Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Потемкин Петр ПетровичЦветаева Марина Ивановна
Ахматова Анна Андреевна
Толстой Алексей Николаевич
Чёрный Саша
Бальмонт Константин Дмитриевич "Гридинский"
Волошин Максимилиан Александрович
Семеновский Дмитрий Николаевич
Гмырев Алексей Михайлович
Богданов Александр Алексеевич
Анненский Иннокентий Федорович
Мандельштам Осип Эмильевич
Северянин Игорь Васильевич
Горький Максим
Клюев Николай Алексеевич
Благов Александр Николаевич
Хлебников Велимир
Зенкевич Михаил Александрович
Пастернак Борис Леонидович
Тарасов Евгений Александрович
Каменский Василий Васильевич
Кузмин Михаил Алексеевич
Городецкий Сергей Митрофанович
Асеев Николай Николаевич
Эренбург Илья Григорьевич
Сологуб Федор Кузьмич "Тетерников"
Нечаев Егор Ефимович
Кржижановский Глеб Максимилианович
Шкулев Филипп Степанович
Брюсов Валерий Яковлевич
Иванов Вячеслав Иванович
Гастев Алексей Алексеевич
Тихомиров Никифор Семенович
Бедный Демьян
Белый Андрей
 > Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период) > Стр.89
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
88
89
90
...
102

<1911>

«Темным зовам не верит душа…»

Темным зовам не верит душа,
Не летит встречу призракам ночи.
Ты, как осень, ясна, хороша,
Только строже и в ласках короче.
Потянулися с криком в отлет
Журавли над потусклой равниной.
Как с природой, тебя эшафот
Не разлучит с родимой кручиной.
Не однажды под осени плач
О тебе — невозвратно далекой,
За разгульным стаканом палач
Головою поникнет жестокой.

<1911–1912>

«Я — мраморный ангел на старом погосте…»

Я — мраморный ангел на старом погосте,
Где схимницы-ели да никлый плакун,
Крылом осеняю трухлявые кости,
Подножья обветренный, ржавый чугун;
В руке моей лира, и бренные гости
Уснули под отзвуки каменных струн.
И многие годы, судьбы непреклонней,
Блюду я забвение, сны и гроба.
Поэзии символ — мой гимн легкозвонней,
Чем осенью трав золотая мольба…
Но бдите и бойтесь! За глубью ладоней,
Как буря в ущелье, таится труба!

<1912>

Старуха

Сын обижает, невестка не слухает,
Хлебным куском да бездельем корит;
Чую — на кладбище колокол ухает,
Ладаном тянет от вешних ракит.
Вышла я в поле, седая, горбатая, —
Нива без прясла, кругом сирота…
Свесила верба сережки мохнатые,
Меда душистей, белее холста.
Верба-невеста, молодка пригожая,
Зеленью-платом не засти зари!
Аль с алоцветной красою не схожа я —
Косы желтее, чем бус янтари.
Ал сарафан с расписной оторочкою,
Белый рукав и плясун-башмачок…
Хворым младенчиком, всхлипнув над кочкою,
Звон оголосил пролесок и лог.
Схожа я с мшистой, заплаканной ивою,
Мне ли крутиться в янтарь-бахрому?
Зой-невидимка узывней, дремливее,
Белые вербы в кадильном дыму.

<1912>

Досюльная[348]

Не по зелену бархату,
Не по рытому, черевчату,
Золото кольцо катается,
Красным жаром распыляется, —
По брусяной новой горнице,
По накатной половичине,
Разудалый ходит походом,
Голосит слова ретивые:
Ах, брусяные хоромы,
В вас кому ли жировати,
Красоватися кому?
Угодити мне из горниц,
С белоструганных половиц,
В поруб — лютую тюрьму!
Ах, вы, сукна-заволоки,
Вами сосны ли крутити,
Обряжать пути-мосты?
Побраталися с детиной
Лыки с белою рядниной, —
Поминальные холсты!
Ах, ты, сад зеленотемной,
Не заманивай соловкой,
Духом-брагой не пои:
У тебя есть гость захожий,
Под лозой лежит пригожий,
С метким ножиком в груди!..
Ой, не в колокол ударили,
Не валун с нагорья ринули,
Подломив ковыль с душицею,
На отшибе ранив осокорь, —
Повели удала волостью,
За острожный тын, как ворога,
До него зенитной птахою
Долетает причет девичий:
Ой, не полымя в бору
Полыхает ало —
Голошу — утробой мру
По тебе, удалый.
У перильчата крыльца
Яровая мята
Залучила жеребца,
Друга-супостата.
Скакуну в сыром лугу
Мята с зверобоем,
Супротивнику-врагу
Ножик в ретивое.
Свянет мятная трава,
Цвет на бересклете…
Не молодка, не вдова —
Я одна на свете.
Заторится стежка-вьюн
До девичьей хаты,
И не вытопчет скакун
У крылечка мяты.

<1913>

Пропитущая песня

Летел орел за тучею,
Вдогонку за гремучею,
Он воздухи разреживал,
А туч не опереживал.
Упал орел на застреху
Кружала затрапезного,
Повыглядел в оконницу
Становище кабацкое.
Он в пляс пошел-завихрился,
Обжег метельным холодом,
Нахвальщиков-кудрявичей
Притулил на залавицы…
Ой, яра кровь орлиная,
Повадка — поступь гульная,
Да чарка злая, винная,
Что песенка досюльная,
Не мимо канет-молвится.
Глянь, пьяница-пропойщина,
Мирская краснобайщина,
Тебе ль попарщик сиз орел,
Что с громом силой мерялся,
С крыла дожди отряхивал,
С зениц стожары-сполохи,
А он, за красоулею
Погнавшись, стал вороною,
Каркуньей загумённою.
А и все-то она, ворона, грает,
На весь свет растопорха пеняет:
«Извели меня вороги-люди,
Опризорили зависть да лихо,
Разлучили с невестой-звездою,
Подружили с вороньею гульбою,
С загумённою, пьяною долей!»
вернуться

348

Досюльная — старинная (диалект.),

89
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"259624","o":1}