– Как ты можешь, Гарри! – вскричал Дориан.

– Это самое романтичное объяснение, – рассмеялась хозяйка. – Однако, лорд Генри, третий муж… Вы ведь не хотите сказать, что Феррол уже четвертый?

– Именно, леди Нарборо.

– Я не верю ни единому слову!

– Спросите у мистера Грея. Он ее близкий друг.

– Это правда, мистер Грей?

– Она утверждает, что да, леди Нарборо, – кивнул Дориан. – Я спросил у нее, не велела ли она забальзамировать их сердца, чтобы носить на поясе, как это делала Маргарита Наваррская. Увы, ответила мадам де Феррол, сердец у них не было вовсе.

– Четыре мужа! Ей богу, это уже trop de zèle[37].

– Trop d’audace[38], сказал я ей, – откликнулся Дориан.

– О, смелости у нее хватит на все, дорогой мой. А что представляет собой этот Феррол? Я его не знаю.

– Мужья очень красивых женщин часто принадлежат к криминальным кругам, – заметил лорд Генри, потягивая вино.

Леди Нарборо стукнула его веером.

– Лорд Генри, меня вовсе не удивляет, что свет считает вас в высшей степени безнравственным!

– Какой именно свет? – спросил лорд Генри, поднимая брови. – Скорее всего, речь идет о том свете. С этим я в прекрасных отношениях.

– Мои знакомые утверждают, что вы человек совершенно безнравственный! – повторила старушка, качая головой.

Лорд Генри посерьезнел.

– Как чудовищно, – наконец произнес он, – что в наши дни за спиной человека говорят о нем чистую правду.

– Нет, он неисправим! – вскричал Дориан, подаваясь вперед.

– Надеюсь! – со смехом воскликнула хозяйка. – В самом деле, если все вы сходите с ума по мадам де Феррол, мне тоже придется снова выйти замуж, чтобы не отставать от моды.

– Вы больше не выйдете замуж, леди Нарборо, – перебил ее лорд Генри. – Вы были слишком счастливы. Женщина вступает в новый брак, только если не выносила своего предыдущего мужа. Мужчина женится снова, только если обожал первую жену. Женщины пытают счастья, мужчины им рискуют.

– Нарборо вовсе не был идеален! – вскричала старушка.

– Будь оно так, вы бы его не любили, моя дорогая леди, – последовал ответ. – Женщины любят нас за недостатки. Если у нас их в избытке, то женщины прощают нам все, даже ум. Боюсь, после этой реплики вы уже никогда не пригласите меня на ужин, леди Нарборо, но это истинная правда.

– Разумеется, это правда, лорд Генри! Если бы мы, женщины, не любили вас за недостатки, что бы с вами было? Ни один из вас не женился бы! Вы бы оставались несчастными холостяками. Не то чтобы это вас сильно меняло, конечно. В наши дни все женатые мужчины живут как холостяки, а все холостяки – как люди женатые.

– Fin de siècle[39], – пробормотал лорд Генри.

– Fin du globe[40], – откликнулась хозяйка.

– Поскорей бы он наступил, этот fin du globe, – со вздохом протянул Дориан. – Жизнь – сплошное разочарование.

– Ах, дорогой мой, – вскричала леди Нарборо, надевая перчатки, – только не говорите, что исчерпали жизнь! Когда человек так говорит, это значит, что жизнь исчерпала его. Лорд Генри совершенно аморален, и мне тоже порой хочется такой быть, но вы-то прекрасны и выглядите прекрасно! Я обязана подыскать вам хорошую жену. Лорд Генри, как вы думаете, не пора ли мистеру Грею жениться?

– Я постоянно это ему твержу, леди Нарборо, – с поклоном ответил лорд Генри.

– Что ж, мы должны подыскать ему достойную пару. Сегодня же хорошенько просмотрю ежегодный справочник дворянства «Бебретт» и выпишу имена всех подходящих юных леди.

– С указанием возраста, леди Нарборо? – спросил Дориан.

– Разумеется, с некоторыми поправками. Однако спешки нет. Я хочу, чтобы вышел достойный брачный союз, как выражается «Морнинг пост», и вы оба были счастливы.

– Что за ерунду люди городят про счастливые браки! – вскричал лорд Генри. – Мужчина может быть счастлив с любой женщиной, если только он ее не любит.

– Какой же вы циник! – ахнула старушка, отодвигая стул и кивая леди Ракстон. – Непременно приходите ко мне снова. Вы – превосходное тонизирующее средство, куда лучшее, чем прописывает мне сэр Эндрю. И обязательно скажите, кого вам хотелось бы видеть на ужине. Постараюсь собрать приятную компанию.

– Мне нравятся мужчины с будущим и женщины с прошлым, – ответил он. – Или тогда у нас соберется исключительно дамское общество?

– Боюсь, что да, – со смехом ответила хозяйка, вставая. – Тысячу извинений, моя дорогая леди Ракстон, я не видела, что вы еще не докурили.

– Ничего страшного, леди Нарборо. Я курю слишком много. Впредь буду себя ограничивать.

– Умоляю, не вздумайте, леди Ракстон! – воскликнул лорд Генри. – Умеренность – вещь поистине фатальная. Понятие «достаточно» подобно скромной трапезе, а понятие «больше, чем достаточно» – все равно что хороший пир.

Леди Ракстон посмотрела на него с интересом.

– Непременно приезжайте ко мне как-нибудь и объясните свою захватывающую теорию, лорд Генри, – проговорила она, покидая гостиную.

– В общем, не задерживайтесь тут слишком долго за разговорами о политике и сплетнями! – воскликнула леди Нарборо с порога. – Не то мы наверху все перессоримся.

Мужчины засмеялись, мистер Чэпмен, сидевший в конце стола, торжественно встал и занял место во главе. Дориан Грей поднялся и пересел к лорду Генри. Чэпмен принялся вещать о ситуации в палате общин. О своих противниках он отзывался с громким хохотом и частенько повторял слово «доктринер», столь нестерпимое для британцев. Свою речь он украшал теми выражениями, что в присутствии дам не произносят. Он возносил британский национальный флаг на остроконечные башни мысли и утверждал, что наследственное скудоумие нации, радостно именуемое английским здравомыслием, есть подлинный оплот нашего общества.

Губы лорда Генри изогнулись в улыбке, и он повернулся к Дориану.

– Тебе лучше, дорогой мой? За ужином ты был сам не свой.

– Я вполне хорошо себя чувствую, Гарри. Просто устал, вот и все.

– Вчера ты был обворожителен. Малютка герцогиня от тебя без ума. Сказала мне, что собирается в Сэлби.

– Она обещалась приехать двадцатого числа.

– Монмут тоже будет?

– Боюсь, что да, Гарри.

– Он надоел мне ужасно, почти так же, как и ей. Она очень умна, даже слишком умна для женщины. Ей не хватает необъяснимого обаяния женской слабости. Не будь у золотой статуи глиняных ног, люди ценили бы ее куда меньше. Хотя ее ножки прелестны, они отнюдь не из глины. Они из белоснежного фарфора, если можно так выразиться. Они побывали в огне, а что огонь не разрушает, то он закаляет. Малютка герцогиня многое пережила.

– Давно она замужем? – спросил Дориан.

– Как говорит она сама, целую вечность. Судя по книге пэров, лет десять, однако десять лет с Монмутом вполне могут показаться вечностью. Кто еще приедет?

– Уиллоуби, лорд Рагби с женой, наша хозяйка, Джефри Клаустон – все как обычно. Еще я пригласил лорда Гротриана.

– Мне он нравится, – заметил лорд Генри. – Хотя его мало кто любит, мне он кажется обаятельным. А излишнюю претенциозность нарядов вполне искупает излишней образованностью. Весьма современный тип.

– Не знаю, сможет ли он принять приглашение, Гарри. Как бы ему не пришлось ехать с отцом в Монте-Карло.

– Ах, что за несносные люди эти родители!.. Попытайся его уговорить. Кстати, Дориан, вчера ты удрал очень рано. Еще до одиннадцати. Куда ты пошел? Неужели домой?

Дориан бросил на него беглый взгляд и нахмурился.

– Нет, Гарри, – проговорил он наконец, – домой я попал поздно, почти в три.

– Был в клубе?

– Да, – ответил он, потом закусил губу. – То есть нет. В клуб я не пошел. Наверное, гулял по улицам. Я забыл, что делал… Гарри, до чего ты любопытен! Вечно тебе надо знать, кто и чем занимался. Я всегда забываю, что делал. Вернулся в половине третьего, если тебе нужно точное время. Ключ забыл дома, пришлось будить слугу. Если тебе нужны прямые доказательства, спроси у него!