Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Волнов поехал на хутора, но и там Еремина не оказалось.

— Вот, Василий, зацепка, — устало вымолвил Волнов, — где же нам теперь искать?

Выручил тракторист, шедший навстречу по дороге, закрыв полотенцем голову от солнца.

— Видел ты машины обкомовские? — спросил его Волнов с надеждой.

— Ереминскую? Так она поехала в район.

— В район? — Волнов за голову схватился. — Как в район?

— Да нет, сам-то он у Зыбинского оврага, у Шелеста Аркашки. В комбайне поломка. Еремин и задержался. Стал помогать Аркашке чинить комбайн, а машину свою послал в «Сельхозтехнику».

— Ну хватит, — оборвал тракториста Волнов. — Поехали, Василий, к оврагу.

То, что секретарь обкома на пару с каким-то Шелестом чинит комбайн, — не укладывалось в голове. Заигрывает, выходит, с народом первый-то?

Стоял жаркий солнечный день. Небосклон хотя и был затуманен, словно накинули на него занавеску из марли, но это было не марево, и Васька, вглядевшись в него, предсказал к вечеру дождь.

Но Волнова менее всего интересовала погода. Было обидно, что вот полдня мотается он в поисках Еремина. Обидно и за себя и за Еремина. Говорим об авторитете… А какой может быть авторитет, если само начальство подрывает его?!

С такими мыслями Волнов и подъехал к оврагу. Вылез из машины, глянул… Действительно, под комбайном двое. Одного он сразу угадал — Шелест, комбайнер александровский. А вот тот, что рядом с ним, далеко не Еремин — и брюки простые, и рубашка темная… Еремин же всегда подтянут, одет с иголочки… Наврал тракторист.

— Эй, кто там? Это ты, Константин? — крикнул из-под комбайна незнакомец в темной рубахе. И, не поворачивая головы, добавил: — Привез?

И голос совсем не ереминский, очень уж простоват, не к лицу секретарю обкома.

— Это не Константин, — осторожно отозвался Волнов. — Это я, Волнов, — И, обращаясь к Шелесту, спросил: — Ты, случаем, не видел, куда поехал секретарь обкома?

Незнакомец в темной рубахе ответил за Шелеста:

— Не видел. Небось где-нибудь в холодке.

Волнов даже не нашелся, что сказать. Он чувствовал, что надо что-то ответить грубому механику из «Сельхозтехники». Новенький, видимо, недавно прислали.

Из-под комбайна показался незнакомец, вылез и стал жгутом соломы вытирать замасленные руки.

— Виктор Борисович!.. — удивленно вскрикнул Волнов.

— Вы меня извините за шутку, наверно, не очень удачная, — улыбаясь, сказал Еремин. — Вот вспомнил свое ремесло… Я ведь инженер, подождите, руку ототру, тогда поздороваемся.

Они сели на колоду и повели разговор. Настроение у Волнова сразу поднялось. Секретарь обкома как старого и уважаемого знакомого расспрашивал его о делах управления, о колхозах, о председателях — раза два похвалил самого Волнова.

Да, стоило помотаться по району: дела складывались куда лучше, чем прикидывал Волнов днем. Дневные неудачи и треволнения казались теперь пустяками.

— Петр Степанович, — сказал запросто Еремин, — урожай у вас отменный. Быть району с хлебом… И ребята молодцы, стоящие комбайнеры. Заметьте, как выросла сознательность людей… Вот, к примеру, Шелест. Часть поля попалась ему с полегшим хлебом. Так он отказался от работы вкруговую и косит пшеницу в одну сторону. Выработка агрегата снизилась. Но с поля зато взято все до колоска…

— Есть у вас, конечно, и недоработки, — продолжал Еремин. — Не всегда полевой процесс четко разработан. — Секретарь обкома вопросительно посмотрел на Волнова. — Скажите мне, что главным образом еще мешает в работе?

Волнов задумался. Он знал, что сказать Еремину. Но стоит ли? Наверно, стоит. Обойдешь — другой случай навряд ли представится.

— Пожалуй, Виктор Борисович, главное, что мешает — это неверная расстановка кадров.

Осторожно, сдержанно он стал объяснять Еремину, в чем дело.

— Вот, представьте, приезжаю в Александровку. Горячая пора. Район еще хлебопоставку не выполнил, и колхоз тоже… А уже идет распродажа хлеба.

— Как распродажа? — удивился Еремин.

— Разбазаривание, если говорить точнее. — В голосе Волнова горечь. — Вместо того чтобы заняться организацией производства, я должен наводить порядок после таких вот делишек председателей…

Взглянув мельком на Еремина и увидев, как посерьезнело его лицо, Волнов опять боязливо прикинул, хорошо ли доводить этот факт до сведения секретаря обкома. Э-э… была не была, решил он.

— А партийная организация, — недоумевая, спросил Еремин, — она что, небоеспособная?

— Там секретарем Русаков, агроном. Он малый толковый, но своеволен.

Упершись взглядом в землю, Волнов, как бы в раздумье, продолжал:

— Секретарь парткома он неумелый, но действует уверенно, я бы сказал чересчур уверенно. — Волнову показалось полезным сделать еще один шаг. — Даже самоуверенно, — добавил он. — И если говорить откровенно, не понимаю я Михаила Федоровича Батова: совершенно некритически относится он к Русакову.

Волнов еще раз мельком взглянул на Еремина. Лицо того было пасмурное, он медленно жевал соломинку.

— Впрочем, Русаков — выдвиженец Батова, — чуть усмехнулся Волнов.

Еремин резко повернул голову.

— Ну и что вы предлагаете сделать? — спросил он.

— Думаю, что секретаря парткома надо заменить. Председатель там крепкий, а он ему лишь палки в колеса… А коммунисты там хорошие. Остроухов, например, механизатор…

— Об Остроухове я слышал, — суховато сказал Еремин, и Волнов так и не понял, что он о нем слышал — хорошее или плохое?

Пришла обкомовская машина — вернулась из «Сельхозтехники». Еремин распрощался с Волновым, распрощался дружески, сказав, что в райком заедет в следующий раз.

Поздно вечером, когда Волнов приехал домой, жена сказала ему, что звонили из райкома.

— Кто звонил — Батов?

— Нет, Романов.

Волнов позвонил второму секретарю райкома на квартиру.

— Вот какое дело, Петр Степанович, — сказал Романов, — неприятность в Александровке. Еремин просил разобраться.

— Я в курсе дела, — стараясь быть равнодушным, заметил Волнов.

— Без Батова, я думаю, не стоит разбираться. Надо подождать, когда он приедет.

Это задело Волнова: Батов, Батов…

— Не сменим агронома сейчас — в разгар уборки снимать придется. Только время потеряем, — загорячился Волнов.

«Трусы несчастные, — пробормотал он, положив телефонную трубку. — Все за чью-нибудь спину норовят».

15

Чернышева и Русакова срочно вызвали в район. Василий Иванович наотрез отказался ехать.

— Вот что, друг мой, — хмуря брови, сказал он Русакову, — заварил кашу и поезжай. Из-за этой Румянцевой горя хлебнем досыта… Не могла подождать до осени.

Русаков спорить не стал:

— Ну что ж, поеду один, Василий Иванович. Может, нам и выговор влепят, только мы поступили справедливо.

Василий Иванович послушал разглагольствования неумудренного жизнью Русакова и, покачав головой, пошел к себе в кабинет. Он-то знал, чем дело пахнет.

И вот Русаков в приемной ждет, когда его вызовут на заседание бюро райкома, и заодно готовится к бою. За время ожидания успел о многом передумать.

Вот в этом кабинете, где шло сейчас бюро райкома, он получил свое первое боевое крещение. Памятно оно.

…Так уж повелось: на селе по-разному относились к работникам из области. Одних уважали и любили, других терпеть не могли, но делали вид, что тоже уважают и любят.

С весны в тот год трижды в район приезжал секретарь сельского обкома. И всякий раз парткомовцы пугались: ну, сам приехал, жизни теперь даст!

На заседании парткома тогда обсуждали вопрос о хлебопоставках. «Сам» сидел возле окна, небрежно облокотившись на спинку стула, всем видом выражая усталость. Он только что приехал из колхозов, и, видимо, дорога изрядно его утомила.

Помнит Русаков, как очередь дошла до него. Вопрос категоричен: почему застопорили хлебопоставки? Секретарь обкома потребовал, чтобы Русакова строго наказали.

11
{"b":"272156","o":1}