Следует добавить, что нужно учесть и имевшую место неудачу Союзников в области того, чтобы действовать быстро и оперативно получать добываемую разведкой информацию. Произошло то, о чем предупреждали многие. Степень децентрализации оказалась недостаточна для того, чтобы нижестоящие командующие, а в некоторых случаях командиры кораблей и прочие офицеры не оказались в ситуации, которую можно назвать «инсульт в центре — паралич на местах». В быстро меняющейся обстановке было крайне важно, чтобы человек оперативно получал всю необходимую ему информацию и мог выполнять свою работу так, как считал нужным. Наиболее важными функциями командиров флотов и персонала их штабов, особенно на берегу, было не допустить, чтобы их собственные силы — надводные корабли, подводные лодки и самолеты — не создавали помех друг другу.
Размышляя о результатах военных действий на море, можно сказать, что наибольшим недостатком флотов Альянса было малое количество противоракет, а также средств радиоэлектронной борьбы для подавления каналов управления и систем самонаведения ракет противника. С начала 1950-х годов было очевидно, что в боевых действиях на море наступила эпоха управляемого ракетного оружия. Это знание не было должным образом использовано. Слабым местом любых электронных средств управления является то, что они уязвимы для электронных средств противодействия. Любая ракета с любой системой наведения по определению может быть обманута и перенаправлена на ложную цель. В конечном счете, вражеские корабли, подводные лодки и самолеты должны были быть уничтожены или нейтрализованы. Задачей первостепенной важности было справиться с ракетами, что бы ни было их носителем.
К концу второй недели Третьей Мировой войны более 90 % советского и стран Варшавского договора торгового флота, включая рыболовные суда, действовавшие на Балтийском, Черном и Японском морях было потоплено, захвачено и интернировано в нейтральных портах. Это был конец советского морского могущества.
ГЛАВА 14: ВОЙНА В ВОЗДУХЕ
Мы уже подробно описали некоторые из воздушных боев, развернувшихся на Центрально-Европейском театре военных действий, многие из которых имели решающее значение для сражений на земле. Но военно-воздушные силы в этой войне играли более важную роль, чем в любой другой и поэтому из действия заслуживают более подробного рассмотрения.
Военно-воздушные силы действовали везде, где шли боевые действия. Над океанами и прибрежными государствами действовали, в основном, палубные самолеты и вертолеты. Наиболее значительными были действия огромны авианосцев ВМС США, однако французские «Фош» и «Клемансо», а также британские «Арк Ройал» и «Илластриес» оказались в самой гуще сражений на Средиземном море и в Атлантике. Военно-морской флот США имел в распоряжении около 1 500 первоклассных самолетов и, в дополнение к ним глобальную силу в виде Командования ВВС в зоне Тихого океана (PACAF) со штаб-квартирой в Японии и авиакрыльями, развернутыми в дружественных странах юго-восточной Азии и авиакрылом тяжелых бомбардировщиков В-52 Стратегического Авиационного Командования на острове Гуам. Все эти силы сыграли свою роль в сражении на периферии войны.
Действия авианосцев Ударного флота ВМС США в Атлантике получили широкую огласку. Менее известным, возможно, является в подводной войне самолеты Союзной морской патрульной авиации, действия независимо или совместно с надводными кораблями и подводными лодками, нанесли очень тяжелые потери советскому подводному флоту. Эти самолеты, оснащенные электроникой и гидроакустическим оборудованием и средствами поражения подводных лодок, превзошли даже самые высокие ожидания мирного времени. Но, будучи большими и «хрупкими», они были уязвимы на земле, и некоторые из них, базировавшиеся на восточных берегах Атлантического океана, были уничтожены ракетными ударами советских самолетов и подводных лодок. После этого, эти самолеты были рассредоточены парами и отдельными бортами по базам на побережье европейской Атлантики и продолжили действовать. Удивительный факт, но имея на борту достаточно места для отдыха и приема пищи и игнорируя правила технического обслуживания мирного времени, многие из этих самолетов и их экипажей провели больше трех четвертей всей войны в воздухе, совершая посадку только для пополнения запасов топлива и продовольствия.
Действия советской морской авиации были направлены на то, чтобы блокировать Атлантический «воздушный мост» сбивая крупные американские военно-транспортные самолеты в море ракетами «воздух-воздух» с модифицированных «Бэкфайров», «Беаров» и «Бэджеров»[136]. Но, несмотря на повреждение и уничтожение объектов, система раннего предупреждения НАТО продолжала работать, и F-15 «Игл» из Исландии, а также «Торнадо» КВС из Шотландии устраивали им горячий прием. Аналогичным образом, когда небоеспособные советские СВВП «Форджер» попытались действовать со своих авианосцев типа «Киев», «Торнадо» КВС и американские палубные перехватчики держали их в ужасе, пока их корабли-носители не были потоплены. Радарное и инфракрасное наблюдение с высотных самолетов-разведчиков и спутников означало, что неожиданность на море могли вызвать, в основном, лишь самолеты и подводные лодки.
Великобритания и Франция попали под удары советской авиации с первых же часов войны. Первоначально, они сводились к ракетным ударам бомбардировщиков «Бэкфайер», «Беар» и «Бэджер» по портовым сооружениями, аэродромам, радиолокационным станциям и узлам связи, а также правительственным сооружениям и военным командным центрам. Хотя это ни в коем случае не имели решающего значения, иногда удары достигали слабо защищенных целей, например, британского центра управления воздушным движением, расположенного в гостиничного типа здании в Вест Драйтоне на окраине Лондона.
В первые дни войны удары самолетов советской Дальней и Морской авиации со своих далеких баз по Великобритании и Франции не смогли оказать решающего значения. Их потери были высоки, так как они рисковали быть сбиты над Атлантическим океаном и Северным морем дальнобойными ракетами. Так было до 8 августа, когда советские военно-воздушные силы получили в свое распоряжение аэродромы в Шлезвиг-Гольштейне и смогли задействовать большое количество бомбардировщиков Су-17 «Фиттер» и Су-24 «Фенсер» для ударов по целям в Великобритании и Франции. Обе страны попали под очень тяжелый удар. Тогда американские F-111, британские и немецкие «Торнадо» и французские «Ягуары» начали наносить удары по новоприобретенным советским аэродромам с их импровизированной ПВО, в то время, как советские «Фиттеры» и «Фенсеры» несли тяжелые потери над целями и перехватывались на пути к ним бельгийскими и голландскими F-16 «Файтинг Фалкон». Британская и Французская ПВО была серьезно нарушена в результате пробелов в системе раннего предупреждения после потери наземных РЛС и повреждения аэродромов, однако их современные защищенные системы связи уцелели, а самолеты дальнего радиолокационного обнаружения (ДРЛО) показали удивительную способность адаптироваться для компенсации потерь в системе наземных РЛС. Вплоть до конца войны, несмотря на серьезные потери, французские и британские военно-воздушны силы по прежнему представляли собой огромную проблему для советских самолетов, пытавшихся углубиться в их воздушное пространство.
Высоко над землей Германии, Советы в расчете на пренебрежение потерями заполнили небо своими самолетами. Меньшим по численности, но, как правило, превосходящим их Союзным военно-воздушным силам пришлось прилагать максимальные усилия. Все довоенные опасения по поводу того, что оптимистично называлось «Контролем воздушного пространства» более чем реализовались. Радиолокационные станции и системы связи были забиты помехами и от тщательного наземного контроля пришлось отказаться. Проблемы с классификацией «Свой-чужой» и интеграцией действий авиации и зенитно-ракетных систем были настолько сложны, что могли быть решены только путем применения простейших мер. В отсутствие надежного контроля вооружений системами «Свой-чужой», с обеих сторон свои самолеты неизбежно сбивались столь же эффективно, сколь и самолеты противника. Широкие правила были созданы Союзными военно-воздушными силами Центральной Европы (AAFCE) в течение нескольких часов. Они предполагали установленный диапазон высот для возвращения своих самолетов, а также «окна» длительностью несколько минут каждый час, в течение которых зенитно-ракетные системы на земле бездействовали. Хотя иногда это давало самолетам советских ВВС неоспоримое преимущество для выполнения своих задач, это было лучшее, что можно было сделать в неразберихе сражения в воздухе.