Задача наша состоит в том, чтобы рабочий класс воспитать на основах социализма. Какие у нас методы для этого? Не менее обширные, чем у буржуазии, но более честные, более прямые и открытые, не зараженные ни ложью, ни обманом. Буржуазия принуждена была выдавать свой труд за свободный и обманывала простаков относительно производительности этого труда. Мы знаем, что каждый труд является общественно-вынужденным трудом. Человек вынужден работать, чтобы не умереть. Работать он не хочет, но общественная организация заставляет, вынуждает, подстегивает его в этом смысле. Разница между новым строем, строем социалистическим и строем буржуазным заключается в том, что у нас труд совершается в интересах общества, и поэтому мы не нуждаемся ни в поповских, ни в церковных, ни в либеральных, ни в меньшевистских рецептах для повышения энергии труда рабочего класса. Мы говорим прямо и открыто, что интересы рабочего класса требуют высшего напряжения сил со стороны каждого рабочего. Какие средства у нас есть? Средства агитации. У буржуазии была религия, у нас – открытое выяснение положения дела, распространение нужных сведений, техническое просвещение масс, выяснение массам того хозяйственного плана, о котором говорил тов. Рыков.[112]
Мы говорим о необходимости в первую голову заняться восстановлением транспорта. Без него наша страна разрывается в клочья, и рабочий класс растворится в крестьянстве. Необходимо подвезти продовольствие, сырье и топливо. Во-вторых, необходимо поставить машиностроение для транспорта. В-третьих, – машиностроение для выработки предметов потребления. В четвертых, – широкое массовое производство предметов потребления. Этот план мы развертываем перед всей страной, перед рабочими и крестьянами, чтобы заставить их понять, что в ближайшие 2 – 3 года положение будет очень тяжелое, что облегчение материальной судьбы трудящегося будет только в результате 4-го звена указанной цепи. Ясность хозяйственного плана перед широкими трудящимися массами – это первый путь дисциплины и организации труда. Второй – рациональная организация труда. Когда мы перебрасываем рабочего с места на место, когда мы мобилизуем крестьянина для трудовой повинности, то, прежде всего, мобилизуемый должен убедиться в том, что эта мобилизация не является напрасной; что у тех, кто мобилизует, есть определенный хозяйственный план; что там, где находится в данный момент рабочая сила, есть необходимость выполнения хозяйственной задачи. Всякая в этом смысле невязка подрывает авторитет рабоче-социалистического строительства в глазах не только отсталых крестьян, но и рабочих масс.
Форма заработной платы в настоящих условиях должна рассматриваться не как способ обеспечения личного существования отдельного рабочего, а, прежде всего, как способ оценки того, что отдельный рабочий дает своей рабочей республике. Заработная плата должна быть мерилом напряженности, добросовестности, целесообразности, производительности труда каждого данного рабочего. До тех пор пока мы бедны, нищи, пока у нас не хватает продовольствия для удовлетворения минимума потребностей, мы не можем его распределять одинаково на всех трудящихся. Предметы потребления мы будем направлять на главные отрасли труда, на важнейшие предприятия. И мы обязаны это делать, обязаны перед будущим страны во имя спасения трудящихся масс. Мы сможем теплее одеть рабочего, лучше накормить его, если рабочий будет честно, добросовестно и напряженно работать. Вот почему мы применяем премиальную систему. Наконец, мы не отказываемся и от репрессии, к которой мы прибегаем до тех пор, пока существует государство. В отношении шкурника, дезертира труда, рабочее государство имеет право действовать суровой, тяжелой рукой репрессии. Совершенно готовых, завершенных форм и методов организации труда не существует. Рабочие, работницы, организуйте ваш труд на новых основах государственной нормировки, общеколлективного принуждения, сделайте ваш труд производительным – эта задача стоит перед вами. И это не есть готовая либеральная теорема, которую вычитали плохие студенты из плохих книжек. (Аплодисменты.)
Товарищи, ярче всего этот вопрос виден на так называемых трудовых армиях. Когда мы пришли – не по принципиальным мотивам, а потому, что так сложилась обстановка, – к мысли применить отдельную армию, состоящую из войсковых частей, не в переносном, а в буквальном смысле для трудовых задач, то те самые ораторы, которых вы слышали здесь со стороны меньшевиков, говорили, что это бессмыслица. Гр. Абрамович говорил на съезде горнорабочих, что мы обанкротились, что процент рабочих, находящихся в армии, ничтожный.
Товарищи, это клевета, в лучшем случае это легкомысленное утверждение людей, которые стоят в сторонке, фактов не знают и занимаются досужими разговорами. Мы не только не обанкротились, а сделали крупнейший шаг вперед. И не только не отказались от трудовых армий, а увеличили их число. И я вам скажу, почему. Мы начали с перевода 3-й армии на положение армии труда. Эта армия была в очень неблагоприятных условиях. Штаб ее находился в Екатеринбурге, и она была почти лишена воинских частей. Почти все части были переброшены на юг и на запад. У этой армии был огромный аппарат управления. Перебросить ее на юг или на запад нельзя было по условиям транспорта. Это и родило решение применить ее для труда. Не разрушая ее армейского аппарата, ибо она могла понадобиться на юге весной против Деникина, мы попытались ее использовать на трудовом фронте. Когда мы приступили к приспособлению ее к мирному труду, то оказалось, что в армии было от 110 до 120 тысяч едоков. Выбросить же рабочих рук в первое время она могла только 10 тысяч. Работа развертывалась отчасти на продовольственных заготовках, а главным образом – на лесных заготовках. 10 тысяч рабочих, находящихся на положении красноармейцев, нуждались в санитарном персонале, в ремонтных мастерских, в обслуживающих аппарат хозяйственной части, кашеварах и т. д. Ведь в профсоюзе вы повара не назовете дармоедом, особенно если он работает на общественные нужды. Повторяю, что, не нарушая аппарата, мы могли выставить только 10 тысяч человек. Как только мы разбили Деникина, мы аппарат этой армии расформировали и оставили только дивизии. Что же оказалось? Уже сейчас в той же 1-й армии труда в Екатеринбурге работало за последнее время красноармейцев не 23 %, как раньше, а 38 % по отношению к общему составу. Что же касается коренных частей округа, которые были там до прихода 3-й армии, то из них работало 49 %. Квалифицированных рабочих из армии прошло через Уралкомтруд 3 с лишним тысячи. Повышение производительности достигнуто на угольных копях, в лесных заготовках, в подвозке дров и на продовольственной работе.
На Челябинских и др. копях, наряду с применением труда горнорабочих, применяется также труд воинских частей. Вот результаты: добыча угля в Кизеловском районе за февраль – 1 миллион 23 тысячи, а за март – 1 миллион 569 тысяч, – на 54 % больше. Теперь приведу отзыв, который должен быть наиболее авторитетным для наших противников-меньшевиков. Это отзыв члена партии меньшевиков тов. Суханова, который был партией в свое время отправлен на фронт. Он работал по земельному отделу как выдающийся работник и располагал там исключительно принудительным трудом. Что же он говорит? Он доволен развертывающейся работой. А ехал он с опасением. Этот новый опыт с трудовыми армиями не описан ни в каких книжках – не то, что в меньшевистских, но и в книжках гораздо более глубоких. (Аплодисменты.)
Маркс нам на этот счет никаких правил поведения и форм организации не указал. Их приходится сейчас строить, создавать, вырабатывать самим. Мы начали с 10 % работников и дошли до 50 %. Но этого нам мало. На Кизеловских копях 3 с половиной тысячи рабочих. Благодаря болезням там, как и в армии, выходит на работу меньше 2 тысяч. При половине из них жены, которые им варят обед и т. д. Сравните и учтите это по сравнению с военными соответственными органами. Если вы подсчитаете число рабочих, которые выходят на работу на заводах и фабриках, по отношению ко всему числу взрослых рабочих и членов их семей, их обслуживающих, то % работающих у них окажется ниже 50. Стало быть, тот основной предрассудок, что милитаризованный труд непроизводителен, разбит опытом. Мы имеем организованную рабочую силу, которую мы применяем, приспособляем, изменяем. Стало быть, все в наших руках. А здесь у меня есть таблица еще более выразительная. Это – таблица производительности труда инженерного полка, который создан в Москве для заготовки дров. Главлеском установил норму: 4 с половиной человека на одну кубическую сажень. Здесь взята норма три рабочих дня на куб дров, т.-е. три человека. Норма Главлескома скоро была превзойдена. В январе месяце на куб дров было два и одна треть рабочих дня, в феврале – два и одна десятая, в марте один и одна пятая рабочего дня, т.-е. рабочий-солдат вырабатывал почти кубическую сажень дров в день, что является исключительно высокой производительностью. Это достигнуто благодаря учету индивидуальных особенностей каждого, пробуждением трудового честолюбия, выдачей премии работникам, т.-е., если говорить языком профсоюзов, это достигнуто гибким тарифом, приспособленным к индивидуальным изменениям производительности труда. Стало быть, вот задача, которую мы частично разрешаем и будем в дальнейшем разрешать гораздо лучше, чем сейчас.