— М-да… Эрина. В первый же день поцапаться с офицером… Ты вообще башкой думаешь?
— Откуда ж я знала, что этот хмырь офицер, — выдавила из себя шёпотом Эрина.
— Но мудак он, конечно, сказочный…
— Настолько сказочный, что у тебя аж коленки дрожали… — язвительно заметил Вилм.
— Молчал бы лучше, это от злости!
— Молись теперь, чтоб он не был нашим глав. инструктором… Эрина раздосадовано вздохнула.
— Ты же знаешь, как мне везёт…
В итоге ребята тоже получили свою тёмно-зелёную форму с красными нашивками рядовых-курсантов, после отправились в соседний корпус. Не менее мрачный и тёмный, с запутанными коридорами, украшенными портретами выдающихся военных и политических деятелей, и унылыми интерьерами с увядшими цветами в горшках на подоконниках, чтобы получить свои академбилеты, в которых прописана вся информация о них, и выписки для заселения в общежитие, находившееся в десяти минутах от главного учебного корпуса академии.
У Эрины всё прошло легко и гладко, а вот Вилму пришлось понервничать, так как его имя везде, во всех документах, было написано неправильно: вместо Вильгельма Гроссенштайнберга в академбилете написали Вильгельм Гроссштайнберг, а в выписке на заселение Вильгальм Гроссенштанберг. Вилм уже готовился рыдать, сокрушаться и отчаиваться, надумав себе, что теперь его заставят заново проходить процедуру поступления через год. Он озвучил свою тревогу, обливаясь литрами холодного пота и трясясь от осознания неприятности ситуации и возможного бюрократического ада. Даже Эрина начала за него сильно переживать, но, к их общей радости, сотрудники секретариата быстро разобрались с проблемой и всё прошло гладко. Вилм уже готов был поседеть, постареть и умереть в один день от болей в сердце и нервных головокружений, но вместо этого он радостно и облегчённо вдохнул, хватаясь за сердце.
— Больше истерил, — в итоге высказалась Эрина, похлопав друга по плечу.
Заселили их, соответственно, в разные здания: мужчины и женщины живут раздельно. Эрина уже в одиночестве поплелась искать свою комнату № 412; из первой цифры следовало, что это четвёртый этаж, а лифт, конечно же, не работал. Пришлось подниматься пешком, но Эрина справилась с этим. Далеко по коридорам тоже идти не пришлось, ведь двенадцатая комната была не так уж и далеко от выхода к лестничному пролёту.
Вокруг было довольно-таки тихо. Только один раз послышался чей-то вскрик из дальних комнат. Учитывая бледность и мрачность поношенных стен, стёртых полов и очевидно скрипучих старых дверей, даже этого хватило, чтобы стало очень неуютно. Наконец, она стояла напротив комнаты с номером 412. Дёрнула за ручку, но дверь не поддалась. После этого девушка попробовала воспользоваться ключом, но оказалось закрыто изнутри на щеколду. Эрина постучала, но никто не открывал. Сначала она стучала тихо, а потом с каждым разом всё громче и громче, но так никто и не открыл. Со злости девушка пнула дверь ногой, и вот теперь уже послышались шаги. Послышался щелчок — дверь открылась, за ней стояла сонная девушка с тёмным оттенком кожи, золотыми глазами и длинными иссиня-чёрными волосами.
— Прости, я заснула, — вяло отозвалась она.
— У тебя крепкий сон… — Эрина зашла вовнутрь, небрежно бросив сумку у порога.
— Я ехала сюда трое суток и не могла спать всю дорогу в этом грёбанном поезде с толпой орущих детей — уж извини! Я Рекха Мукерджи, но можешь звать меня просто Рикки. А ты кем будешь?
— Эрина. Эрина Уилд.
Эрина сняла верхнюю одежду и обувь, прошла внутрь комнаты, где всё было просто и скромно: две двухэтажные койки, два шкафа, маленький трещащий холодильник, рядом с ним небольшой побитый жизнью столик, один письменный стол напротив окна и больше ничего. А над головой висела люстра, в которой из трёх ламп горела только одна. Окинув взором кровати, Эрина увидела, что заняты только две. Рикки не стала дожидаться её вопроса, будто бы услышала мысли девушки:
— Тут я, теперь ты, и ещё одна первогодка. Она вышла покурить. А ты куришь?
Эрина немного растерялась.
— Нет. Не курю…
— Отлично. Ненавижу запах табака, ещё одного курильщика под боком я бы не вынесла. Откуда ты? — Рикки села на свою нижнюю кровать справа.
— Я из Йонергера, это пригород. А ты откуда?
— Я из Райзахана.
— Даже так… — Эрина сразу поняла, что перед междугородним поездом соседка тряслась и в межпространственном. Эрина уже подумала о том, почему же эта Рикки не стала поступать в их местную академию, как соседка по комнате, принявшись расчёсывать длинные густые волосы, непринуждённо заговорила:
— Я не захотела оставаться в своём городе ни на день дольше из-за родителей. Общежития дают там только иногородним, а это бы значило, что я была бы вынуждена продолжать жить с ними ещё пару лет, пока меня не определят куда-нибудь на службу.
Глаза Эрины изрядно округлились, она молча покивала в ответ на всё сказанное, присев на нижнюю кровать слева, напротив Рикки.
— Ты, что, мысли читаешь?
— Немного.
Тут Эрине стало не по себе.
— Я из народа вихар. Тебе это о чём-нибудь говорит? Эрина кивнула. — Народ вихар из мира Вихария.
— Ага, те, что умеют мысли читать.
— Мы их не читаем, а чувствуем. Невозможно читать мысли: никто не может залезть в голову к другому человеку! А вот уловить вибрации этих мыслей вокруг человека вполне просто.
— Страшный ты человек, Рикки… Соседка звонко рассмеялась. В этот же момент распахнулась входная дверь. Снимая тёмную куртку и тут же вешая её на вешалку, внутрь зашла очень высокая девушка. Эрина изумлённо уставилась на неё, осознав, что вторая соседка была даже выше, чем она. Метр и девяносто, не меньше! Не наклоняясь, используя только пальцы ног, она сняла свою обувь и сделала несколько шатких шагов вперёд.
— Здарова, — тихо буркнула эта девушка, подняв в знак приветствия ладонь.
Немного сутулая, но с широкими плечами, мускулистыми даже по меркам парней руками, но при этом довольно-таки миловидным, хотя и несколько печальным, лицом. Это была эльфийка, Эрина поняла это по её острым ушам, хотя они были значительно короче, чем у ещё одного представителя этой расы, которого она встретила несколькими часами ранее. Волосы у этой девушки тоже были чёрными, лишь слегка вились едва заметными волнами и были обстрижены до середины шеи. Взгляд строгий, но живой. Серо-голубые глаза встретились с голубыми глазами Эрины, из-за чего последняя смущённо отвела взгляд, подумав, что так пялиться неприлично.
— Как тебя звать-то? — поинтересовалась Эрина, уже менее пристально глядя на вторую соседку.
— Фрида.
И тут же эльфийка Фрида прошла вперёд и вскочила на своё место, над Рикки.
— А ты кем будешь?
— Эрина!
— Круто. Какая группа, какой отряд?
— Ох, сейчас… — Она достала из кармана на груди свой академбилет и зачитала: — Группа 2, отряд 1.
В глазах Фриды пробежало изумление.
— Так мы с тобой в одной группе. Круто. — Её тон даже казался немного радостным.
— Рикки, а ты?
— Тоже отряд 1, но группа 5. Завтра уже познакомимся с инструкторами наших групп! Надеюсь, у нас будет красивый молодой одинокий мужчина…
Лицо Фриды тут же исказилось в омерзении, как только она это услышала. Эрина же посмеялась.
— Это было бы действительно неплохо! — согласилась она с Рикки. Фрида тем временем ещё сильнее исказилась в гримасе омерзения. — Слушайте, а мы тут только втроём? А то верхнее место надо мной, получается, свободно… уже вечер, а никого нет.
Обе соседки пожали плечами. Фрида также добавила:
— Нам же лучше. Меньше народу — больше кислороду.
— Наверное, они тебя посчитали за двух, — язвительно подшутила Рикки.
— Возможно. — Но реакция Фриды оказалась непредсказуемой, и, сказав это, она сняла штаны, рубаху, оставшись в одних трусах, носках и майке, завернулась в одеяло и отвернулась, демонстративно показывая, что разговор с ней окончен — она спит.
Эрина ощутила какой-то лёгкий дискомфорт от веяния напряжённой атмосферы. Она совсем не поняла поведения Рикки: зачем в первый же день ругаться с соседкой, да ещё и с такой здоровенной, которая чихнёт, а ты вылетишь в окно. Она не стала озвучивать свои мысли, думая, что Рикки сама подхватит их, используя свои силы, но та лишь продолжала расчёсывать волосы и напевать что-то под нос на своём родном языке. Эрина решила заняться полезным делом и отвлечься от неловкого молчания, застелив постельное белье, после чего она тоже приготовилась ко сну. Даже не пообедала и не поужинала. Но живот, к её изумлению, пока что молчал.