– Действительно, это очень великодушно с вашей стороны, – отозвался маленький Ганс, и его забавное круглое лицо так и загорелось от радости. – Мне очень легко будет починить ее, потому что у меня есть деревянная доска.

– Деревянная доска! – воскликнул Мельник. – Это как раз то, что мне нужно для крыши моего амбара. В крыше большая дыра, и, если я ее не заделаю, все зерно у меня отсыреет. Хорошо, что ты упомянул о ней! Просто замечательно, как одно доброе дело всегда порождает другое. Я подарил тебе мою тачку, а ты теперь подаришь мне свою доску. Правда, тачка стоит гораздо больше, чем доска, но при истинной дружбе таких вещей не замечают. Достань-ка ее, пожалуйста, сейчас же, и я сегодня же примусь за работу в моем амбаре.

– Конечно! – воскликнул Ганс и тотчас же побежал в сарай и вытащил оттуда доску.

– Ну, доска-то невелика, – заметил Мельник, осматривая ее. – Боюсь, что, когда я починю у своего амбара крышу, от нее останется слишком мало для починки тачки. Но это, конечно, уж не моя вина. А теперь, раз я подарил тебе мою тачку, я уверен, что тебе захочется дать мне побольше цветов. Вот корзина, наполни ее до самого верха.

– До самого верха? – переспросил Ганс с некоторой грустью, потому что это была довольно-таки большая корзина, и он видел, что если наполнить ее доверху, то для рынка уж ничего не останется, а ему так хотелось выкупить свои серебряные пуговицы.

– Ну знаешь ли, – отозвался Мельник, – раз я подарил тебе тачку, то не думал, что попросить у тебя каких-нибудь цветочков будет уж слишком много. Я, может быть, не прав, но мне казалось, что дружба, истинная дружба, свободна от всякого эгоизма.

– Дорогой мой друг, мой лучший друг! – воскликнул маленький Ганс. – Я с радостью отдам вам все цветы из моего садика. Мне гораздо дороже ваше доброе мнение обо мне, чем какие-то серебряные пуговицы.

И он побежал и сорвал все свои дивные первоцветы и наполнил ими корзину Мельника.

– До свидания, маленький Ганс! – сказал Мельник и пошел на свою горку с доской на плече и корзиной в руках.

– До свидания! – отвечал маленький Ганс и весело стал работать лопатой, так рад он был тачке.

На другой день он прибивал вьющуюся жимолость над своим крылечком, как вдруг услышал голос Мельника, звавшего с дороги. Тогда он соскочил по лесенке вниз, побежал в сад и посмотрел через стену.

Там стоял Мельник с большим мешком муки на спине.

– Дорогой Ганс, – сказал Мельник, – снеси, пожалуйста, этот мешок с мукой на базар для меня.

– Ах, мне очень жаль, – ответил Ганс, – но я, право, так занят сегодня. Мне нужно прибить все мои вьющиеся растения, и полить все цветы, и выполоть траву.

– Вот как, – сказал Мельник, – а мне казалось, что, раз я готов подарить тебе тачку, ты не был бы мне другом, если бы отказал.

– О, нет, не говорите так! – воскликнул маленький Ганс. – Я ни за что на свете не хотел бы поступить не по-дружески.

И он побежал в дом за шапкой и поплелся на базар с большим мешком на плечах.

День был очень жаркий, дорога была очень пыльная, и Ганс, не дойдя и до шестого верстового столба, так устал, что вынужден был присесть и отдохнуть. Тем не менее он храбро продолжал путь и наконец дошел до базара. Побывши там немного, он продал мешок муки за очень хорошую цену и потом тотчас же пустился в дорогу обратно, боясь, как бы не встретить какого-нибудь разбойника, если бы случилось запоздать.

«Трудный нынче выдался день, – сказал себе Ганс, ложась в постель, – но все-таки я рад, что не отказал Мельнику в его просьбе, потому что он – лучший мой друг да к тому же обещал мне подарить свою тачку».

На следующий день, рано утром, Мельник пришел получить деньги за муку, но маленький Ганс так устал, что был еще в постели.

– Однако же ты лентяй, честное слово, – сказал Мельник. – Право, принимая во внимание, что я собираюсь подарить тебе мою тачку, ты, мне кажется, мог бы работать усерднее. Лень – большой порок, и я, конечно, не могу потерпеть, чтобы кто-нибудь из моих друзей был бездельником или лентяем. Ты не обижайся, что я уж очень откровенно говорю с тобой. Разумеется, мне и в голову не пришло бы так говорить, если бы я не был твоим другом. Но что было бы хорошего в дружбе, если бы каждый не мог сказать другому в глаза именно то, что он думает? Всякий может наговорить разных обворожительных вещей, может льстить и подлаживаться, но истинный друг всегда говорит неприятные вещи и не боится огорчить своего друга. Если только он истинный друг, он, конечно, предпочитает поступать так, сознавая, что таким путем приносит пользу.

– Мне очень жаль, – сказал маленький Ганс, протирая глаза и снимая ночной колпак, – но я так устал, что мне хотелось поваляться немножко в постели и послушать пение птиц. Я, знаете ли, всегда лучше работаю после того, как послушаю пение птиц.

– Что же, я очень рад, – сказал Мельник, похлопывая Ганса по спине, – потому что я пришел просить тебя прийти на мельницу, как только ты встанешь, и починить на моем амбаре крышу.

Бедному Гансу очень хотелось поработать в саду, потому что он не поливал своих цветов уже двое суток, но ему неприятно было отказать Мельнику: ведь тот был его добрым другом.

– По-вашему, очень нелюбезно с моей стороны было бы сказать вам, что мне некогда? – спросил он робким, нерешительным голосом.

– Ну конечно, – ответил Мельник, – я не думал, что прошу у тебя слишком много, особенно если принять во внимание, что я собираюсь подарить тебе мою тачку. Впрочем, если ты мне откажешь, я, конечно, пойду и сделаю это сам.

– О, ни в коем случае! – воскликнул Ганс и, тотчас же вскочив с постели, направился к амбару.

Он проработал весь день до заката солнца, а на закате Мельник пришел посмотреть, как идет у него дело.

– Ну что, Ганс, заделал дыру? – крикнул он весело.

– Совсем заделана! – ответил Ганс и спустился с лестницы.

– Ах, нет работы приятнее той, которую мы делаем для другого, – сказал Мельник.

– Истинное счастье – слушать, как вы говорите, – ответил Ганс, присаживаясь и отирая пот со лба. – Поистине – большое счастье. Только я боюсь, что у меня никогда не будет таких возвышенных мыслей, как у вас.

– О, это придет! – ответил Мельник. – Нужно только больше стараться. До сих пор у тебя была только практика дружбы, когда-нибудь овладеешь и теорией.

– Вы в самом деле так думаете? – спросил Ганс.

– Я в этом не сомневаюсь, – ответил Мельник, – но теперь, раз ты уже починил крышу, тебе лучше идти домой и отдохнуть, потому что мне хочется, чтобы завтра ты отвел моих овец в горы.

Бедный маленький Ганс боялся возразить что-нибудь на это, и на другой день утром Мельник пригнал своих овец к его домику, и Ганс отправился с ними в горы. Целый день ушел на то, чтобы пригнать их туда и обратно, а вернувшись домой, он так устал, что заснул прямо в кресле и проснулся только при ярком свете дня.

– Вот славно проведу я наконец время у себя в саду! – сказал он и тотчас же принялся за работу.

Однако ему совсем не пришлось заняться своими цветами, потому что друг его Мельник постоянно приходил и посылал его с дальними поручениями или брал его с собою помогать на мельнице. Временами маленький Ганс приходил в отчаяние и боялся, как бы цветочки его не подумали, что он забыл их, но он утешал себя мыслью, что Мельник – его лучший друг. К тому же он собирается подарить ему тачку, обычно говорил он при этом, а это истинное великодушие с его стороны.

Так и работал маленький Ганс на Мельника, а Мельник говорил всевозможные прекрасные вещи о дружбе, которые Ганс записывал в тетрадочку и потом перечитывал по ночам, потому что он очень любил учиться.

И вот однажды вечером, когда маленький Ганс сидел у своего камелька, раздался сильный стук в дверь. Ночь была бурная, ветер так страшно завывал и ревел вокруг домика, что сначала он принял и этот стук за шум бури. Но раздался второй удар, а потом и третий, громче двух первых.

– Верно, какой-нибудь несчастный путник, – сказал себе Ганс и бросился к двери.