— Как мне? — усмехнулась, а он кивнул:
— Извини за это. Но ты бы потянула. Сама знаешь, что потянула бы. Ты всю эту хрень в два счета раскрутила. Признайся.
— Потянула бы. И было и грязно, и бедно, и тяжело, а иногда и голодно. А еще было больно и страшно. И стыдно. Было много обид, злости, раздражения и негодования. И слез, крови, земли на руках, бессонных ночей и кошмаров. Много всего было, Влад, но это не означает, что после всего мне нужны деньги и власть.
— А что?
— Ты знаешь, — улыбнулась грустно и отвела взгляд, переводя тему: — Деньги нашли?
— Нашли. Никита не такой уж крепкий малый, запел, как соловей. Через мат, правда, пришлось фильтровать, но сути это не меняло. Это что касается его доли, а вот со второй половиной пришлось попыхтеть.
— Простите, — вздохнула, снова обнимая себя за колени и уставилась взглядом в одну точку, а он громко хлопнул в ладоши:
— Эй, на меня смотри, когда я с тобой разговариваю. И налей еще, я выпил уже сто лет назад. Хозяйка из тебя так себе, если честно.
— Можно подумать ты радушный прием мне устраивал каждый раз, — проворчала, поднимаясь и отвлеклась на процесс, а он продолжил:
— Начали выяснять, кто такой, откуда взялся. Он в доме в том же жил, особенно не скрывался. Паспорт в вещах, с нашего города, и, не поверишь, с той же конторы, что и Паньков. Сука, сидел прямо под носом.
— Не актер?
— Какой в жопу актер? — поморщился, сделал несколько глотков и продолжил с раздражением: — Обычный клерк, с Паньковым дружбу водил, жену его трахал, а с Серым, сука, соседи по даче. Соседи по даче! Это вообще нормально? Два каких-то урода жарили шашлыки на заднем дворе и решил обуть толпу народа на миллион зеленых. В голове просто не укладывается. Не знаю, кто из этих мудозвонов первым идею кинул, Серый клялся, что не он, что это все тот мужик, он просто повелся на бабки, черт попутал и все такое. Может, так, а может и нет. Этот сука всегда завистлив был и подл. В дела взяли только из-за дядюшки, там ювелирные, антиквариат, связи неплохие и бабки водятся, а начинали не скажу, чтоб на широкую ногу. Только давно это было, рожи примелькались, привыкли, на какие-то вещи перестали обращать внимание, что-то нормой стало.
— Но как они нашли Пономарева? Он же из другого города.
— У Кузнецова, это который Николай, актеришка доморощенный, брат в строительстве. Они как-то гоняли вместе, вроде по делам, на самом деле в бане попарится где-то за городом после деловой встречи. Там его и приметил, Пономарева не заметить сложно, а вот запомнить — затруднительно. Думаю, примерно в этот момент у него в голове что-то начало зарождаться. Братец его, кстати, тоже в деле, это он за рулем был, когда Пономарева перед поездом прихватили. А вот с Паньковым делиться никто не планировал изначально, он был разменной монетой. Так, кинули нам косточку для затравки, никто же не думал, что у нас в команде деваха появится, которая соображает лучше, чем мы все разом. Пока мы собачимся и присматриваемся друг к другу, они в сторонке отсиживаются и контролируют, куда нас все это заведет. Зря он тебе волосы обрезал. Так и сказал, прежде чем сдохнуть — одно неловкое движение и все коту под хвост.
Телефон в его кармане вибрировал уже минут двадцать практически без остановки, он не обращал на него внимания, я вздохнула и заметила:
— Кто-то тебя очень хочет, — на что он в миллионный раз загадочно ухмыльнулся и протянул:
— Да не меня. — Поставил бокал и поднялся. — Пойдем, проводишь.
— Уже? — надула губы, нехотя поднимаясь. Оставаться одной совсем не хотелось. — Мы только бутылку открыли, кто так делает?
— Жду с ответным визитом, — подмигнул и открыл дверь, бросив куда-то в сторону: — Не облажайся.
— Да пошел ты, — услышала знакомый голос, осторожно выглянула и тут же нырнула обратно, прижавшись к стене.
Вытерла вспотевшие ладони об футболку и попыталась дышать ровнее. Когда дверь начала медленно открываться, попятилась назад, сделав суровое лицо.
— Привет, пастилка, — поздоровался тихо и поставил увесистую сумку на пол.
— Привет, Витя. Ты с вещами? — хмыкнула, кивнув на нее, а он улыбнулся:
— Хотелось бы, но нет. Это бабки.
— Какие?
— Лишние. То есть теперь уже нет, потому что твои.
— Не нужны они мне, — поморщилась, отпихнув от себя сумку ногой. — Проваливай и забирай это дерьмо с собой.
— Помнишь, я тебя как-то спас?
— В который раз? — уточнила недовольно.
— В любой.
— Ну, помню. И что?
— Помнишь, ты спросила, хочу ли я, чтобы ты меня поцеловала?
— Помню, — ответила язвительно.
— Спроси еще раз.
— Нашел дуру, — насупилась, скрестив руки.
— Нашел, — ухмыльнулся и подошел ближе. — Тогда сам спрошу. Хочешь, я тебя поцелую?
— Нет, — ответила строго, а он поморщился. — Как тебе?
— Неприятно. А если по-честному? Я-то врал.
— А сам как думаешь? — съязвила, отворачиваясь. Он ласково развернул обратно, наклонился и поцеловал, а я отстранилась и предупредила на всякий случай: — У меня ничего не болит.
— Отличная новость, а то я уже начал чувствовать себя извращенцем, — пробормотал, снимая обувь и куртку и пытаясь не отрываться от меня одновременно.
Споткнулся об сумку, нервно отодвинул ее подальше и вздохнул, отстранившись.
— Перехотел? — уточнила язвительно.
Он только посмотрел мне в глаза, стянул футболку и в три секунды все, что было на мне, а потом долго убеждал в обратном и, скажем прямо, преуспел.
— Рассказать историю? — спросил, обнимая одной рукой, пока я разглядывала его татуировки, а я отмахнулась:
— Влад уже рассказал.
— Я другую. Как я полюбил сладкое. — Прижал к себе покрепче и продолжил: — Никогда особенно не любил, а тут только в руки взял, это, кстати, была пастилка, короче, в руках держу, она пахнет так вкусно, аж кишки сводит. Слюни подобрал, я ж крутой мужик и вообще тут не за этим, по делам приехал, а не в кондитерскую, а руки так и тянутся. Вообще, не люблю я все эти розовые сопли, у бабы помимо сисек должен быть мозг или хотя бы скромный намек на таковой, но ты удивила. Можно же дальше продолжать без метафор, я в них путаюсь?
— Можно, — улыбнулась, уткнувшись в него носом, а он выдохнул:
— Хорошо, а то я до сих пор не могу понять, про тебя ли Глеб говорил или все-таки про тачку, потому как когда я ему ее пригнал, он осмотрел со всех сторон и даже под капот заглянул.
Я прыснула и посмотрела весело, а он неожиданно посерьезнел.
— Ты чего? Вспомнил, что дверь поцарапал?
— Нет, — улыбнулся слегка и подтащил меня повыше. Поцеловал и пожаловался: — Знаешь, как тяжело уходить было утром? Больше похоже на экстренную эвакуацию. Главное — не смотреть. А ты такая сладкая, когда спишь, а когда обняла меня во сне, я чуть не спятил.
— У тебя отлично получается скрывать свои эмоции, — я сурово нахмурилась. — Знаешь, как обидно все это было?
— Почему?
— В смысле почему? — округлила глаза и приподнялась даже, чтобы проверить, серьезно ли он. — Ну ты придурок, Витя.
— Поясни.
— Ты историю рассказываешь, а не я, — проворчала, ложась обратно, — вот и рассказывай.
— Ты сбила меня с мысли.
— Тогда расскажи, откуда лишние деньги? Такое вообще бывает?
— Бывает, когда репутация стоит дороже, чем триста штук.
— У меня в коридоре валяется триста штук? В какой валюте?
— В долларах, разумеется, что мы, лохи какие-то? Короче, тот тип, что из другого города, который с запонками, его Серый ровно так же и нашел — просто безумно богатый мужик. Опасный, но не слишком умный. Обуть его оказалось плевым делом, то, что мы назвали репетицией, на деле было полноценной операцией. Успешной, между прочим. И быстрой: они управились за две недели и провели обе сделки почти одновременно. Но мужик с понтами, в нашем городе появился в роли спасителя, а не жертвы. Я вас, идиотов, научу как бизнес делать, чтобы вы не попадались на тупой развод. Рассчитывал, что первый бабки найдет, но не прокатило. А потом начали делить, я вопрос задаю: кто сколько вкладывал? Все объявили, а он молчит, только глаза полыхают. Ну, раз молчишь, значит ничего. На том и порешили. Потом с мужиками прикинули, Королев не в курсе, бабки нигде не учтенные, как делить будем? Единогласно на одного, и плюс наши благодарности, потому что без тебя мы и своих бы не вернули.