, лулу?

— Симах, великодушный господин, — пролепетал тот, низко кланяясь.

Он сразу как-то приободрился. Непосредственная опасность миновала и теперь его хитренькие глазки с любопытством рассматривали вблизи наследника божественной Династии. Не каждому простому смертному выпадала такая возможность.

— Да продлятся ваши дни вечно, справедливые дингиры! — поклонился он и остальным знатным юношам.

— Наши дни и так будут длится вечно! — процедил разочарованный Кумал, — Ты слышал приказ, ничтожный? Тогда убирайся отсюда, пока мой друг не передумал. И помни — если тебя завтра не будет в Святилище, то я лично достану тебя, хоть из-под земли и отрежу твою бестолковую башку, как овце. Можешь не сомневаться. Ты всё понял? Тогда — пшёл вон!

— Да, господин! — обвиняемый, ещё не веря своему счастью, вскочил на ноги и продолжая кланяться, попятился вон, вскоре скрывшись за домами.

— Слава великому и справедливому Алгару! — послышались вдруг нестройные крики откуда-то из окружающих переулков.

— Ну вот, слышишь? Это твой триумф среди «примитивных»! Наслаждайся! –скривился Кумал, — Попомни моё слово, друг мой, твоя доброта и справедливость к этим ничтожествам до добра тебя не доведут, — вздохнул он, — Эти низшие создания уважают только силу. Их нужно постоянно держать в страхе.

— И что теперь? — разочаровано протянул один из дингиров, — Зря сюда пришли что ли?

— Почему же зря? — весёлый тон и хорошее настроение вдруг снова вернулись к Алгару, — Друзья, вы не забыли ещё? Мы ведь пришли сюда не для того, чтобы наказывать или устрашать лулу. У нас есть дела поважнее, не так ли? — и его глаза загорелись озорством, — Ядрёное вино и доступные черноголовые девушки ждут нас! Вперёд, я угощаю!

— О, да! Вот это — другое дело, — немедленно оживился даже приунывший Кумал, — Прекрасная мысль. Веди нас, славный оплот Вечной Династии, мы следуем за тобой, наш предводитель! — картинно замахал он руками, — Вперёд, возьмём штурмом ничтожный двор старухи Руру. Выпьем всё её паршивое вино и поимеем все её «трофеи»!

Тут же, забыв все неприятности, молодые Боги-аннунаки весёлой гурьбой беспечно устремились по знакомому маршруту, ведущему к самому злачному месту в городе, куда в последнее время тайком зачастила божественная молодёжь.

Несмотря на строжайший запрет Верховного Правителя Шумера светлоликого Энлиля, юные отпрыски Богов всё чаще и чаще посещали простых смертных женщин. А где ещё в Священном городе можно было разделить ложе с податливыми хорошенькими черноголовками и основательно «надраться» их ядрёным вином?

Только уже к ночи, изрядно захмелевший и довольный Алгар вернулся, наконец-то в Святилище. Здесь, в святая святых древнего города, недоступном простым смертным, в родовом дворце Верховного Бога Ану, располагались его личные покои и покои его семьи.

Но предаться вожделенному сну не получилось. Слуги доложили, что его ожидает посетитель. Вот как? В такой-то час, когда весь город давно уже спит? Юноша был удивлён и заинтригован.