— В этих краях за просто так никто и ничему тебя учить не станет, так уж тут издревле заведено. Хочешь приобщиться к сокровенным знаниям — будь готова выставить на стол пару столбиков золотых монет.

— Угу, это я уже успела заметить. Есть у меня такое стойкое ощущение, что старик больше заботится о самочувствии своего кошелька, чем о состоянии пациентов. Могу тебе точно сказать, что все цены в аптеке можно спокойно поделить на три; с голоду Пульдиус с сынками не помрёт и даже нисколечко не похудеет, а вот в аптеку за лекарствами смогли бы прийти куда больше людей. Но скорее город полностью уйдет под воду, чем он сделает кому-то мало-мальскую скидку. Грустно всё это.

— Ты ведь привыкла к другой жизни?

— Да… — Иннелия всмотрелась в лицо капитана и улыбнулась. — Давно ты меня раскусил?

— Ещё при первой встрече. Твои острые уши и этот замечательный цвет глаз так и кричат о твоём близком родстве с эльфами «новой крови», — капитан заглянул в сиявшие любопытством синие глубины, — ну а твой говор и твои суждения дают подсказку на то, что росла ты не среди местных людей. Alа́i, velrа́d y sultrа́no[1] — так ведь у вас говорят?

— Это был первый из девизов восстания. Откуда ты его знаешь?

— Ну как же… Вашего старшего брата тут в избытке. Если знаешь язык и у тебя есть пара кружек пива, то можно много чего разузнать. Главное потом с табурета не свалиться. Так почему ты решила перебраться к нам в город?

— Да так, из чистого интереса. Как ты уже верно подметил, я — полукровка; чего-чего, а этого кота в мешке не утаишь, как не старайся. Мой отец из эльфов, а мама родилась и выросла здесь. Меня с братом она родила в вольном городе посреди Моря Ва́лграса на острове, который мы называем Тали́нодрас, а как мы достаточно подросли, то вышли в океан под парусом. Мама частенько рассказывала нам о её прежней жизни на большой земле, среди людей, а потому мне с самого детства хотелось в полной мере вкусить прелестей человеческой жизни.

— Мне казалось, что вы никогда не были отшельниками. Неужели ты прежде не общалась с людьми на стоянках в порту, не гуляла по улицам?

— Да, конечно, общалась и не раз, но это всё не то. За пару дней у причала, как не старайся, а всё равно не выйдет узнать ни городскую жизнь, ни, что главное, образ мыли вас, людей. Для этого я и осталась пожить у маминой сестры. У них домик небольшой, семеро по лавкам, но мне много места не нужно. Между судовыми палубами его тоже не сильно много; я вообще в гамаке привыкла спать, так что мне и кровать ни к чему.

— Прости что спрашиваю, но твоя мама плавала на корабле вместе с отцом?

— Да, так оно и было.

— Я чаще слышал истории, в которых полукровки рождались у женщин, зачавших от залётного матроса.

— Да-а, есть такая неприятность, что многие из нас растут без отцов, но моей маме всё же повезло чуточку больше остальных.

— О, и как же это было?

— Началось всё, разумеется, с того, что много лет назад отец на корабле зашёл в эту самую гавань. Спустился по трапу на сушу, чтобы шататься с друзьями по городу в поиске интересных товаров и хорошей пивнушки. Тогда в одной из лавок он встретил мою маму и тут же влюбился в неё во всю длину ушей. Подскочил к ней весь такой красавец-мужчина, расцеловал обе руки по самые плечи, пообещал ей роскошных нарядов с каждого континента, самую большую жемчужину с морского дна и предложил стать его женой. Сражённая его обаянием и напором, она тут же согласилась на предложение остроухого сердцееда, запрыгнула к нему на руки и в страстном поцелуе они уплыли в закат. По крайней мере, такую историю мне рассказывал отец, а вот со слов мамы всё было ну са-а-амую чуточку иначе.

Они действительно встретились в лавке её отца, и он правда полез целовать ей руки и клясться в любви, вот только она отказала ему по той самой причине, которую ты ранее упомянул. На наших кораблях женщины, конечно, присутствуют в достатке, но не всегда у каждого члена экипажа имеется пара, и некоторые молодые ребята от одиночества начинают… шалеть, а кому-то просто хочется мимолётного романа втайне от жены. Как раз через день-другой корабль отчалит, и благоверная точно не встретиться с любовницей; весьма-а удобно. Мама была об этом хорошенько наслышана, у неё одна знакомая таким вот образом понесла, и думала, что мой отец после её отказа тут же улетит к другой девице, как оно обычно и бывает в подобных случаях, но следующие три дня он упорно следовал за ней по пятам, повторяя свои клятвы и не желая принимать её решительный отказ. Несколько раз члены экипажа отлавливали его, силком утаскивали назад на корабль и сажали в трюм, но каждый раз он каким-то образом сбегал и возвращался просить у неё руки и сердца. Он всегда был тем ещё своенравным смутьяном.

Сам понимаешь, что вольное судно не может долго стоять на одном месте. Продав все старые товары и прикупив новых, пополнив запасы еды и воды, капитан Фалиа́нес, мой двоюродный дед, приказал следующим утром, с отливом, поднять якорь и отправиться дальше на север. На это отец ему заявил, что никуда дальше не поплывёт и под удивлённые взгляды всей команды сошёл с корабля на берег с мешком пожитков за плечами. Подобная выходка боцмана повергла в шок всю «семью», и теперь уже они, даже дедушка Фа́лиа, пошли просить маму выйти за этого упрямого барана. Общими усилиями им удалось уговорить её на короткое плавание, в конце которого они бы вернули её в Лордэн, если бы она того захотела. На рассвете следующего дня она взошла на борт и впервые в жизни вышла в открытый океан. Не думаю, что тебе будет интересно слушать о том, как он за ней ухаживал, но спустя месяц совместных плаваний она всё же решила остаться с ним, но напоследок вернулась в отчий дом, чтобы получить родительское благословение и проститься с ними.

— Весёлый у тебя отец. А где твои родители сейчас?

— Мда, более чудаковатого самодура, чем мой папаша, найти вряд ли получится, но эльф он хороший, в морском деле он знает толк, и уж поверь мне, на него всегда можно положиться. Где они сейчас, я точно не знаю. Как меня здесь высадили, так отправились на юг к Разбитым Берегам, а оттуда они собирались двинуться на восток, но вполне могут передумать и поплыть в любую другую часть света.

— Уже хочешь снова с ними повидаться?

— Эх, — Иннелия чуточку помрачнела и направила взгляд в небеса. — Да, хочу, но ещё больше я скучаю по хлопанью парусов и постоянной качке. Кого-то от неё воротит, а я себя только бодрее чувствую и петь хочется, что-нибудь залихватское, пока лезешь по вантам к вороньему гнезду. А там… красота! Не знаю, сколько я ещё смогу здесь пробыть, перед тем как море позовёт меня назад.

— И как же ты собираешься вернуться на родительский корабль, если не знаешь, где именно он находится?

— С этим особых проблем не будет. Как решу покинуть город — приду в порт и найду кого-нибудь из наших, кто собирается плыть в сторону Валграса. Эльфийские суда заходят сюда почти каждый день, и я даже пару раз встречала дальних родственников по отцу и одну давнюю подругу. К тому же у нас за такие маленькие услуги денег брать не принято, только придётся немножечко потрудиться на реях, но мне к такому не привыкать. А твои родители, должно быть, живут где-то в старой части города?

— Нет, они в Лордэне бывали только проездом, не более того.

— А ты разве не местный?

— Тоже нет, — ответил Хромос, едва сдерживая смех от вида удивлённого лица девушки. — Я такой же пришелец, как и ты, только живу здесь уже одиннадцать лет, а от того меня иногда принимают за местного. Впрочем, знающие люди без особого труда обличают моё неумелое притворство и с первого взгляда улавливают чужеземность моей хари.

— Ну, меня тебе всё же удалось обхитрить. Так откуда ты родом?

— Из Королевства Стагроз, может тебе приходилось прежде бывать в порту Гросфальда?

— Да, припоминаю такое название, но, кажется, что тогда мне было лет восемь или девять, так что я мало чего помню, разве что… Это не у вас на такой отвесной скале возле города вырезаны огромные бегущие кони? Тёмно-красные такие?