В конце концов, из-за собственного напряжения, ему стало казаться, что он здесь единственный дурак, которым вертят как душе угодно, что, в принципе, было недалеко от правды. Как минимум сам дворянин был слишком эмоционален, из-за чего ставил самого себя в неловкие ситуации.

По бедняге ручьём стекал пот, поскольку молчание угнетало разум, а вместе с этим пришел и страх. Де Морфор попросту стал навязывать себе мнение, что все четверо узнали что хотели и теперь решали его дальнейшую судьбу.

Его можно было понять — кому бы хотелось быть скормленным червям или того хуже? В какой-то момент он впал в такое отчаяние, что стал жалеть о не совершенных им делах и даже некоторых поступках.

Кто знает, сколько бы продлились мучения Виконта, если бы Герцогиня не пробубнила себе под нос:

— Город стереть значит. Торопятся видимо, — сказала она и ухмыльнулась, вызвав шок у Де Морфора.

— Ваше Высочество, вы не выглядете обеспокоенной. Откуда такое хладнокровие? — Не выдержал и поинтересовался он, пусть и был пленником.

— А мне есть смысл вам говорить? Хотя, скажу одно. Знайте же, что с таким волнением в глазах вы никогда не станете кем-то выше Виконта.

Слова Герцогини несли двойной смысл. Одной фразой она упрекнула его, назвав трусом, но также тонко намекнула, что может оставить его в живых, если тот будет ей полезен.

— Приму к сведению, Ваше Высочество, — вежливо ответил он, после чего ужас на его лице куда-то пропал.

Учёный, наблюдая за развитием событий, изучал характер Герцогини. При их первой встрече, пожилая дворянка вела себя совсем иначе, однако фальши в разговоре Зен не наблюдал. Сейчас же, смотря на неё, Император Вавилона пришёл к выводу, что это была вторая, скрытая черта её характера.

— Господин Зен, как думаете, каким числом войск располагает враг? — Внезапно спросила она, кинув взгляд на учёного, на что тот дал мгновенный ответ.

— Если учитывать, что вы располагаете армией в десять миллионов воинов, то для осады враг должен был послать по меньшей мере тридцать миллионов солдат, — здраво рассудил он, даже несмотря на то, что все в комнате знали примерный ответ.

— Иными словами, — начала молчавшая до этого Эвелина.

— Да. Объединенная армия дворян, — закончил мысль учёный.

Предположение об тридцати миллионах и объединении высших эшелонов явно не была взята из воздуха. На то была одна причина, из которой следовала другая.

Для осаждения крепости, в среднем требовалось в три раза больше атакующих войск, чтобы уничтожить оборону противника. В то же время, Герцог с Маркизом в общей сумме могут иметь максимум пятнадцать миллионов солдат, что в свою очередь делает осаду крайне затруднительным процессом. Шанс провала будет крайне низок, особенно с учётом того, что к врагу попросту сможет прибыть подкрепление.

Другое дело происходящее сейчас. Если враг решился напасть сейчас, то значит у него должно быть минимальное количество войск. Естественно первое, что идёт на мысль — объединение. Также стоит учесть тот момент, что из-за того, что Герцогиня огородилась от всех, в каком-то роде она стала сама по себе.

Что до того, по какой причине «Хранители Леса» желали захватить город, она проста — плацдарм для войск. Если бы они попросту захотели обойти город и таким образом попасть к воротам, с большей долей вероятности их попытки не увенчались бы успехом, поскольку строй врага постоянно подвергался бы атакам со стороны Её Величества, что делало Герцогиню помехой на пути достижения цели.

Таким образом, расположение войск в регионе, принадлежащей Герцогини, было единственно верным решением.

Что до самой армии Монарха, она вряд ли бы стала встревать в конфликт двух фракций, даже если должна была случиться столь кровопролитная битва, в результате которой понесли бы потери обе стороны.

— Ваше Высочество, не хочу показаться назойливым, однако я поражён вашим хладнокровием. Вы так спокойно встретили эту весть, что пожалуй вам можно было бы позавидовать. Скажите, у вас есть какой-то план?

Де Морфор задал такой вопрос лишь по одной причине — сейчас его волновала лишь собственная безопасность. Если ради этого пришлось бы умерить высокомерие, он был бы согласен.

— Опять же, Виконт Де Морфор, вы ляпнули глупость не подумав. Есть у меня план или нет его, с чего бы мне рассказывать? Тем более в вашем присутствии! Единственное, что вас должно сейчас волновать, это в какой темнице вы окажитесь, ибо если судить по взгляду, вам больше нечего сказать. Или хотите сказать, что я неправа? — Холодно спросила Герцогиня, словно бы игралась с чувствами пленника.

— Понимаете, я…. — Начал было Де Морфор, однако его спешно прервали.

— Арчибальд, Эвелина. Будьте добры, сопроводите нашего гостя в темницу и прикажите слугам кормить и поить его три раза в день, — сказала она двоим, после чего те сняли с него кожаные ремни и подняли, схватив за обе руки.

— Можете радоваться, Виконт Де Морфор. Стали бы вы упираться или лгать, вас бы не просто уморили голодом, но и избивали бы восемнадцать часов в сутки. Приятного времяпровождения, — сказала она, наблюдая за тем, как её подчиненные несут того в темницу, спрятанную в поместье Герцогини.

На лице Виконта сияла улыбка. Даже несмотря на испытанный ужас и позор, он остался доволен исходом. Быть может он оказался в плену, однако всё всяко лучше, нежели смерть. А покуда дышат его лёгкие, всегда будет возможность выбраться на свободу. Именно так он рассуждал, когда его уводили за дверь.

Как только дверь захлопнулась, и в помещении остались лишь Её Величество и Император Вавилона, первая смело задала вопрос.

— Господин Зен, раз мы наконец остались одни, не соизволили бы вы обговорить со мной одно предстоящее дело?

Колокола продолжали безостановочно звенеть, в то время как сама стража кричала об атаке и скорее не просила, а требовала от людей усмирить волнение, ибо паника в толпе могла представлять собой даже большую опасность, чем сам враг.

— Какого чёрта стража не хочет нас защищать?

— Будь проклято это дворянство и всё с ним связанное!

— Нам конец.

Эти три ключевых предложения чаще всего слышались среди собравшихся эльфов. Увы, таких граждан было усмирить сложнее всего, поскольку они сами намеренно лезли на рожон, или говоря иначе, нападали на стражников, пытавшихся контролировать ситуацию.

Многим гражданским также была непонятна ситуация, почему их никто не собирается эвакуировать. Конечно же им было неизвестно, что Герцогиня намеренно отделилась ото всех, поскольку боялась угрозы удара в спину.

По сути это было единственно правильным решением, поскольку в ином случае враг попросту бы выведал секреты.

Ко всему прочему, даже если бы Герцогиня состояла во фракции, вряд ли бы кто-нибудь из дворян соизволил принять хоть часть населения региона. Во-первых, это могло грозить большими убытками, во-вторых — беспорядками, поскольку пришедших эльфов можно было бы смело назвать беженцами, что наверняка стали бы предъявлять свои права, которых, на деле, и быть не могло.

Поэтому в такой ситуации оставалось лишь одно — своими силами усмирить толпу и направить её агрессию в сторону врага, даже несмотря на то, что это вряд ли бы помогло достичь победы.

Тем не менее, у солдат на стене был высокий моральный дух, потому что их любимая Герцогиня самолично явилась оценить ситуацию. Кампанию же ей составил и сам Император Вавилона, знавший, что в данный момент его жизни точно ничего угрожать не может.

Причин не беспокоиться было две — первая это Её Величество. Не стоит забывать, что и сама она была магом девятого уровня, а значит если бы кому-то из солдат приспичило предать верность дворянке, то ей бы не составила труда защитить учёного. Что до второй причины, она напрямую касалась барьера.

Да, стоя наверху, маги поддерживали барьер, чтобы не дать врагу посягнуть на их земли. Их главной целью была подпитка, а потому даже маги седьмого порядка и ниже могли участвовать в поддержке.