Гляжу на картины живой панорамы.

И чудный рисунок и чудные рамы!

Не знаешь – что горы, не знаешь – что тучи;

Но те и другие красою могучей

Вдали громоздятся по скатам небес.

Великий художник и зодчий великой

Дал жизнь сей природе, красивой и дикой,

Вот радуга пышно сквозь тучи блеснула,

Широко полнеба она обогнула

И в горы краями дуги уперлась.

Любуюсь красою воздушной сей арки:

Как свежие краски прозрачны и ярки!

Как резко и нежно слились их оттенки!

А горы и тучи, как зданья простенки,

За аркой чернеют в глубокой дали.

На ум мне приходит владелец Фернея:

По праву победы он, веком владея,

Спасаясь под тенью спокойного крова,

Владычеством мысли, владычеством слова,

Царь, волхв и отшельник, господствовал здесь.

Но внешнего мира волненья и грозы,

Но суетной славы цветы и занозы,

Всю мелочь, всю горечь житейской тревоги,

Талантом богатый, покорством убогий,

С собой перенес он в свой тихий приют.

И, на горы глядя, спускался он ниже:

Он думал о свете, о шумном Париже;

Карая пороки, ласкал он соблазны;

Царь мысли, жрец мысли, свой скипетр алмазный,

Венец свой нечестьем позорил и он.

Паря и блуждая, уча и мороча,

То мудрым глаголом гремя иль пророча,

То злобной насмешкой вражды и коварства,

Он, падший изгнанник небесного царства,

В сосуд свой священный отраву вливал.

Страстей возжигатель, сам в рабстве у страсти,

Не мог покориться мирительной власти

Природы бесстрастной, разумно-спокойной,

С такою любовью и роскошью стройной

Пред ним расточавшей богатства свои.

Не слушал он гласа ее вдохновений:

И дня лучезарность, и сумрака тени,

Природы зерцала, природы престолы,

Озера и горы, дубравы и долы —

Все мертвою буквой немело пред ним.

И, Ньютона хладным умом толкователь,

Всех таинств созданья надменный искатель,

С наставником мудрым душой умиленной

Не падал с любовью пред богом вселенной,

Творца он в творенье не мог возлюбить.

А был он сподвижник великого дела:

Божественной искрой в нем грудь пламенела;

Но дикие бури в груди бушевали,

Но гордость и страсти в пожар раздували

Ту искру, в которой таилась любовь.

Но бросить ли камень в твой пепел остылый,

Боец, в битвах века растративший силы?

О нет, не укором, а скорбью глубокой

О немощах наших и в доле высокой

Я, грешника славы, тебя помяну!

С улыбкою оледенелой

Сошла небес суровых дочь,

И над землей сребристо-белой

Белеет северная ночь.

Давно ль здесь пестротою чудной

Сапфир, рубин и бирюза

Сливались с тенью изумрудной,

Чаруя жадные глаза?

Зимы покров однообразный

Везде сменил наряд цветной,

Окован сад броней алмазной

Рукой волшебницы седой.

В дому семьи осиротелой,

Куда внезапно смерть вошла,

Задернуты завесой белой

С златою рамой зеркала.

Так снежной скатертью печальной

Покрыты и объяты сном

И озеро с волной зерцальной,

И луг с цветным своим ковром.

Природа в узах власти гневной,

С смертельной белизной в лице,

Спит заколдованной царевной

В своем серебряном дворце.

Но и природы опочившей

Люблю я сон и тишину:

Есть прелесть в ней, и пережившей

Свою прекрасную весну.

Есть жизнь и в сей немой картине,

И живописен самый мрак:

Деревьям почерневшим иней

Дал чудный образ, чудный лак.

Обрызгал их холодным блеском

Своих граненых хрусталей,

Он вьется ярким арабеском

Вдоль обезлиственных ветвей.

Твой Бенвенуто, о Россия,

Наш доморощенный мороз

Вплетает звезды ледяные

В венки пушисто-снежных роз.

Кует он дивные изделья

Зиме, зазнобушке своей,

И наряжает в ожерелья

Он шею, мрамора белей.

Когда наступит вечер длинный,

Объятый таинством немым,

Иду один я в сад пустынный

Бродить с раздумием своим.

И много призрачных видений

И фантастических картин

Мелькают, вынырнув из тени

Иль соскочив с лесных вершин.

Они сшибаются друг с другом

И, налетев со всех сторон,

То нежат лаской, то испугом

Тревожат мыслей чуткий сон.

А между тем во тьме безбрежной

Оцепенело все кругом,

В волшебном царстве ночи снежной,

В саду, обросшем серебром.

Но в этой тишине глубокой,

Питающей дремоту дум,

Местами слышен одинокой

Переливающийся шум.

Под хладной снежной пеленою

Тень жизни внутренней слышна,

И, с камней падая, с волною

Перекликается волна.