Поэтому помощь такого человека, как он, могла оказаться просто неоценима в трудную минуту. Да и в целом таких людей лучше держать при себе, когда речь идёт об исследованиях.

Сицилл прибыл в так называемую лабораторию сравнительно позже, поскольку Арчибальд, учёный и Эвелина были на своих местах, если можно так выразиться.

Само помещение очень сильно напоминала Арчибальду его мастерскую, что не могло не радовать и давать ощущение присутствия у себя дома. Даже творящийся бардак имел схожесть с тамошним местом.

Учёный сидел за столом и вводил правки в чертежи, Арчибальд же рыскал в заготовленных деталях разного размера, ну а сама Эвелина просто сидела на стуле и ждала своего часа, когда ей придётся испытать оружие.

Войдя внутрь без предупреждения, первым делом его взгляд упал на Зена, а потому он поспешно решил с ним поздороваться.

— О, это же никто иной как сам Император Вавилона. Вызывал? — Немного с юмором обратился он к учёному, поскольку не видел нужды использования официального тона, ибо сам Зен его не слишком любил такую манеру речи.

— А это видимо Его Преосвященство собственной персоной. Со мной поздоровался, а как же гости? Не забывай про этикет, мой дорогой друг, — ответил учёный, рукой показывая на двух эльфов.

— Говорил же, не называй меня так. Этот титул мне давно не принадлежит. И что здесь потеряли длинноухие?

Поскольку Сицилл был погружен в свои так называемые исследования, то, что творилось за пределами мира, его мало интересовало. Такова была его натура, против которой он не мог никуда пойти. Именно из-за этой причины он ничего не знал ни об Арчибальде, ни о его ученице.

— Старик, думаю тебе не понравится, если я при первой встрече назову тебя короткоухим, — отбился картой Арчибальд, отбросив всяческую вежливость.

Причина, по которой Сицилл назвал эльфов длинноухими, крылась в его старых привычках говорить. В конце концов служба в церкви исцеления давала о себе знать, особенно благодаря манере речи. Это и служило причиной тому, почему он так яро пытался отбросить всё, связанное с этой «правильной» религией.

— Арчибальд, зачем ты так с этим человеком? Не нужно вести себя подобным образом, даже если тебя оскорбляют. Возможно он просто сильно удивился, когда увидел нас. Не надо судить людей по первому впечатлению. Тем более ты уже далеко не ребенок. Будь немного серьёзней, — отчитала его девушка, от чьей красоты даже у Сицилла поднялись веки.

Между эльфом и эльфийкой были немного сложные отношения. Нельзя сказать, что они состояли в браке, однако оба чувствовали друг к другу нечто больше, чем просто симпатия. Единственное, что отделяло их от полноценных отношений, это возраст. В конце концов Эвелина могла сгодится Арчибальду в дочь, и даже во внучку. Разница в годах нисколько не влияла на девушку, но влияла на самого мужчину. Однако это не мешало самой эльфийке всячески отчитывать своего наставника, ну или вытворять перед ним всяческие любовные выходки, наподобие прыжка на спину или неожиданного поцелуя в щёку.

— Девушка права. Простите меня за мою оплошность. Просто старая работа даёт о себе знать. Да и ваше появление меня несколько ошеломило. Всё-таки далеко не каждый день приходится видеть эльфов. Да ещё и здесь, в правительственном бункере так сказать, — говорил Сицилл, не отрывая взгляда от эльфийки.

— Господин, вы бы лучше мне смотрели в глаза, чем на неё. В конце концов в большей степени именно ваша речь оскорбила меня. Однако я вас прощаю, поскольку сам погорячился. Может представитесь? — Ответил Арчибальд, словно бы приревновал его к ученице.

— Сицилл. Верный друг Императора, — ответил бывший служитель церкви.

— Я Арчибальд. Учёный, а также разработчик новейшего стрелкового оружия среди эльфов, — наиболее пафосно ответил эльф.

— Меня зовут Эвелина. Я ученица Арчибальда, а также его верная любовь, — сказала она, мило улыбнувшись и подмигнув своему возлюбленному.

— Эвелин, я же просил, что во время работы обойтись от подобного поведения, — парировал эльф, на что получил милую улыбку.

— Я посмотрю у вас веселые отношения. Что же, удачи вам в вашей любви. А моя любовь ждёт меня здесь. Да, Император Зен?

Та любовь, о которой говорил Сицилл, была ничем иным как изучением науки. Отказавшись от титула, он решил посвятить в неё всего себя. В каком-то плане, характером он стал напоминать учёного в те года, когда тот жил в своём мире. Это нельзя было назвать плохим качеством, но и хорошим тоже.

— О да. Именно за этим я тебя сюда и позвал. Поскольку ты тут, и мы закончили знакомства, то почему бы не перейти к исследованиям. Иди ко мне, я хочу ввести тебя в курс дела, — говорил учёный, подзывая его рукой.

Сам учёный сидел за большим столом, набитый стопками бумаг, а также окруженный скомканными листами на полу. Увы, такая вещь как мусорка уже была переполнена макулатурой. Что до самого чертежа, на него падал свет от стоящего ночника, что также придавало своеобразную рабочую атмосферу в помещении.

Нарисованное оружие на чертеже вызвало некоторый интерес у Сицилла. Этот самый интерес был вызван не столько своеобразностью конструкции, сколько в схожести с простым штурмовым комплексом. Ему как-то доводилось видеть чертежи огнестрельного оружия, и смотря на этот рисунок, начерченный простым карандашом, он не замечал больших изменений.

— Эм… Император… мне кажется, или тут что-то не так? — Искренне удивился Сицилл, поскольку чертеж ввёл его в недоумение.

— Не понимаю тебя, — ответил Зен, сделав вид, будто не знает в чём тут дело.

— Вот как тебе сказать, мой дорогой друг… Ты видел рисунок? Ты решил создать какое-то другое оружие, стреляющее свинцом?

Конечно, реакцию бывшего служителя церкви можно было понять. С его стороны это выглядело так, как если бы учёный решил создать уже имеющиемися оружию улучшенный аналог, но за каким-то чёртом ему потребовалось помощь старика, что ничего не смыслит в этом деле.

— Ты не так далёк от правды, мой дорогой Сицилл. Создаём то мы оружие, ты прав. Стрелковое, но с одним но, — загадачно ответил учёный.

— И в чём заключается это но? — Поинтересовался бывший служитель церкви света.

— Оно будет стрелять не свинцом, а лазером! — Ответил Зен, вызвав у Сицилла недопонимающий взгляд.

— Друг, до меня что-то не доходит. Что за слово такое ты выдумал? Лазер… Походу совсем старым стал, раз не понимаю все эти ваши новомодные вещички, — усмехнулся он.

— Извини, Сицилл. Совсем забыл, что не объяснил тебе мною созданный термин, — наигранно ответил учёный, словно бы намеренно решив подшутить над своим приятелем.

— Так что за слово дивное такое, и чем чёрт возьми будет стрелять твой будущее оружие? — Спросил Сицилл, будучи заинтригованным словами Зена.

— Как бы тебе попроще объяснить… Скажем так. Собравшись здесь, мы собираемся применить энергию лунных камней себе на пользу. Или, коль тебе будет угодно, новое оружие будет стрелять магической энергией, хранящейся в кристаллах, — ответил учёный, чем вызвал неимоверное удивление на лице бывшего служителя церкви.

Нечто подобное выходило за рамки понимания обычного человека. Он ещё мог понять использование лунного камня в качестве топлива для техники, или, как пример, для телепортации на дальние расстояния. Но использовать магическую энергию для нанесения урона — до этого пожалуй ещё не додумался никто.

— Зен… Ты должно быть чёртов гений, раз додумался до такого. Вот только одно непонятно — как ты собираешься применить это на практике. И не будет ли это слишком затратно? — Говорил он, чем вызвал недовольный взгляд со стороны эльфа.

— Кхм, — наигранно закашлял Арчибальд, приковывая его внимание.

— Простудился? Хочешь излечу магией исцеления? — Спросил Сицилл, намекая на то, что мог бы вылечить его шрамы.

Стоит отметить, что Арчибальда уже не удивляла реакция людей на его шрамы. Как ни странно, люди, с которыми он встречался, вполне естественно принимали его внешнее уродство. Ему было сложно осознать причину этому явлению, поскольку на его родине эльфы буквально косились при виде его омерзительного лица.