Голодные бунты, начавшиеся в Москве, вскоре распространились на большинство крупных городов. За информацией из первых рук об самых ранних их этапах, обратимся к местным источникам. Эта статья специального корреспондента в Москве появилась в «Russkaya MM» в Париже в ноябре 1985.
«Фигура старая, но, тем не менее, властная, появилась в дверях магазина. У нее были золотые кольца на толстых пальцах
- Магазин сегодня не откроется, — заявила она. — У нас ничего нет — ни хлеба, ни колбасы. Расходитесь.
Из длинной очереди, уже протянувшейся на несколько кварталов от дверей магазина послышались стоны разочарования.
- Но мы ждали всю ночь!
- Что есть нашим детям?
Через некоторое время отдельные выкрики начали складываться в слитный ропот. Тем не менее, гнев толпы был недолгим. Очередь распалась, люди начали разбредаться. Они привыкли к такому.
- Я живу здесь уже семьдесят лет, — пробормотал неопрятный беззубый старик. — И не видел ничего, кроме очередей. Всю жизнь в очередях.
Вдруг пронзительный голос мальчишки вознесся над толпой, обращаясь к вроде бы почтенной фигуре.
- Ты врешь, жирдяйка. Ваша машина стоит за углом. Я видел, как ты ночью вынесла три сумки.
Толпа взревела. Сотни людей бросились за угол к машине. Другие побежали обратно к очереди в магазин. Все они хотели верить, что магазин откроется и они смогут купить буханку хлеба. Те, кто стоял в конце очереди, бросились вперед. Другие, кто раньше был у самых дверей магазина, отталкивались назад, в то время как более настойчивые продвигались вперед, образуя новую очередь. В толкотне и возне, толпа продвигалась вперед. Раздался звук бьющегося стекла. Витрины поддались натиску. Десяток людей оказались заброшенными в магазин. Некоторые поднялись на ноги и попытались вернуться на улицу, боясь обвинений в грабеже. Но голодная толпа уже ломилась в разбитое окно. Сработал звонок сигнализации, напрасно призывая помощь. Толпа с шумом громила пустые прилавки. Некоторые нашли то, что искали. Они выломали дверь на склад и быстро растащили его скудное содержимое.
Те, кто бросился к машине толстой женщины поняли, что в магазине скоро ничего не останется и растащили почти все, что было в машине. Они разбили окна, вытащив наружу мешки с копченой колбасой, плитками шоколада и даже банками с икрой.
По всей улице начали быть витрины. Толпа разрасталась. Милиционеры оказались перед нелегким выбором. Они были встречены градом камней и предусмотрительно отступили. Толпа из нескольких тысяч человек лезла на рожон. Это были голодные люди, у которых были голодные семьи. Длинные серые улицы оглашались криками.
Ни в одном магазине не было ничего особенного, кроме винного, в котором оказались водка, вино и шампанское. Ящики тщательно вытаскивали на улицы, старься не разбить бутылки. На улице они переходили из рук в руки, каждый старался сделать глоток. Но не было никакой еды. На улице не осталось не разграбленных магазинов, но еды так и не нашлось.
- Интурист! — Закричал кто-то
- Интурист! — Вторили крики.
Угрожающе настроенная толпа двинулась к большому зданию гостиницы для иностранных туристов. Это место давно было всеми ненавидимо. Чтобы заявить об успехах коммунистического режима, во многих крупных городах были построены «райские зоны» для иностранцев с великолепными гостиницами, ресторанами, магазинами, больницами и стадионами. Партия и КГБ вели интенсивную кампанию по поиску «друзей коммунизма» через эти зоны. Рядовым гражданам доступ туда строго запрещался. Среди людей, особенно стариков, которые еще помнили царские годы, это вызывало большое возмущение. Почему они не имели права в собственной стране посещать лучшие рестораны, отели и магазины?
Как только вспыхнула война, гостиницы для иностранцев в Москве и других городах были оцеплены отрядами КГБ. Все иностранцы были арестованы, многие из них в настоящее время были расстреляны в подвалах отелей, без разбора, были ли они друзьями или врагами. В конце концов, теперь их не нужно было кормить и охранять. Накануне вечером у гостиницы «Метрополь» слышали двигатели грузовиков. Они вывозили трупы иностранных граждан.
Голодные толпы москвичей же предполагали, что грузовики осуществляли обычный ночной завоз продуктов. Толпа потоком стекалась со всех концов города на поиски пищи.
Во внутреннем дворе отеля «Метрополь» заключенные из Лефортовской тюрьмы, охраняемые небольшим нарядом конной милиции, только что закончили погрузку трупов иностранных гостей столицы коммунизма в грузовики. Возглавлявший их конный лейтенант милиции приказал открыть ворота и проскакал в них. Перед собой он увидел двигавшуюся из-за угла площади глухую стену людей, вооруженных камнями, палками и цепями. По пути некоторые из них выломали несколько оград, и чугунные прутья с заостренными концами поднимались над их головами, словно пики средневековой армии.
- Закрыть ворота! — Крикнул лейтенант. Несколько милиционеров бросились исполнять приказ. Но толпа уже увидела длинные серые фургоны во дворе и грозный рев поднялся над площадью.
- У них есть хлеб!
- И мясо!
- И копченая рыба!
- Товарищи! — Крикнул милиционер. — В грузовиках ничего нет. Там нет никакой еды!
— Тогда почему закрыли ворота? — Закричали в ответ. — Дайте нам хлеба!
Полдесятка милиционеров бросились к лейтенанту. Трое быстро устанавливали у ворот пулемет[176].
Как раз в этот момент на площади рыжий парень ткнул импровизированной пикой в круп лошади лейтенанта. Та встала на дыбы, сбросив всадника. Раздался триумфальный рев, и на милиционеров обрушился град камней. Толпа напирала, взяв древние ворота и заполонив внутренний двор. Они добрались до грузовиков и сорвали с них брезент.
- Хлеба!
Недоумение, разочарование, отчаяние, ненависть и ужас заполонили двор. Вместо хлеба они обнаружили трупы. Тысячи людей, заполонивших площадь, не знали, что здесь произошло, но инстинктивно поняли, что произошло что-то ужасное.
Чтобы получить лучший обзор, некоторые забрались на памятник Карлу Марксу.
- Ломай старого ублюдка! — Раздалось из толпы. Люди рядом расхохотались. Те, у кого было какое-то железо, начали ломать гранитный постамент.
- Так не получиться. Надо опрокинуть его!
Людям, сидящим на голове Маркса забросили найденный где-то толстый провод кабеля. Они обмотали его вокруг гранитной шеи памятника. Другие жадно схватили кабель внизу и серая гранитная глыба рухнула под торжествующий рев толпы.
- Ленина туда же!
- И Дзержинского!
Растущая толпа покинула площадь, а затем заполонила собой Красную Площадь. Чем крепче плотина, тем разрушительнее последствия ее прорыва. Чем больше миллиардов тонн воды она сдерживает, чем с более страшной и разрушительной силой они вырываются на свободу.
На Красной площади, у исторического музея, одинокая 57-мм зенитная пушка[177] поднимала ствол в небо. Несколько батарей таких орудий охватывали центр города. Появившаяся из-за угла ревущая толпа застала расчет орудия врасплох.
Люди окружили зенитное орудие со всех сторон. Они предложили солдатам вино из початых бутылок. Внезапно со стен Кремля хлестнула пулеметная очередь. Раненые и убитые попадали на землю.
- Братья, солдаты — защищайте нас!
Сержант, командующий артиллерийским расчетом, выхватил пистолет и направил его в толпу. Но в тот же миг один из его собственных солдат ударил его штыком в спину. Толпа нырнула под стены, укрываясь от пулеметного огня. Кто-то с переполненной площади ответил охране Кремля огнем ручного пулемета. Но пулемет за мощными кремлевскими стенами был неуязвим. Зенитное орудие плавно покачнулось. Заряжающий вставил обойму из десяти снарядов. Орудие выпустило их, извергнув на мостовую дымящиеся гильзы. Десять снарядов легли так близко друг к другу, что почти одновременно ударили в окно Спасской башни, из которого велся огонь. Площадь окуталась кирпичной крышкой и наполнилась запахов взрывчатки.