– Ах ты, неблагодарный старик! Вот погоди, отец узнает…
– Тихо, тихо, – прервал Бартоломео Кит. – Успокойся дружище. Мы пришли сюда по делу.
– Да, конечно, по делу, – согласился Бартоломео, виновато опуская глаза в пол. – Прости, друг Кит. Просто, когда вижу такое хамство, тут же злость берет.
– Да что сразу хамство?! – начал защищаться Брюзга. – Никакого хамства! Я же объяснил только…
– Молчи уже! – снова рявкнул на него Бартоломео. – Молчи и слушай, что скажут тебе люди. Мы по важному делу пришли! По причине войны!
– Война, война! Да чем же я могу помочь на войне-то?
– А ты послушай, и узнаешь.
– Слушаю, слушаю, – буркнул старый гремлин, и наконец-то воцарилась тишина.
Насладившись ею несколько секунд, Кит сказал:
– Ну что же, я пришел к тебе, многоуважаемый мастер, потому что в деревне говорят, что равных тебе нет в строительстве, и в науках, это так?
– Да, конечно, это так, – заулыбался Брюзга, и Кит впервые услышал в его голосе удовлетворение.
«В точку», – порадовался своей находчивости Кит. В действительности-то, хоть в деревне и признавали, что в науках и инженерии нет у них никого лучше мастера-отшельника, все же говорить о нем не желали, плевались на землю, вспоминая о нем, а Алекс даже несколько раз спросил, нет ли у Кита другого плана, который исключил бы потребность участия в деле старого мастера. Но другого плана не было, и вот они здесь, и теперь Киту стало ясно, почему деревенские не хотят вспоминать об этом ворчуне. Виной всему непростой характер. И все же к каждому можно найти подход. В данном случае несложно было догадаться, что старый Брюзга падок на лесть.
– Пришел я к тебе с крайне сложно задачей, – продолжил Кит. – Но уверен, что, если кто-то и способен с нею справиться, так это ты, мастер.
Глаза Брюзги загорелись, и он с интересом подался вперед.
– Вот смотри, что у меня есть.
Кит достал из кобуры свой револьвер и положил его на пол перед Брюзгой.
– Это оружие. Крайне опасное и мощное.
Брюзга поднялся со своего трона с такой неожиданной прытью, которую Кит никак не ожидал от такого, казалось бы, неповоротливого, да еще и одноногого старика, он бросился изучать полученный предмет.
– Будь с ним аккуратен! – предупредил Бартоломео. – Не сломай!
– Не волнуйся, – проговорил Кит. – Я хочу узнать, сможешь ли ты понять его принцип действия?
– Если разберу его, то пойму, – с уверенностью сказал Брюзга.
– Но это только механизм. Самое главное в нем – вот это.
Кит развернул перед Брюзгой кусок ткани, на которой оказался черных порошок – порох, аккуратно высыпанный Трентом из двух свои патронов.
– Будь осторожен, он очень опасен. Не подноси к огню.
Брюзга опустил правую руку к порошку, только сейчас Кит заметил, что на ней недостает двух пальцев, и, взяв щепотку пороха, сначала понюхал его, затем лизнул и глухо кашлянул.
– Удивительно! – воскликнул он. – Замечательно! Какая мощь таится в этом порошке! Как разрушительная сила!
Кит уже почти не удивлялся такой невероятной способности к познанию и обучению гремлинов. Более того, на нечто подобное он и рассчитывал, неся к этому мастеру свой револьвер. Им нужно было преимущество в предстоящем бою, нужно было одолеть племя опытных воинов, имея в распоряжении только армию охотников и землепашцев, и на подготовку было дано лишь три дня. Всю надежду Кит возлагал как раз на их выдающие способности к познанию и усвоению новой информации, и, кажется, не ошибся.
– А ведь насчет разрушительной силы он прав, – вздохнула Сибил, наблюдая за тем, как старый гремлин восторгается пороху. – Уверен, что это хорошая идея?
– Уверен, хорошая.
– Дав им такое оружие, мы можем поменять весь принцип ведения войны. Мы изменим весь их мир.
– Верь мне, ладно? – Кит скосил на нее глаза.
– Стараюсь. – кивнула Сибил.
В комнате появился сын Брюзги. Пробравшись осторожно, словно вор, он встал у дальней стены, как будто хотел слиться с нею или претвориться тенью. Но отец заметил его, даже не глядя в ту сторону. Он что-то громко загаркал на сына, и звуки эти были похожи на те, которые издавал вождь племени гырхаакка.
– Эй, старик! – снова взвился Бартоломео. – Не смей говорить на этом низменном языке. Он теперь под запретом, ты что, не знал?! Пришли люди, и мы должны говорить как они!
– Простите, простите, – вновь забурчал Брюзга. – Мой сын глуп. Он не умеет говорить по-вашему.
– Как же он научится, если ты не выпускаешь его из дома? – сказала Сибил и оранжевые глаза мальчика уставились на нее. Может быть, он понимал и не всё, но то, что Сибил вступилась за него, определенно заметил.
– Научу я его! Всему научу! – с недовольством пообещал Брюзга.
– Я проверю! – заверил его Бартоломео. – Завтра же проверю!
– Проверишь, проверишь, – Брюзга уже начал разбирать отданный ему Китом револьвер.
– Мы, пожалуй, оставим тебя, мастер, – сказал Кит. – Не будем мешать твоей работе. Завтра я вернусь сюда и расскажу, что придумал. Вместе, мы с тобой, создадим оружие, способное противостоять гырхаакка, и одержим победу в войне.
– С таким оружием мы обязательно победим! – заверил его Брюзга. – Ему нет равных. До встречи, господин.
– Бедный мальчуган, – проговорила Сибил, когда они выбрались из дома мастера.
На улице уже почти стемнело, и на темно-синем небосводе показались звезды.
– Ты о ком? – спросил Кит, разминая затекшую спину.
– О его сыне. Он держит ребенка под замком в этом жутком доме. Не дает ни с кем общаться, выходить к сородичам. Так поступать неправильно.
– Только скажи, подруга Сибил, и я прикажу забрать у него сына, – твердо пообещал Бартоломео.
– Нет, нет, не надо! – воскликнул Кит. – Давайте решать проблемы по мере их значимости. А мне кажется, что грядущая война всяко важнее будет, чем проблемы воспитания в доме отшельника. А посему, может не стоит портить отношения с единственным мастером, способным помочь нам победить?
Сибил только кивнула в знак согласия.
– Вот и отлично. А теперь давайте возвращаться. Нам еще предстоит много дел, а времени совсем нет.
«Этот будут те еще три дня», – добавил про себя Кит, удаляясь от дома мастера-отшельника.
Глава 10
Война!
Кит мало что смыслил в войне. В его голове это слово ассоциировалось с болью, кровью, смертью и разрушениями, от него веяло бессмысленным насилием и неоправданной жестокостью. И он всегда старался держаться от войны подальше. Еще в детском доме, когда других парней вербовали красноречивые агитаторы Конгломерата, призывая к службе в армии или зазывая на флот, суля богатства, приключения и славу, он решил для себя, что пусть лучше будет беден, безызвестен и проживет скучную жизнь, но никогда не свяжет себя с военным ремеслом. И этому правилу он следовал всю свою жизнь. А что теперь? Он ввязался в войну по доброй воле, да еще в качестве кого? Военачальника? Кит бы сам никогда не поверил в то, что с ним может такое случиться. Однако же случилось.
Три дня он подготавливал гремлинов к грядущему сражению, разбивал на группы, обучал и объяснял, что от них потребуется. Три дня он почти не смыкал глаз, все думал и думал, вертел в голове грядущие события так и эдак, пытаясь предугадать все исходы. И эти три дня волнений и неустанной подготовки пролетели как один час, а казалось, что столько всего еще нужно сделать, отточить и продумать, но времени больше не было. День битвы наступил.
Ранним утром, когда солнце еще только едва-едва стало являть из-за горизонта свой лик, Кит, Сибил и их бравые воины (все мужчины племени, исключая стариков и детей) коих в общей сложности набралось сто пятнадцать, стояли в три ряда, на вершине холма. Гырхаакка должны были явиться с юга, и соответственно за спинами солдат, на севере, лежала их деревня, до которой враг не должен был дойти. А если дойдет, значит, бой проигран. Конечно, все, кто не участвовал в битве, покинули поселение и нашли убежище в святилище. И все же эта деревня была их домом, в котором гырхаакка, если смогут до него добраться, уничтожат все, не оставят стоять ни одной постройки, сожгут поля с посевами, уничтожат все, что не смогут унести с собой и осквернят землю. Если они проиграют сегодня, не будет у племени лагиратта больше дома.