Кот заинтересовался, что было в стакане на самом деле, когда между ним и Марианной протолкнулись две коричневато-фиолетовые руки, призывно протягивая стаканы с чем-то розовым. Кот собирался взять, но Милли поймала его взгляд и энергично помотала головой.

– Нет, спасибо, – вежливо произнес Кот.

Марианна посмотрела на него и тоже сказала:

– Нет, спасибо.

Руки разочарованно убрались.

– Смотри, что ты наделал! – прошептала Марианна Коту. – Они повсюду!

Они действительно были повсюду, понял Кот, когда с благодарностью взял с подноса, который протянул ему кузен Марианны Джон, стакан с настоящим имбирным лимонадом. Коричневато-фиолетовые руки теперь предлагали дяде Чарльзу и папе Марианны нечто, похожее на пиво. Потягивая лимонад, Марианна не сдержала смешка, когда оба мужчины взяли не-пиво. Кислая Доротея жадно пила из громадного стакана не-воду. У ворот во двор, где, наблюдая, стояла толпа Пинхоу и Фарли, маленькие полупрозрачные фигуры порхали между ног и выглядывали из-за юбок, а руки странных цветов передавали людям стаканы и кружки. Похожие на белок существа скакали вдоль стен двора. На крыше кто-то невидимый играл пронзительную мелодию за одним из дымоходов.

– Ну, что ж, – произнес Кот.

– Не знаю, что этот Большой Человек, по его мнению, может сообщить нам, – громко и грубо сказала Бабка Нора Доротее. – Мы ничего плохого не сделали. Во всем виноваты эти Пинхоу, – она протянула пустой стакан. – Еще, пожалуйста.

Зеленая рука снова услужливо наполнила его не-водой. Крестоманси насмешливо наблюдал.

– Я сейчас не в очень-то снисходительном настроении, миссис… э… Форлок, – произнес он. – Сегодня утром ваш Дед сделал всё, что мог, чтобы застрелить меня, когда я всего лишь проверял с воздуха протяженность ваших вообще-то незаконных чар, сбивающих с пути. Позвольте прояснить для всех вас: эти чары являются злоупотреблением магией, на которое я не готов смотреть сквозь пальцы. Дело ухудшается тем, что человек, выстреливший в меня – полагаю, чтобы помешать мне провести расследование, – оказывается, мой собственный работник. Мой егерь, – он с озадаченным выражением повернулся к Милли. – Ты знаешь, зачем нам нужен егерь? Никто в Замке не стреляет птиц.

– Конечно, нет, – ответила Милли, моментально уловив намек. – Согласно записям, последними на охоту ходили люди из персонала Бенджамина Олворти – почти двести лет назад. Однако записи показывают, что, когда в должность вступил следующий Крестоманси, мистера Фарли непонятным образом забыли уволить.

Джейсон наклонился вперед:

– Более того. Ему увеличили жалование. Нынче вы, должно быть, состоятельная леди, миссис Фарли.

Бабка Нора вскинула голову, из-за чего пучок волос распустился еще сильнее.

– Откуда мне знать? Я всего лишь его жена – третья жена к тому же, хочу заметить, – она стукнула метлой по булыжникам двора. – Ничто из этого не меняет того факта, что беднягу превратили в каменное дерево! Я требую правосудия! Над присутствующими здесь Пинхоу!

Ее продолговатые глаза сузились, и она обвела свирепым взглядом дядюшек и тетушек Марианны.

Они ответили таким же взглядом.

– Мы. Этого. Не. Делали, – отчеканил дядя Артур. – Поняла, Бабка Нора?

– Мы и не знаем как, – добавил папа свойственным ему миролюбивым тоном. – Наше ремесло – мирное, – он опустил взгляд, заметил пилу, которую по-прежнему держал в руках, и, смутившись, принялся сгибать ее, издавая «брынннь». – Мы всегда сотрудничали. Мы восемь лет уже одалживаем Деду Фарли силу для сбивающих с пути чар. Мы одалживаем ему силу для того или другого столько, сколько я живу на свете.

– Да, и что ваш Дед с ней сделал? Вот что я хочу знать! – спросила мать Марианны, свирепо подавшись вперед. – Если хотите знать мое мнение, вся округа была у него под каблуком, и он делал, что хотел. А теперь я узнаю, что он занимается этим почти двести лет! Используя нашу магию, чтобы продлить свою жизнь, не так ли?

– Верно, Сесили! – пробормотал дядя Чарльз.

– Это неважно! – крикнула Бабка Нора, снов застучав метлой. – Всё равно его незаконно превратили в камень! Если этого не делали вы, то кто сделал? Вы? – она обратила испепеляющий взгляд продолговатых глаз на Крестоманси.

– Интересно, что вы подразумеваете под «незаконно», миссис Фарлук, – сказал Крестоманси. – Он пытался меня убить. Но это сделал не я. Когда тебя только что ранили, нелегко предпринимать какие бы то ни было действия, не говоря уже о том, чтобы создавать статуи, – он обвел двор своим самым рассеянным взглядом. – Если тот, кто это сделал, находится здесь, может, он встанет?

Кот почувствовал, что Крестоманси снова использовал Перформативную Речь, и обнаружил, что встает. У него возникло чувство, будто желудок вываливается наружу вместе со всем выпитым имбирным лимонадом.

– Это был я, миссис Фарли, – сказал он – во рту пересохло так, что он с трудом говорил. – Я… я ехал верхом вдоль реки.

Пугало не то, что все присутствующие были колдунами, а то, что все они были незнакомыми ему людьми и смотрели на него с обвиняющим изумлением. Но зеленые и коричнево-фиолетовые руки за креслом Бабки Норы радостно замолотили кулаками по воздуху. Похожие на белок существа запрыгали по стенам. А музыка за трубами постоялого двора стала громкой, радостной и торжествующей. Это очень помогло Коту. Он сглотнул и продолжил:

– Я не успел помешать ему выстрелить в летательный аппарат – сожалею. Но он собирался застрелить Кларча, потом Сиракуза, потом меня. Это был единственный способ, которым я мог остановить его.

– Ты? – произнесла Бабка Нора, недоверчиво опершись на метлу. – Маленький тощий ребенок, вроде тебя? Ты лжешь?

– Погряз во зле, – сказала Доротея. – Они все такие.

– Я был рожден с девятью жизнями, – объяснил Кот.

– А, ты из этих? – ядовито произнесла Бабка Нора.

Кот знал, она собиралась швырнуть в него чары. Но Милли сделала быстрый незаметный жест, и внимание Бабки Норы каким-то образом снова переключилось на Пинхоу.

– Не вижу, чтобы кто-нибудь из вас сильно сожалел! – завопила она на них.

Это было правдой. У большинства Пинхоу на лицах расплывались усмешки. Кот с громадным облегчением сел обратно и ободряюще погладил Кларча по голове.

– А что насчет остального? – завопила Бабка Нора. – А? Что насчет остального?

– В чем заключается остальное? – вежливо спросил Крестоманси.

– Лягушки, порча, блохи, гниды, муравьи у нас во всех шкафах! – рявкнула Бабка Нора, стуча метлой. – Отрицайте всё это, если сможете! Каждый раз, когда мы посылали бедствие в ответ, вы создавали следующее. Мы послали вам коклюш, мы послали вам оспу, но вы всё равно не остановились!

– Вздор. Мы никогда вам ничего не посылали, – возразил дядя Ричард.

– Это вы послали нам лягушек, – добавил дядя Чарльз. – Или теперь вы тронулись умом?

Кот вспомнил, как выслал тех лягушек из приемной мистера Вастиона, и почувствовал, как лицо становится красным и горячим. Он раздумывал, не встать ли ему, чтобы снова признаться, когда громко и четко заговорила Марианна:

– Боюсь, миссис Фарли, всё это посылала Бабка Пинхоу по собственному почину.

Кот понял, что она куда храбрее него. Она моментально превратилась в мишень для каждого находящегося здесь Пинхоу. Тети испепеляли ее взглядом – еще яростнее, чем Бабка Нора. Дяди смотрели либо презрительно, либо укоризненно.

– Я говорил тебе не рассказывать сказки, Марианна! – предостерегающе произнес папа.

– Как ты могла, Марианна? – добавила мама. – Ты же знаешь, как Бабка нездорова.

А двоюродный дедушка Эдгар прогудел сзади:

– Довольно, дитя!

Марианна побледнела, но сумела произнести:

– Это правда.

– Да, – согласился Крестоманси. – Это правда. Последние несколько недель мы в Замке серьезно проверяли вас. На самом деле, с тех пор, как присутствующий здесь юный Эрик обратил мое внимание на сбивающие с пути чары, вы были у нас под наблюдением. Мы заметили, что старая леди по имени Эдит Пинхоу насылала враждебную магию на Хелм Сент-Мэри, Апхелм и многие другие близлежащие деревни, и готовились предпринять шаги.