— Конечно, я уже все распланировал. Очень трогательно получилось, тебе бы понравилось.
— Я буду являться тебе в кошмарах, так и знай.
— Хоть где-то тебя увидеть, — фыркнул раздраженно. — А ужастики я люблю, ты же знаешь.
— Кстати, об ужастиках, — вдруг вспомнила о его маленьком увлечении и открыла фотографию Пономарева. — Насколько сложно изготовить нечто подобное на рожу, чтобы можно было снимать, как накладные усы?
— У меня ушло две недели, — ответил растерянно, беря у меня из рук телефон и внимательно разглядывая снимок. Витя подошел ближе и бросил на меня удивленный взгляд. — Черт, мелкая, откуда у тебя этот снимок? И второй вопрос — что за дерьмо происходит? Что-то мне нехорошо, — достал телефон и начал тыкать пальцем, а потом я услышала звук вызова.
— Чего? — буркнул Слава.
— О, ни хера, вся банда, — отозвался Глеб, а Ваня вздохнул:
— Можно не выражаться?
— Завалите, объявляю экстренный сбор. Мелкая вляпалась в какое-то дерьмо. Иди сюда.
Я подошла ближе и помахала всем рукой, увидев их в маленьких квадратиках на экране. Ваня расплылся в улыбке и погладил окладистую бороду.
— Привет, — улыбнулась, поняв, как сильно по нему соскучилась. Единственный, кто за годы ни разу не вспомнил то происшествие, но, уверена, изо дня в день замаливал наши грехи.
— Все в порядке? — спросил ласково, я кивнула, а все остальные нахмурились, кроме Глеба, который злобно прыснул.
— Короче, все немного в теме, а я пока знаю только, что ситуация дерьмо.
— Что у тебя?
— Помнишь мое увлечение на киностудии? Ну типа стрем этот делать для трупов в кадре? Стадии разложения я знаю отлично, ну, как кожа кусками отваливается, струпья когда начинают появляться и…
— Прекрати, — взмолилась, едва сдерживая тошноту и зажимая рот рукой, все разом ухмыльнулись, кроме Вани, благодушно покачавшего головой.
— Короче, три месяца назад на студию пришел один тип. Хочу, говорит, снять ролик для своей компании, но надо чтоб все натурально было. Заплачу, говорит, любые бабки, лишь бы об этом не узнали, потому что это реклама какой-то процедуры. Нужно чтобы рожа выглядела как после бомбежки и пару промежуточных вариантов. Все рожи покривили, ну а мне похер, что за лохи на это поведутся, согласился. Да и интересно, такое еще не делал. Надо, говорит, чтобы можно было снять и прилепить заново, неизвестно сколько дублей понадобится и что-то вроде интервью снять нужно, короче, не быстрый процесс. И тут приходит наша краса Аленушка и тыкает меня носом в того же мужика, с которого я все это лепил. Дерьмо? Дерьмо.
— Дерьмо, — согласились все хором, включая Ваню и Витю.
— Отсюда у меня вопрос: мне ее упаковать сразу и отправить в последний путь или отпустить с миром?
— Упаковать, — без колебаний ответили Слава с Глебом.
— Так, мнения разделились, — поморщился, задумавшись. — Здоровяку можно доверить или это очередной надутый индюк?
— Можно, — кивнул Глеб, а Слава пожал плечами, но потом кивнул:
— Сойдет.
— Спасибо, мужики, — отозвался Витя язвительно, — в самое сердце.
— Стой там молча, пока тебя самого не упаковали, — рыкнул Глеб, а Ваня снова вздохнул:
— Если будет плохо, жду у себя.
— А если будет хорошо?
— Помолюсь, чтобы это было так. Кстати, у меня служба. Алена, был рад тебя видеть. Тебе очень идет новая стрижка.
— Спасибо! — сказала громко и посмотрела сразу на всех с укором.
— Никто не говорил, что плохо, — проворчал Слава. Ваня отключился, а Глеб почесал бровь, а потом позвал:
— Эй там.
— Это вы там, — усмехнулся Витя, подходя ближе и вставая у меня за спиной. Смотреть в камеру ему это, впрочем, не помешало.
— Потянешь?
— Альтернатив нет, — пожал плечами Витя, а Глеб хмуро кивнул.
— Лапуля, ты где? — услышала голос Вики где-то на заднем плане, Слава бросил взгляд назад и прошипел в камеру, ухмыляясь:
— Ладно, мне еще кредит за машину выплачивать, — все усмехнулись, а он отключился.
— Что-то стремно ее отпускать, — поморщился Семен.
— Попробуй задержи, — прыснул Глеб раздраженно и тоже отключился.
— Шутка с местом на кладбище уже не такая смешная, — посмотрел Семен виновато, а я пожала плечами. — Я думал, ты влюбилась, потеряла голову и счет времени, а тут какая-то херня.
— Ну, вообще, ты угадал, — хохотнула нервно, — именно с этого все и началось.
— Не понял, — нахмурился, покосившись на Витю, который все еще стоял за моей спиной, а я махнула рукой:
— Не в него.
— Не понял, — нахмурился еще сильнее, делая шаг назад, — что ты мне лечишь.
— Семен, — поморщилась, а он прикусил язык и сменил тему:
— Короче, что за тип — не знаю. Все, что могу сказать — довольно противный. Но ты же знаешь, мне вообще живые редко нравятся. Вот он, — и ткнул пальцем в Витю, — не нравится.
— Давай из красного дерева, — вздохнул Витя, — чтоб лежать, как король. И в плечах чтоб не жал, ненавижу, когда тесно.
— Ладно, может я еще передумаю, — ухмыльнулся Семен и достал тряпочный сантиметр из кармана, а потом деловито обмерил Витю, записав параметры в блокнот, а рост прикинул по себе.
— В твоем городе становится все более неуютно, — заметил Витя ворчливо.
— Любишь кататься, люби и саночки возить, — хохотнул Семен, а Витя вспыхнул:
— Я это саночки, вашу мать! — Прервал сам себя и шумно выдохнул. — Что про мужика вспомнить можешь? Тачку его видел может? Как расплачивался?
— Ты на саночки-то нападки не делай, — пропел Семен между делом, — хорошие саночки, новые, не битые, не крашеные.
— И битые, и крашеные, но суть не в этом. Давай по делу, мужик. Этот тип с фотографии вполне еще может быть жив, а у него жена с пятилеткой.
— Что ты мне лечишь? — закатил глаза Семен. — Дело всегда в бабках.
— Не для саночек.
— Так это я саночки?! — возмутилась, наконец-то начав понимать эти глупые метафоры. — Вы охренели?!
— Для нее может и нет, — ответил Семен ледяным тоном, а меня бросило в жар от воспоминания. Обмахнулась рукой и отошла от них, устроившись на стуле. Семен тут же подорвался и присел рядом, заговорив с заискивающей интонацией: — Маленькая, водички?
— Ты самый маленький, — ухмыльнулась, приходя в себя, а он прыснул:
— Я самый младший, а самая мелкая — ты. У мужика этого говор был как у твоего верзилы. Думаю, они из одного города, искать надо там. Глаза серые, взглядом впивается так, что хочется в морду дать, просто так, на всякий случай. Скулы широкие, губы в ниточку и родинка на лбу слева, здоровая такая, коричневая. Просил учесть при изготовлении. Типа, чтоб смотрелось естественно все, особенно когда говорил, чтобы при интервью на камере никто не подкопался, что где-то что-то отходит. Короче, повозился я прилично. На себя прикинул — жопа, а не лицо. Как с таким люди живут вообще?
— У него жена и дочь красавицы, — заметила ехидно, а он передернул плечами.
— Короче, это самое стремное, что я делал. И ты должна понимать, если будет совсем труба — мы тебя похороним. И мужика твоего, если надо будет.
— Спасибо, это так мило, — скривилась, поднимаясь. — Пойдем мы. Бомжа еще искать.
— Бомжей не надо искать. Ставишь пару бутылок водки на бордюр, туда же закусь, и они налетают, как голуби на хлеб.
— Мысль, — кивнул Витя, протягивая руку. — И ручки бронзовые.
— Бабки то есть?
— На два гроба наскребу, — ухмыльнулся в ответ и пошел на выход, а я торопливо поцеловала Семена и догнала его на улице.
Витя сел в глубокой задумчивости в машину, а когда я устроилась рядом, повернулся и посмотрел как-то странно.
— Чего? — напряглась, а он мотнул головой:
— Ничего. Поехали за водкой.
— Надо позвонить, — поморщилась, беря в руки телефон.
Набрала Славку, тот отозвался почти сразу, но дышал слишком тяжело:
— Все в порядке?
— Я скажу мужичку на вокзале что с твоего позволения и указа, — пробормотала быстро, а он ответил шепотом: