Однако еще до того, как угроза материализовалась, Людовик XI принял определенные меры. Обратившись к Шотландии, традиционному союзнику Франции и давнему врагу Англии, он легко убедил Якова III, которому он обещал скромную поддержку, что пришло время напасть на своего соседа. Как только шотландцы были готовы предоставить Эдуарду (который быстро догадался, кто за ними стоит), чем занять себя дома, в Париже, король Людовик приступил к разработке небольшого акта, с помощью которого он мог бы дать понять всем, кто будет слушать, что Бургундия никогда не будет упоминаться в качестве союзника по договору в Пиквиньи. В присутствии герольда Эдуарда IV он обрушился с упреками на епископа Эльна, который был достаточно глуп, чтобы подписать продление мира, включавшее Максимилиана. Публично он сказал Мартиньи:

В конце июля Парижский Парламент обвинил епископа в том, что он серьезно ущемил интересы Франции, и возбудил против него судебное дело. Со своей стороны Мартиньи стал красноречиво рассказывать о плохом обращении англичан с ним. Достигнув своей цели, Людовик прекратил это дело, и Шарль Мартиньи смог спокойно вернуться в свою епархию, его карманы были полны, несомненно, золотом, подаренным ему королем.

В то же время Людовик прилагал все усилия, чтобы по-своему досадить Эдуарду IV. Проводя кампанию набегов на суше и на море, а также постоянную экономическую и финансовую войну, он постепенно усиливал свое давление на Нидерланды. Были проведены специальные операции по уничтожению посевов. Вице-адмирал Коломбе уничтожил сотни судов с сельдью, не говоря уже о кораблях, доставлявших пшеницу из Италии и Балтики. Французским купцам запретили участвовать в больших ярмарках во Фландрии, куда они вывозили продовольствие, поэтому в Генте, Брюгге и Ипре среди голодающих ремесленников росло недовольство. По просьбе своего друга, короля Франции, Лоренцо Медичи запретил своим банкам в Брюгге выдавать кредиты Максимилиану и Марии, а затем и вовсе закрыл их, а кроме того, он согласился ликвидировать свой бизнес и в Англии. Однако, несмотря на все его маневры, а также переговоры герцогини Маргариты о союзе в Лондоне, Людовик, вероятно, не смог бы убедить Максимилиана принять перемирие, если бы не получил информацию, которая позволила ему лучше понять личность молодого человека. Спустя годы, когда он займет место Фридриха III, своего отца, на троне империи, Максимилиан увидит, как вся Европа будет насмехаться над его слабостями, о которых Людовик уже давно догадывался. Планы Максимилиана всегда превышали его средства, а его энтузиазм — его искренность. Он любил хитрость, но его уловки, задуманные и исполненные в спешке, быстро разоблачались. Наконец, он постоянно менял свои взгляды и союзы, чтобы приступить к новым проектам.

В конце августа 1480 года Эдуард IV заключил союз с Марией и Максимилианом. В обмен на пенсию, эквивалентную той, что выплачивала Франция, он подтвердил старый договор о дружбе между Бургундией и Англией, согласился на брак своей дочери Анны с сыном Максимилиана Филиппом, предоставил заем в 10.000 экю с погашением через три месяца, собрал контингент из 1.500 лучников, оплаченных Максимилианом, и обязался открыто выступить на стороне Бургундии, если Людовик XI откажется пойти на компромисс. Король Англии наконец-то решил действовать.

Но первый шаг сделал все же Людовик. Несмотря на хорошие новости, которые герцогиня Маргарита постоянно присылала ему из Лондона, у Максимилиана не хватало решимости дальше сопротивляться сильному давлению, которое оказывала на него Франция. 21 августа Жак, граф де Ромон, подписал от своего имени трехмесячное перемирие с сеньором дю Люд. 15 октября должна была начаться мирная конференция, и если она не состоится, было решено продлить перемирие до конца марта 1481 года. Это была новость, которую Эдуард получил всего через несколько дней после того, как его сестра покинула Англию с обязательствами и обещаниями, это была также новость, с которой Людовик XI приветствовал английских послов, прибывших в долину Луары в начале сентября.

Не удовлетворившись этим Людовик продолжал наносить удары. Он разрешил своим придворным подшутить над посланниками своего дорогого кузена из Англии, сообщив им, что в Михайлов день никто не получит пенсию. Король также лично рассказал им, что ему известно о лучниках, которых их господин поставлял в Бургундию, и предупредил, что считает это актом открытой вражды в отношении Франции. Англичане отказывались верить, как говорили при дворе, что у короля прекрасные отношения с Максимилианом, поэтому Людовик предоставил эмиссарам Эдуарда последнюю переписку с ним. Они сомневаются, что он был в тесном контакте с бургундцами? Неважно! Он покажет им полученную корреспонденцию. И Людовик предъявил недоверчивым послам пачку писем (разумеется, оригиналы)которые Эдуард IV написал Максимилиану и Марии![129]

Дома же у Эдуарда возникла новая проблема: шотландцы только что пересекли границу и сожгли могущественный замок Бамбург в Нортумберленде. В этих обстоятельствах у короля Англии не было другого выхода, кроме как принять извинения Максимилиана за подписание перемирия с Францией и согласиться на его приглашение принять участие в мирной конференции в октябре. Со своей стороны, Людовик категорически отказался назначить представителей на эту конференцию, если посредниками будут англичане[130]. В октябре, потакая своему чувству юмора, он послал своему английскому кузену бивень кабана, "самый большой из когда-либо виденных", и голову загадочного животного, смутно напоминающего оленя, чтобы пополнить его естественно-историческую коллекцию. Если Эдуард и не понимал точного символизма этого подарка (а никто так и не придумал верного толкования), он мог, по крайней мере, догадаться, что над ним насмехаются.

Наступил решающий момент. Страдая, нервничая, рискуя всем, исходя из своей интерпретации фактов, французский король бросил перчатку Эдуарду и невозмутимо ждал, когда король Англии сделает следующий ход.

Пять месяцев спустя, 2 марта 1481 года, Людовик XI дал частный прием эмиссару Эдуарда. Томас Лэнгтон заявил, что его господин желает восстановить договор в Пиквиньи на твердой основе, на что Людовик ответил простым предложением вернуть соглашение к состоянию 1478 года, согласно которому оно должно закончиться через год после смерти того из двух королей, кто умрет первым. После отъезда Лэнгтона Людовик спокойно объявил, что перемирие с Англией будет продолжено. Затем последовали очередные переговоры, но за кулисами. Эдуард не хотел, чтобы его возможное согласие было слишком публичным, как и Людовик не хотел, чтобы его считали людоедом. Более того, Людовик не изменил своей позиции в отношении франко-бургундского перемирия, которое было продлено с конца марта до июня.

Со своей стороны, Максимилиан забрасывал короля Англии мольбами вторгнуться во Францию летом или хотя бы прислать ему несколько тысяч человек. Эдуард без колебаний ответил, что он сделает то или другое, если французский король не предложит ему удовлетворительные условия[131]. Однако Людовик XI уже научил его остерегаться герцога Австрийского. Кроме того, Эдуард знал, что шотландцы, подстрекаемые Францией, готовятся начать летом против него войну. Более того, потеря 50.000 золотых экю в год была для него очень неприятной перспективой. Наконец, хотя он пообещал сражаться вместе со своим братом Ричардом, герцогом Глостером, в предстоящей кампании против шотландцев, он почувствовал, что здоровье начинает его подводить.

Тайные гонцы курсировали туда-сюда между Лондоном и долиной Луары. Будучи полностью осведомленным об состоянии дел в Англии и Нидерландах, французский король был вежлив, но непоколебим.