Морган слишком хорошо знала подступающее ощущение. Дрожь в руках и ногах, в голове ничего – только тёмное небо без звёзд, голос становится тонким, а внутри взрываются фейерверки. Прилив тепла — и вот, она вздрагивает. Резкая смена температур, холодно, жар, мурашки высыпаются на обнаженное тело. На лбу выступает пот, руки ищут за что зацепиться, и хватаются за простыню, буквально стягивая ее с кровати. С прежней нежностью, он поцеловал девушку. Она почувствовала приятную усталость – глаза закрывались. Адам отошёл, чтобы покурить. Пока он стоял на балконе, она закуталась в простыню, прилегла на кровать, Клэман расположился рядом, положив руку ей на грудь. Аннабелль расслабилась, как не расслаблялась давным - давно.

За окном пошёл дождь, ночь вступила в свои права, сон быстро пришёл к обоим, накрывая их пледом спокойствия. Пахло сигаретами, кожей и миндалем. В комнате оставалась весенняя прохлада, и лёгкий холодок пробежался по телу девушки. Прижавшись к бойфренду, она больше не хотела его отпускать.

Проснувшись, Аннабелль не сразу поняла который час. Дождь кончился, за окном стало светло и шумел город. Она прищурилась, приподнявшись с постели. Адам раскинулся на двух подушках, почти вытеснив ее. Морган вздохнула, посмотрела на телефон, и полусонное состояние улетучилось моментально. На удивление, мама всего лишь написала сообщение о том, что они с отцом уехали к бабушке, и вернуться вечером в воскресенье. Видимо, высшие силы решили дать девушке передышку. Выдохнув, Аннабелль плюхнулась на кровать. Родители не узнают, где она провела ночь, а самое главное – с кем.

Они ничего не узнают.

— Чего не спишь? Семь утра, воскресенье, — прошептал Адам, поглаживая девушку по волосам.

— Вчера мы вырубились, я забыла о том, что нужно было уехать домой. Мама написала сообщение – они поехали навестить бабушку. Какая-то несказанная удача, а то я представила, какая взбучка бы ждала. Начала придумывать легенды.

— Черт, переставай обращать на них внимания, ты взрослая девочка, — сказала Адам ласково.

— Пока нет, — ответила девушка, — чувствую себя ребенком. Когда перееду, обязательно повзрослею.

— Ложись уже, юный философ.

Морган кивнула. Она не ожидала, что Адам может быть настолько нежным и обходительным. Привыкшая видеть его грубоватым и холодным, Аннабелль таяла от ласки. Как сильно не тепла и заботы! Чем Адам становился внимательнее, тем сильнее она влюблялась, или привязывалась. Она так и не поняла. Ей просто хотелось, чтобы он никуда не уходил. Никогда.

Наше время.

Каждая клеточка тела, каждый сантиметр сотрясался от страха. Телефон почти впечатался в щеку, так сильно Аннабелль его прижимала. Морган с трудом выбирала слова для этого разговора, осознавая, что ей нечего сказать. Она не знала ничего про родителей, а родителей ничего не знли про то, как она существовала все эти годы. Да и захотели бы ли узнать?

— Аннабелль? — на той стороне провода послышался мамин голос.

— Мама, это я. Я в Монреале.

— Детка, это правда ты? Не могу поверить. Как это случилось? Я уже не надеялась, — все ещё недоумевая, говорила Лилиан.

Аннабелль смахнула слезы, подступающие к глазам.

— Просто скажи, где вы. Я ездила в старый дом, но его забросили, а миссис Катель сказала – вы уехали в Торонто.

— Приезжай, пожалуйста. Случилось чудо, моя дочь вернулась, я должна всем об этом рассказать! Приезжай, мы в Торонто. Папа болеет, но ты приезжай, мы тебя будем ждать. Сможешь приехать сегодня или завтра?

— Я смогу, смогу приехать завтра. Сегодня автобусы не ходят, уже поздно. Но завтра я приеду, обязательно.

— Ох, Боже мой! Сейчас я позвоню Эмметту и расскажу ему об этом. Сегодня я стала самым счастливым человеком. Я пришлю тебе адрес сообщением, ты приезжай. Мы будем тебя ждать. Приготовлю твой любимый черничный пирог.

— Я приеду, мама, — захлёбываясь в слезах, произнесла Аннабелль, — обязательно.

— До завтра, детка! Будь аккуратна! — ласково сказала Лилиан, и положила трубку.

Разговор закончился. Аннабелль крутила в руках бокал из-под вина. Морган с трудом понимала, как пройдёт встреча с родителями, потому что за восемь лет они стали другими. Она так давно планировала момент, когда позвонит. Это случилось спонтанно, без подготовки. Просто потому, что Аннабелль никому было больше звонить. Морган сильно повзрослела, они – постарели, пережив многое. Как она будет смотреть им в глаза? Как станет оправдываться? Глубоко в сознании родилась догадка – родители не будут спрашивать ее, почему она убежала. Перед ними покажется женщина. Молодая женщина, а не та девчонка, которая сбежала в поисках лучшей жизни.

— Тебе надо ещё выпить, — сказал мужской голос, выдёргивая девушку из потока сознания.

Морган вздрогнула. Рядом с ней сидел Клэман. Кожаная куртка – мокрая от дождя, короткий ёжик волос взъерошен и в глазах абсолютное ни-че-го. Дотронувшись до девушки, он улыбнулся, сжав ее ладонь. Аннабелль едва ли не вскрикнула. Последний человек, которого она бы хотела увидеть в тот момент. Как только он мог найти, снова, будто по случайности, придти к ней.

— Ты тут что забыл? — сказала она холодно, убрав его руку.

— Заплаканная. Тебя, что, кто-то обидел, чужая женщина? — иронизировал Клэман.

Аннабелль посмотрела на него с нескрываемым презрением. Встретилась с Адамом взглядом, и кажется, снова зашевелилась болезненная любовь. Презрение, отвращение, несерьёзность – лишь маски, умело скрывающие истинные чувства. Любовь почти позорная, Стокгольмский синдром.

— Адам, иди. Я в прошлый раз сказала – нам в разные стороны.

— Знаешь про существование перекрёстков? Мы с тобой пересеклись. Не пытайся делать вид, как будто сожжешь меня взглядом. Тебе не дано, ангел.

— Откуда ты знаешь? В отношениях с тобой любая станет ведьмой. Ангельские крылышки сломаются, придётся рога отрастить или научиться варить зелья, чтобы хоть как-то выживать.

— Фу, какие пошлости. Так ли плохо было?

— Просто оставь меня в покое. Хватит, — вздохнув, сказала Аннабелль.

Адам пожал плечами, рассматривая барную карту тихого заведения. На фоне еле слышно играла «No surprises» от Radiohead, он отбивал пальцами мелодию, стуча по столу.

— Ты любишь меня, не отрицай.

Аннабелль нервно рассмеялась. Как обычно – он зрел в корень.

— Люблю. Что, в очередной раз, решил самоутвердиться за счёт игры на чувствах? — спросила она, хотя прекрасно знала ответ.

— Ты безумно нудная сегодня. Не рассказала, почему плачешь. Что случилось? — проигнорировал ее слова Клэман.

— Позвонила маме впервые за восемь лет, — сказала она.

— Ничего себе. Так может, поедем, познакомимся с ними уже? Уже завтра ты можешь стать Аннабелль Клэман, и ничего страшного в этом не вижу. Маме с папой понравится.

— Звучит дерьмово.

Клэман улыбнулся.

— Или ты встречаешься с Воттерсом? — сказал он, улыбаясь. — Аннабелль Воттерс - Кляйн. Вот, что реально дерьмово звучит.

— Адам, мои отношения тебя на касаются.

— Зато я могу касаться тебя. Когда захочу, где захочу и как захочу.

Он провел рукой по ее колену под столом. Девушка наступила его на ногу, мужчина еле слышно вскрикнул, но усмехнулся. Аннабелль опешила от его наглых высказываний, раскраснелась и закрыла лицо руками.

— Адам, оставь меня в покое? Я ведь на тебя заявлю в полицию. Тебе не разрешат ко мне подходить, а если подойдёшь – посадят.

— Какая грозная! Как из маленького ангелочка, ты превратилась в такую суку? Поражаюсь метаморфозам, — интонация Адама поменялась, стала более холодной.

Аннабелль подумала о том, насколько Адам был прав. На что она шла? Какие-то шантажи, угрозы, грязные слова? Разве в детстве она представляла себя такой? На глазах снова появились слёзы. Картинка в голове – она держала плюшевого медвежонка, плача, и глядя в окно, в ожидании Адама, но он не приходил. Целых две недели.

— Послушай меня, дорогой Клэман, — схватив мужчину за запястье, произнесла Аннабелль, — как бы я тебя не хотела, как бы я тебя не любила, ты сделал меня монстром. Издевался надо мной, изменял и смеялся. Ты – настоящее недоразумение в моей жизни. Я мечтаю, чтобы ты скрылся отсюда и никогда, слышишь, духу твоего рядом со мной не было. Ты. Меня. Понял?