– Нет, не девять. У него остались только две, а могла остаться одна. Я тоже перепугался.

Тем временем Фарли вокруг них угрюмо отходили от Пинхоу, подбирая велосипеды и метлы, и пинали их, возвращая в рабочее состояние. Двое особенно дюжих мужчин Фарли подошли и встали рядом с летательным аппаратом.

– Вы на наших велосипедах, – сказал один из них тоном, предвещавшим неприятности.

Тут Крестоманси подошел и положил ладонь на плечо Джо. Он одарил Марианну долгим отсутствующим взглядом и сказал:

– Вы двое, возвращайтесь теперь в Замок.

Джо и Роджер застонали от мысли, что им снова придется крутить педали.

– Ну, вы перегородили главную улицу, – сказал Крестоманси, – а этим джентльменам нужны их велосипеды.

– Кого это ты назвал джентльменами? – спросили Фарли.

– Не вас, очевидно, – произнес Крестоманси. – Роджер, скажи мисс Бессемер, чтобы она дала вам обоим горячего сладкого чая, а потом накормила обедом, и попроси ее немедленно отправить ко мне сюда Тома и мисс Розали. Пусть мисс Розали захватит папку из моего кабинета – синюю, – его яркие темные глаза встретили взгляд Марианны, заставив ее подпрыгнуть. – Юная леди, можешь придать им хорошее ускорение, чтобы они поднялись в воздух? Вижу, у тебя есть силы. А вы, – добавил он для мужчин Фарли, – пожалуйста, отойдите подальше.

Марианна в крайнем удивлении кивнула. Когда мужчины Фарли нехотя отошли назад, Джо с Роджером обменялись несчастными взглядами, и Джо сказал:

– Хорошо. Раз, два, три.

Они начали крутить педали. Трехногий стул впереди завертелся, и весь аппарат задрожал.

«Помогите! – подумала Марианна. – Как придавать ускорение?» Чар для этого существовало не больше, чем для толкания барьера. Она предположила, что стоит взяться за дело так, как научил ее Кот – направляя желание.

Она пожелала – изо всех сил и неумело. Летательный аппарат взмыл вертикально вверх с мощным стуком и воплями: «Я принадлежу Замку Крестоманси!» Он наклонился на левое крыло, и согнутый велосипед, который зацепился за деревянный каркас, с лязгом выскочил, упав чуть ли не на макушку его хозяину.

– Выравнивай! – закричал Джо.

Марианна сделала всё, что могла, Роджер сделал всё, что мог, а Джо бешено наклонился вправо. Марианна поняла, что делать, и подтолкнула их еще – на этот раз вперед. Куски стола начали, наконец, хлопать, и аппарат поплыл наверх холма, вынудив Бабку Нору быстро соскользнуть с машины дедушки Лестера, иначе ей снесло бы голову. Тогда аппарат склонился в другую сторону, чтобы избежать столкновения с машиной из Замка, которая кралась вниз по холму к «Гербу Пинхоу», а затем уклонился в другую сторону, чтобы пронестись над головами дяди Седрика и тети Полли, которые прибыли слишком поздно, вдвоем взгромоздившись на одну ломовую лошадь. После этого он выпрямился и величественно полетел, хлопая, скрипя и шепча над трубами Лесного Дома. Большинство собак бабушки Сью решили, что это настоящий враг, и помчались за ним по дороге, тявкая изо всех.

– О, как жаль, что он улетел! – простонал один из маленьких кузенов Марианны. – Я хотел на нем прокатиться!

Марианна передернулась. Езда на этой штуке выглядела еще опаснее, чем на маминой метле ночью. Она наблюдала, как машина из Замка остановилась рядом с «Гербом Пинхоу». Все четыре шины у нее были плотно обернуты чарами, защищающими от разбитого стекла на дороге. Умно, подумала Марианна. У машины дедушки Лестера спустили уже три шины, а из-под днища торчало несколько велосипедов. Милли выскочила с места водителя и бросилась к Крестоманси, придя в ужас от его состояния. Джейсон выпрыгнул с другой стороны. Задняя дверь открылась, выпуская, к удивлению Марианны, Джосса Каллоу. Джосс повернулся, чтобы помочь выйти Айрин, которая держала на руках Чудика.

«Кажется, Чудик в самом деле собирается вернуться жить в Лесной Дом», – подумала Марианна, не зная, испытывает ли она грусть или облегчение. «И, честное слово, некоторые мои дяди такие медлительные!» – добавила она про себя, когда ломовая лошадь дяди Седрика и тети Полли тяжело процокала вниз по холму, а дядя Саймон прогрохотал наверх в строительном фургоне – оба слишком поздно, чтобы от них была какая-то польза.

После этого наступило мгновение почти тишины, пока Крестоманси быстро совещался с Джейсоном и Милли, и Милли, похоже, пыталась подлатать Крестоманси. Марианна подняла взгляд на вывеску на «Гербе Пинхоу», которую дядя Чарльз нарисовал в тот год, когда она родилась. Единорог определенно был Молли, а смотрящий на нее грифон столь же определенно был матерью Кларча. Дядя Чарльз знал. Так почему он всегда делал вид, будто существ вроде грифонов и единорогов не существует?

«И где Дед?» – встревоженно заинтересовалась Марианна. Он сказал, что придет.

Крестоманси окинул оценивающим взглядом собравшихся.

– Все главные участники этого дела нужны мне сейчас во дворе трактира, – произнес он.

Слова поймали Кота, когда он уже был на полпути по лугу. Крестоманси использовал Перформативную Речь – кудесническую магию, которую Кот пытался понять после того, как пришпилил Джо Пинхоу к потолку. Он опознал ее, когда рывком оказался во дворе вместе с Сиракузом. Перекинутого через седло Кларча резко дернуло назад, когда Сиракуз, как обычно, возмутился против использования на нем магии. Кот на мгновение оказался дезориентирован, и Кларча спасла Марианна, поспешно использовав чары левитации и мягко опустив его на булыжники.

– Спасибо! – выдохнул Кот, а потом со страхом вынужден был повернуться, когда рядом возник Джосс Каллоу и схватил Сиракуза с другой стороны.

– Я отведу его обратно домой, если хочешь, – выдохнул Джосс, роясь в карманах в поисках мятной конфеты.

Кот понял, что Джосс не сердится на него. Джосс был крайне встревожен и хотел убраться отсюда. Кот не винил его. Люди, для которых Джосс шпионил, и люди, за которыми Джосс шпионил, собрались вместе на этом дворе, и большинство из них обладали могущественной магией.

– Спасибо. Будьте добры, – ответил Кот и с радостью передал Сиракуза Джоссу, жалея, что у него нет такого предлога, чтобы уйти.

Но яркие глаза Крестоманси теперь обратили отсутствующий взгляд на Кота. Кот посмотрел в ответ, придя в ужас от того, сколько крови было на Крестоманси и каким больным он выглядел. Он знал, что должен был остановить тогда мистера Фарли и не дать ему выстрелить.

Крестоманси повернулся переговорить с дядей Артуром, у которого опять был синяк под глазом.

– Да, – произнес он. – Если можно, найдите ей что-нибудь похожее на трон. Возможно, это ее успокоит. И напитки всем за счет Замка, если не возражаете.

Кот видел, Крестоманси чувствует себя кошмарно, но держится благодаря магии.

Когда Джосс вывел Сиракуза со двора, началось нечто вроде совещания на открытом воздухе. Бабке Норе поставили мощное резное деревянное кресло, принесенное из Закутка, на котором она уселась, обводя всех агрессивным взглядом, а кислой Доротее рядом с ней поставили кресло поменьше. Разнообразные родственники Фарли, пытаясь выглядеть величаво, расселись на бочонках вокруг них. Кот и Марианна устроились на деревянных ящиках, поместив Кларча между собой. Все остальные подтащили от стен постоялого двора видавшие виды скамейки и лавки, расположившись неровным кругом, а дядя Артур поспешно вынес для Крестоманси мягкое кресло из бара-салона. Крестоманси с благодарностью опустился в него.

После этого начали прибывать напитки. Крис Пинхоу и Клэр Каллоу вынесли подносы с кружками, а за ними следовали тетя Хелен и большинство ее мальчиков, неся подносы со стаканами. Но напитки раздавали не только они. Кот видел, как тонкая зеленая нечеловеческая рука высунулась из-за кресла Бабки Норы, чтобы предложить ей дымящуюся кружку.

– Мне не надо. Я никогда не пью ничего, кроме воды, – Бабка Нора надменно оттолкнула кружку.

Рука убралась назад так, чтобы оказаться вне поле зрения Бабки Норы, и кружка, которую она держала, превратилась в прямой стакан, наполненный прозрачной жидкостью, которую она снова протянула Бабке Норе. Когда Бабка Нора взяла стакан и от души глотнула из него, из-за кресла раздалось тихое-тихое хихиканье.