Литмир - Электронная Библиотека

— Остановитесь, Глеб Фролович! — неожиданно твёрдо прозвучал голос матери.

Молодой человек замер у самой двери, держась за бронзовую ручку.

Княгиня Долгополая поднялась с кресла, расправила складки платья и убрала кружевной платок в сумочку. Её лицо оставалось бледным.

— Возьмите себя в руки, сын мой, — властным тоном произнесла женщина. — Вам предстоит стать князем, так что ведите себя соответствующе!

Глава 17

Едва за спиной Глеба Долгополого закрылась дверь аудитории, как по рядам адептов прокатилась волна приглушённого гула. Студенты переглядывались, вытягивали шеи и строили догадки одна нелепее другой.

Сидевший слева от меня Мишка Морозов наклонился к моему плечу и, прикрыв рот ладонью, прошептал:

— Слушай, Елисей, а чего это батя такой хмурый припёрся? На нём же лица нет! И Глебушка наш дерганый какой-то, бледный весь, руки трясутся… Неужто его вчерашние фокусы в Химках всплыли?

— Сомневаюсь, Михаил, — ответил я, задумчиво постукивая кончиком ручки по раскрытой тетради. — Тут что-то другое…

Причём я-то как раз прекрасно знал, что именно произошло этой ночью и по какому поводу Долгополого-младшего позвали в деканат. Более того — я с утра ждал начала марлезонского балета!

По моим расчётам сейчас должна была разыграться настоящая шекспировская драма со слезами, проклятиями и клятвами кровной мести. Накачанный ненавистью Глеб просто обязан был сорваться с катушек! Он должен примчаться обратно и бросить мне в лицо перчатку вызова при всех.

А вот дальше уже наступало время для моего коронного выхода с тузом в рукаве!

Пётр Васильевич Свободин постучал указкой по кафедре, призывая разболтавшуюся молодёжь к тишине, и снова вернулся к плакату со схемой нервных узлов Костяного Паука.

Однако продолжить лекцию старому ветерану сегодня было явно не суждено.

Не прошло и пятнадцати минут, как в коридоре вновь дверь аудитории распахнулась без стука. И на пороге во второй раз за утро выросла фигура Кирилла Матвеевича Морозова.

Вот только если недавно отец друга выглядел озабоченным, то сейчас он напоминал грозовую тучу. Желваки на скулах боярина ходили ходуном, губы сжались в узкую линию.

Он нашёл меня взглядом на среднем ряду и произнёс:

— Господин Ярославский! Прошу вас собрать вещи и выйти в коридор.

Десятки голов повернулись в мою сторону.

Сидевшая через проход Любава Шумилова приподняла соболиную бровь и, не удержавшись, поинтересовалась:

— Простите великодушно за любопытство, Кирилл Матвеевич, а нас сегодня всех будут выводить из зала по одному? Или это какая-то особая привилегия для избранных?

Морозов-старший метнул в сторону первой красавицы курса суровый взгляд.

— Если возникнет государственная необходимость, госпожа Шумилова, то выведут всех по одному, — отрезал боярин. — А пока я попросил бы вас заниматься своим непосредственным делом — учёбой. Елисей Святославович, не задерживайте.

— Ну что ж, господа адепты, извините великодушно — дела государственной важности зовут, придётся покинуть вашу тёплую компанию! — с кривой ухмылкой проговорил я, закинул конспект в сумку, а саму сумку повесил на плечо.

Прежде чем выйти из-за парты, я взглянул на напрягшегося Мишку и сидевшую чуть поодаль Мизуки Сато. Японочка о уловила перемену в атмосфере: её пальцы под столом сместились к бедру, а в тёмных раскосых глазах промелькнул немой вопрос — мол, начинаем шуметь сейчас или подождём?

Я едва заметно качнул головой и подмигнул друзьям. Отставить панику на корабле! Мы люди законопослушные, посмотрим сначала, какие карты нам предъявят в деканате.

Выйдя из аудитории в залитый утренним солнцем коридор, я поравнялся с Морозовым-старшим.

Однако Кирилл Матвеевич даже не подумал вести меня наверх, к кабинету ректора, куда увели Глеба. Вместо этого он широким шагом направился к мраморной лестнице, ведущей на первый этаж. К центральному вестибюлю!

Вот тут у меня внутри нехорошо заныло ведарское чутьё.

— Кирилл Матвеевич, а что, собственно, происходит? — спросил я, спускаясь рядом с ним по широким ступеням. — Почему мы идём вниз, а не в деканат? Глеб уже успел устроить истерику?

Боярин шагал вперёд и словно не слышал моих слов. Мы миновали последний пролёт, свернули за гранитные колонны холла, и я увидел встречающую делегацию.

У самого выхода, возле рамок магического контроля, застыли двое крепких мордоворотов в тёмно-синих мундирах Имперской Службы Безопасности. У обоих на плечах виднелись капитанские погоны. Они буравили меня немигающими взглядами.

Один из безопасников, коренастый бритоголовый крепыш с квадратной челюстью, которой впору было чугунные рельсы перекусывать, при нашем приближении сделал шаг вперёд и отчеканил:

— Господин Елисей Святославович Ярославский? Нам приказано сопроводить вас в центральное управление Имперской Службы Безопасности для дачи показаний по делу особой важности.

Я остановился в двух шагах от парочки и оглядел их с ног до головы. Форма сидела ладно, с иголочки, на поясах стандартные кобуры с табельным оружием, на лацканах красовались серебряные значки ведомства. Но вот что-то неуловимое в их позе и ауре живицы царапнуло моё восприятие. Слишком уж взвинченными они выглядели для следователей, приехавших за знатным студентом.

— Вот как? Прямо-таки в центральное управление? — протянул я, засовывая одну руку в карман брюк. — Ну, раз приказано, то спорить с властями не в моих правилах. Только позвольте хотя бы один звонок сделать — предупрежу своих людей и отца, чтобы не волновались и не поднимались по тревоге.

— Вы не арестованы, а лишь приглашены на беседу, поэтому можете звонить кому угодно, — ответил второй офицер, худощавый субъект с шрамом через левую бровь и цепкими крысиными глазками. — Однако прошу вас не затягивать и проследовать за нами к служебному транспорту. Время не ждёт.

Я повернул голову к Морозову-старшему, ожидая, что уж он-то сейчас вставит своё веское боярское слово или хотя бы пояснит расклад.

Но Кирилл Матвеевич отвёл взгляд в сторону, уставившись в стрельчатое окно, и виновато проговорил:

— Елисей… Не спорь с офицерами. Так будет лучше для всех. Наверху сейчас… очень накалённая обстановка. Поезжай с ними, ответь на вопросы следователей и ни о чём не беспокойся.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — мысленно присвистнул я, глядя на отвернувшегося союзника. — Ни хрена себе „ни о чём не беспокойся“! Ни словечка толком не объяснили, никаких бумаг или ордеров под нос не сунули, а просто сдали с рук на руки и говорят: езжай, парень, с ветерком! Куда езжай? Зачем езжай?»

— Прежде чем выйдем к машине, прошу вас сдать холодное оружие и боевые артефакты, господин Ярославский, — потребовал капитан с широким подбородком, протягивая широкую ладонь.

Я снова вопросительно посмотрел на Морозова. Тот вздохнул и хмуро кивнул — мол, отдай, Елисей, не лезь в бутылку.

Ну ладно, забирайте железку, если вам от этого спаться спокойнее будет. Нашли чем напугать старого ведаря! Будто я без ножа голыми руками за себя постоять не сумею! У меня ещё и кое-что позажигательнее найдётся!

Расстегнул ремешок креплений на поясе, снял кожаные ножны с верным клинком и передал их Кириллу Матвеевичу. Пусть лучше фамильная вещь у проверенного человека полежит, чем у казённых прихвостней в вещдоках затеряется.

Капитаны переглянулись. Мне показалось, что второй чуть выдохнул с облегчением.

Выходя из прохладного вестибюля на залитое майским солнцем крыльцо, я набрал номер начальника своей гвардии.

Трубка снялась после первого же гудка:

— Слушаю, Ваша Милость!

— Гордей, приём. Слушай меня внимательно и не перебивай, — проговорил я, спускаясь по гранитным ступеням под конвоем двух «синих мундиров». — Меня сейчас забирают с пар двое сотрудников Имперской Службы Безопасности. Похоже, везут в управление на допрос по вчерашним делам. Сажают в свой транспорт на внутренней стоянке.

39
{"b":"982691","o":1}