«В течение следующих нескольких критически важных дней, мы должны приказать нашим добровольческим силам, которые все еще сражаются на стороне партизан в Центральной Америке сдаться местным правительствам, возможно, попросить защиты у Мексики и Венесуэлы. Но мы не должны принимать никаких американских ультиматумов о капитуляции самой Кубы и заявить, что против любого вторжения американских войск кубинские вооруженные силы будут бороться до последнего человека».
Это предложение было принято. Некоторые из оставшихся кубинских войск на материке были так или иначе изолированы и сдались, когда у них закончились припасы. Большинство же сдалось вместе с партизанскими силами до ноября 1985 года. Только небольшие отряды, численностью до взвода продолжали сражаться. Однако мирный договор между США и Кубой заключен не был.
Генеральный секретарь ОАГ направил другое срочное сообщение президенту США в конце ноября: «Позвольте быть предельно откровенным. Правительство и население кубы все еще ожидает вторжения со стороны победоносных США. Почти все члены ОАГ считают, что это вторжение будет большой ошибкой. Грубо говоря, я даю вам предупреждение. Если вы продолжите занимать агрессивную позицию по отношению к кубе, президент Мексики (а также, возможно, Венесуэлы) отправиться в Гавану, чтобы подписать с Кубой договор о помощи в обеспечении ее продовольствием и нефтью. В плане поддержки Кубы, такие страны как Мексика и Венесуэла будут отстаивать свою свободу действий».
«Многие члены ОАГ полагают, что США столкнулась с большой опасностью, но и большой перспективой. Опасность заключается в том, что США, оказавшись свободными от ограничений, которые ранее обеспечивал им Советский Союз, могут попытаться посягнуть на национальную независимость других американских стран. Перспектива же заключается в том, что имеется возможность создать единый фронт стран Латинской Америки, в том числе Кубу, который будут играть более активную роль в мировых делах».
Сторонники жесткой линии в США, по воспоминания генерала Ирвинга[145] были далеки от восторга по поводу этого послания. Но президент и его ближайшее окружение мудро приняли содержащееся в нем предложение.
Решающее влияние здесь приобретала Бразилия, которая в настоящее время является одним из главных проводников политики латиноамериканского единства. Эта страна — совместно с Аргентиной, Мексикой и Венесуэлой — вскоре заняла важное положение в поставках нефти и продовольствия, которые срочно требовались по другую сторону Атлантики. Это дало Латинской Америке рычаг влияния на правительство США, столкнувшееся в беспрецедентными изменениями международного порядка и хаосом. США согласились снять блокаду Кубы при условии, что немногочисленные остатки кубинских войск в Центрально Америке сдадутся, а Куба прекратит все военно-политические действия, направленные на поддержку подрывной деятельности в Латинской Америке. Это требование было быстро принято. В то время, когда писалась эта книга, на Кубе уже начались далеко идущие реформы во внутренней политике.
Решающим фактором укрепления нового латиноамериканского единства было стремление сохранить свободу действий на международной арене. США пережили войну против советской империи, однако это не решило структурных проблем стран Латинской Америки. Еще меньше это сделало для уменьшения социальных и политических волнений.
На международной арене складывалась новая ситуация. Правительства стран Латинской Америки действовали на основе единой политики по отношению к США. Куба в настоящее время оказалась включена в новую структуру и понимала, что ее внешняя и внутренняя политика будет коренным образом пересмотрена. Господству коммунистической партии пришел конец. Самой партии предстояло исчезнуть вместе с названием. Однако окончание Третьей Мировой войны не положило конец кризису в Латинской Америки. Ситуация могла вступить в новую фазу, которую можно назвать антиколониальной конфронтацией с передовыми западными странами-триумфаторами. Мы надеемся, что этого не случиться, так как нет признаков действительно глубоких изменений в США касательно политики в отношении Латинской Америки.
Мы остановились на некоторых фактах, касающихся борьбы США за то, чтобы выбраться из ловушки, в которую Советы глубоко желали им упасть потому, что это был глубоко поучительный и отрезвляющий процесс, последствия которого будут ощущаться далеко за пределами Америки. После опыта, полученного в начале 1980-х в Центральной Америке и странах Карибского Бассейна, восприятие, мышление, решения и методы внешней политики Соединенных Штатов никогда не будут прежними. Это особенно актуально для отношений США с другими странами Южной Америки. Этот опыт, вероятно, станет все больше и больше проявляться в политике США в других регионах мира — например, в странах АСЕАН и Юго-Западной Азии, а также в странах третьего мира в целом. Мир, вероятно, мог надеяться на то, что, в конечном счете, станет несколько более безопасным местом.
ГЛАВА 17: БЛИЖНИЙ ВОСТОК
Ближний Восток был регионом, где насилие и вражда не просто длительное время стояли на повестке дня. Это был крупнейший источник угрозы всеобщей войны, которая все-таки пришла в наш мир. Действительно, если бы не решительные и эффективные действия Организации Объединенных наций летом 1984 года, третья мировая войны могла бы начаться на год раньше, и причем начаться на Ближнем Востоке. Оглядываясь назад из нашего 1987 года, всего через два года после короткого, но катастрофического столкновения сверхдержав, напомним, что в начале 1980-х события в Аравии, Юго-Западной Азии, а также в Африке обстоятельства приближали ситуацию к открытой конфронтации, которой западные страны стремились избежать, или хотя бы ослабить. Среди этих обстоятельств были боевые действия в Афганистане, агония Ирана, война в Персидском заливе[146], экспансионизм Ливии, Израильские удары по Ираку и Ливану в сочетании со строительством поселений на Западном берегу реки Иордан и аннексией Голанских высот, действия Южно-Африканской республики в Намибии и Анголе, а также тревожная разность точек зрения на эти проблемы Соединенных Штатов и Западной Европы. В то же время, другие события сделали многое для достижения стабильности и международного взаимопонимания. Это были инициативы ООН и ЕЭС по проблемам Палестины и Намибии, гармоничного развития Зимбабве, а также попытки США и СССР начать переговоры по контролю над вооружениями, общая направленность на ослабление угрозы Третьей Мировой войны и развитие работы Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива
Эти события, негативные или какие бы то ни было еще, касались не только зоны, в которой имели место. Они самым наглядным образом демонстрировали, что как советская, так и американская борьба за влияние на Ближнем Востоке и в Африке могла вестись и велась в рамках договоренностей, исключавших возможность непосредственного и прямого участия в конфронтации и конфликтах. Эту политику было проще вести в южной Африке, чем на Ближнем Востоке. Хотя эти области имели многие общие черты, между ними было одно очень важное различие.
В обоих регионах была нация, охваченная страхом и с населением, отчаянно боровшимся за собственное выживание, нанося удары по тем соседям, которые угрожали им уничтожением, противостоя давлению резолюций Совета Безопасности ООН, призывающими их поступиться территориями, чтобы положить начало мирному урегулированию. Оба региона имели и продолжают иметь большое стратегическое значение, оба являлись обширным рынком для торговцев оружием, обе испытывались советской назойливостью и западной амбивалентностью. Ни в одном из них ни Советский Союз, ни Соединенных Штаты не могли позволить кому-то из них взять верх. Действительно казалось, что сверхдержавы рассматривают Ближний Восток и Южную Африку в качестве поля для конкуренции, а не сотрудничества. Это последнее сходство подчеркивало имеющиеся различие: тогда как в Южной Африке перспектива прямого советско-американского противостояния была весьма призрачной, на Ближнем Востоке она с каждым месяцем становилась все более вероятной. Для этого существовали четкие предпосылки — большие стратегические выгоды от Ближнего Востока. Его непосредственная близость к жизненно важным регионам обоих противников, с развернутыми, или могущими быть развернутыми военными силами, пожалуй, лучше всего подчеркивала огромную сложность ближневосточной проблемы.