Он постепенно начал снимать с себя одежду, отказываясь от всех слов. Только язык тела. Ронан посмотрел на Аннабелль, словно говоря «все будет хорошо», а она лишь кивнула головой, позволяя ему принести то, чего так долго желала. Она задрожала в тот момент, когда тело Воттерса-Кляйна оказалось настолько близко к ней. На расстоянии вытянутых пальчиков. Он коснулся рукой ее, слегка притянув к себе. Вода выплёскивалась на пол каждый раз, когда Ронан ускорялся, и его рельефное тело ловко управлялось с малышкой по имени Аннабелль. Она так изящно поддавалась его играм, что не оказывалось ни капли сомнения - он победил.

Аннабелль вцепилась в его спину ногтями, проводила ими по коже, оставляя краснеющие полосы. С ее губ сорвался легкий стон, разбивающий вокруг каждый шум: плеск воды в ванной, сбитое дыхание Ронана, стук дождя за окном...

— Почему ты до сих пор один? — едва произнесла девушка, прежде чем окунуться в это безумие ещё один раз.

Её, прежде холодные бесцветные губы, словно оживали под поцелуями, становясь алыми, как лепестки роз. Дыхание учащалось с каждой секундой. Сердце пропускало удар за ударом. В животе поселился холод, невзирающий на страсть, пылающую между Морган и Воттерсом. Властные движения Ронана заставляли Аннабелль отдать тело в его распоряжение. Он имел на неё полные права, только в эти минуты.

— Никого не любил, как тебя, — хриплым голосом прошептал Ронан, затем, он спустился губами по шее девушки, не оставляя ни единого шанса на тишину.

Она произнесла его имя - секунда за секундой, произнесла ещё один раз, ещё один. Время растянулось, ни минуты, ни часы не имели значения. Оно тянулось вечностью...

Горячие капельки воды на теле Морган разбивались друг о друга. Она целовала Ронана, приглаживая его влажные волосы.

8 лет назад.

Морган больше не боялась оставаться дома по утрам, придумывала небылицы и родители верили. Она прогуливала, получила несколько замечаний от преподавателей, но даже они никак не смогли исправить ситуацию. Казалось, ей настолько стали безразличны оценки и школьная рутина, что считанные дни отделяли девушку от отчисления. Уильям все чаще начал появляться в гимназии, старательно избегая встречи с Морган. А если все - таки глазами они встречались, парень смотрел на нее так, будто желал персональный котел в аду.

— Эй, не хочешь сегодня развлечься, шлюшка? — в Аннабелль прилетел скомканный кусок бумаги.

Девушка привыкла к новой роли. Изгой. На переменах она изредка перебрасывалась парочкой фраз с Ноа — одноклассницей, увлекающейся азиатской культурой. Она частенько вытаскивала ее на посиделки в кафе после уроков, и поила чаем за свой счёт. Де Риддер была в курсе, что Аннабелль откладывала деньги на переезд в другой город, каждую копейку, полученную от родителей. Как Ноа не старалась стать ближе к девушке-загадке, ничего у нее не выходило. Подпускать к себе кого-то после серии предательств девушка не могла.

«Обожглась однажды, это повторится», — думала она.

Ингрид так и не была в кабинете директора Гэнси. Он занимался ремонтом своего кабинета, точнее, не он лично, а персонал. Мужчина деловито ходил по помещению, приказывая работать всем побыстрее. Интуиция подсказывала девушке — ситуацию с Ингрид замяли, ее мать, наверняка, замяла ситуацию. Справедливости от жизни ждать не следовало, это Аннабелль поняла точно.

Морган начала общаться с Адамом еще ближе, потому что не могла больше находиться одна. Пока мать и отец занимались разборками, налаживанием отношений, работой, командировками, изредка интересуясь жизнью дочери, Аннабелль говорила с Клэманом по телефону. Постоянно выбиралась с ним погулять, не заботясь ни о чем. Адам водил ее в кино, катал на машине, покупал мороженое, рассказывал забавные истории. Девушка тянулась к нему. И в очередной одинокий вечер произошло то, о чем девушка и не думала.

Она делала домашнее задание по французскому языку, пытаясь проникнуться глубиной депрессивного стихотворения Шарля Бодлера. Аннабелль все еще пыталась учиться хорошо, но только ради родителей. Они не пережили бы ее отстранения или исключения. Шум за окном бесконечно заставлял девушку отвлекаться. Кто-то копошился в снегу, выругивался и кряхтел. Потянувшись за наушниками, Морган услышала звук, выходящий за все рамки приличия.

Какой-то мужчина громко рассмеялся.

Аннабелль высунулась в окно и не поверила глазам. Заулыбалась, как маленький ребёнок. Адам лежал в сугробе, раскрасневшись от смеха.

— Принцесса, я немного... не управился с гравитацией, — произнёс он и попытался встать.

Ситуация была дурацкой, Аннабелль покачала головой. Девушка представила разгневанные лица родителей, будь они в тот вечер дома.

— Ты чего делаешь? Убиться решил?

— Слушай, я упал, когда пытался залезть к тебе в комнату. Видимо, твой папа тщательно предусмотрел все, чтобы принцы к тебе не залазили, — сказал Адам громко.

— Так, значит, ты принц? — спросила Аннабелль.

— Только ты решаешь, — пожал плечами Клэман, — принц я или не принц.

Из его рта шёл холодный пар.

— Хочешь...проходи в дом, только по лестнице, через дверь, — смахивая слезинки от смеха, предложила Морган, и побежала по лестнице вниз. Адам молча направился к входной двери, отряхнувшись.

Она ждала его. Чуть только Адам отдалялся и не приходил, она начинала тосковать. С недавних пор, Белль разрешила себе думать о нем и мечтать. Теперь он стоял под окнами (лежал), и пытался попасть в ее дом самым банальным из небанальных способов.

Морган окинула отражение в зеркале и впустила Клэмана.

— Привет, — сказал Адам, — могу я зайти?

— Привет, Адам, — улыбаясь прощебетала она, — естественно. Адам, я не знаю, может, тебе не по душе банальные способы вхождения в дома, но лезть куда-то уже чересчур! А если бы мама и папа не ушли сегодня на работу? Или соседи заметили бы?

Клэман потёр переносицу, словно не обращая внимания на слова девушки.

Он прекрасно знал, что большую часть времени Морган находится дома одна.

Оперевшись на дверной косяк, Адам вальяжно бросил:

— Через дверь пусть умники всякие ходят. Как мне тебя удивлять?

Он прошёл в дом, аккуратно повесив своё пальто на вешалку, по-хозяйски открыв шкаф. От такого Морган немного опешила, но предпочла помолчать. Несмотря на то, что она вся сгорала при виде Клэмана, волнение и страх никуда не уходили.

— То есть ты не умник? — продолжила девушка диалог, поражаясь своей болтливости.

Аннабелль суетливо бегала на кухне, наливала заварку в кружки, затем добавляла кипяток, обжигалась им, целовала собственный палец, чем смешила Клэмана. Девушка представляла, какое впечатление должна сложить у Адама о себе: добрая, положительная, хрупкая, но сильная одновременно.

— В школе я учился так себе. Я же плохой мальчик, — подметил шатен, помешивая сахар в кружке.

После этих слов Морган едва сдержала рвотный позыв. Она не переносила клишированных людей, которые ее окружали. «Плохой мальчик». Как попсово и глупо! Плохо или хорошо — не существует, а тем более, относить людей к той или иной категории субъективно и неправильно.

— Звучит ужасно, — призналась она, отламывая кусочек от печенья, — я думала, ты умнее.

— О, ты многого обо мне не знаешь, — рассмеялся он.

Закончив дела, Аннабелль села напротив Адама за столом. Парень потянулся за чашкой. Аромат сигарет и миндаля от него перебивал запах чая с вишней.

— Пойдём ко мне в комнату? Там уютнее, чем здесь, — предложила девушка и, вновь молча, Адам схватил чашки с чаем, и Белль поблагодарила его. Она так волновалась, что запросто могла бы упасть и опрокинуть посуду.

Он проследовал за ней на второй этаж, тщательно рассматривая интерьер дома.

— А я все думал, что в тебе изменилось. Рапунцель, где твои косоньки? — заметил Клэман, улыбаясь.

— В мусорке. Захотелось поменяться.

— Тебе идет, — сказал он, — ты супер - секси. Теперь я могу видеть твое лицо.

— А раньше не мог?