Улыбка сползла с моего лица. Внутри будто ледяная пружина сжалась до предела.
— Подождите-ка… Что вы сейчас сказали⁈ — я подался вперёд, впиваясь взглядом в лицо бритоголового. — Генерал Михаил Петрович Серебряный… покончил с собой⁈ Когда⁈
Тот самый благородный генерал, который перед Великой Ордалией не побоялся пойти против княжеского слова и поддержал наше с Ефросиньей Степановной право на доказательство невиновности! А также почти что обвинил князя Долгополого в связях с Опасными землями. И пусть у нас ничего не вышло, но он стоял на своём до конца!
Человек старой закалки, кремень с несгибаемой волей и незапятнанной честью! Да чтобы такой вояка сам в петлю залез⁈ Чушь собачья!
— Вчера вечером нашли в собственном особняке, — буркнул квадратнобородый. — Не выдержал старик позора и давления после ваших выходок. Залез в полную ванну и бросил включённый в розетку электрический фен…
— То есть… он умер от удара электрическим током? — переспросил я.
— Прошу вас немедленно замолчать, господин Ярославский! — рявкнул шрамированный и пнул носком ботинка основание моего кресла, одновременно бросив предупреждающий взгляд на своего слишком разговорчивого напарника. — Отставить разговоры! Обо всём, что вам положено знать, вы узнаете на месте у старшего следователя!
Я промолчал и откинулся обратно на спинку сиденья. Прикрыл глаза.
Вот, значит, как… Электрический фен в ванной у боевого генерала Империи, который на своём веку десятки Прорывов на Рубеже закрыл…
Да у него на затылке три волосинки в два ряда росло — сушить там феном было нечего!
Да тут и слепому кроту понятно, чьих лап это дело!
Проклятый Генерал Ночных Хищников продолжает зачищать поляну вокруг нас. Убирает всех, кто так или иначе проявлял симпатию к роду Ярославских или мог помешать его планам в верхах! Убил старика разрядом молнии, а для отчётов криминалистов обставил всё как нелепое бытовое самоубийство!
Что же касается упоминания о «спивающемся в Подмосковье» полковнике Завьялове… Тут я поморщился.
Эта пьяная легенда Валерьяна Николаевича сработала даже слишком хорошо — в неё поверили не только рядовые оперативники ИСБ, но и мои собственные близкие! Ведь полковник с самого начала нашей тайной кооперации взял с меня железное слово: о том, что он ведёт негласную слежку за Долгополым, не должна знать ни одна живая душа!
Я не рассказал об этом ни Мишке Морозову, ни Мизуки, ни Гордею, ни даже собственному отцу!
Сделано это было по всем правилам суровой конспирации: Святослав Васильевич должен был предстать перед очами Императора и дознавателей Тайной канцелярии. И чтобы глава рода Ярославских мог под любыми проверочными артефактами правды клясться Государю, что не имеет ни малейшего понятия о судьбе князя Долгополого, его неведение должно были быть стопроцентно искренним!
Вот только сейчас эта секретность выходила мне боком.
Глава 18
Котелок варил на бешеных оборотах, просчитывая варианты. Если Фрол Терентьевич по какой-то причине до сих пор не объявился живым и здоровым, значит, официально он числится погибшим в ночном взрыве на Варшавском шоссе. И весь гнев силовиков сейчас обрушится на нашу семью!
Конечно, Завьялов клятвенно обещал зачистить место покушения и убрать любые подброшенные улики, указывающие на наш род. Но почему тогда меня сейчас так резво везут в казематы?
Ответ напрашивался только один: моё проклятое алиби на два часа ночи!
Его нет!
Я вместе с Мизуки Сато и Мишкой Морозовым находился на северной окраине, в Химках, и шинковал огненными серпами охрану на складах Светлейшего князя Романова, пока вытаскивал из плена Алёнку с Матрёшкой!
Сказать следователям правду на допросе? Мол, господа хорошие, не жёг я никакого Долгополого на Варшавке! Невиноватый я! Ведь в этот час в другом конце области незаконно проник на закрытый объект двоюродного брата Императора и положил там полтора десятка вооружённых мужиков⁈
Ага, прям щас! Отличное оправдание, ядрёна медь!
Это всё равно что на суде откреститься от кражи кошелька, сознавшись, что находился на ограблении государственного банка с мокрухой! За ночной налёт на владения Романовых нас с Мишкой и Мизуки по головке точно не погладят. Сразу пришьют вооружённый мятеж и терроризм!
И потом доказывай, что мы всего лишь освобождали девчонок…
М-да… прокол.
«Ну что ж, Елисей Святославович, хрен редьки не слаще, — резюмировал я про себя. — Значит, если дело дойдёт до официального протокола, пойдём в глухую, непробиваемую несознанку! Буду стоять на своём: весь вечер и всю ночь спал в своей постели на базе в Балашихе. Утомился после утреннего боя на водохранилище! Никуда не выезжал, никого не видел, ничего не слышал! Гордей, Степан, Алёнка, Матрёшка и два десятка моих гвардейцев под присягой подтвердят каждое слово, а записи с внутренних камер базы мы при необходимости предоставим. Пусть попробуют доказать обратное!»
Выстроив в голове линию защиты, я чуть повернул голову и скосил взгляд на узкую полоску лобового стекла, видневшуюся сквозь решётчатое окошко в перегородке за спиной водителя.
Микроавтобус уже минут двадцать летел на приличной скорости, то и дело резко перестраиваясь из ряда в ряд.
И вот тут я нахмурился.
Позвольте-ка… Центральный комплекс зданий Имперской Службы Безопасности располагался на Лубянской площади. От нашей Академии до них по утренним улицам было ехать от силы минут десять-пятнадцать через Бульварное кольцо!
А за лобовым стеклом фургона вместо знакомых исторических фасадов центра сейчас мелькали серые бетонные эстакады Третьего транспортного кольца, ржавые железнодорожные пути и мрачные силуэты каких-то заброшенных заводов на юго-востоке! Мы уходили всё дальше от центра в сторону глухих окраин!
Я перевёл взгляд с окошка на сидящих передо мной «капитанов».
И только сейчас, приглядевшись к ним в полумраке салона, я заметил две крохотные детали, от которых все кусочки мозаики со звонким щелчком встали на свои места.
Во-первых, из-под затянутого воротника форменной рубашки бритоголового крепыша, выглядывал краешек татуировки, выполненной синевато-чёрными чернилами.
Строго говоря, в открытом доступе нет официального документа ИСБ, который бы прямо запрещал татуировки для сотрудников. Однако существует устав и кодекс чести, которые предъявляют высокие требования к внешнему виду военнослужащих и сотрудников. Опрятность, аккуратность и следование установленным нормам — вот что ценится в первую очередь.
На практике при отборе кандидатов действует ряд негласных правил. Татуировки, которые можно скрыть под одеждой (на груди, спине, плечах), обычно не становятся проблемой, если их содержание нейтрально. А вот рисунки на кистях рук, шее, лице — это уже серьезное препятствие.
Почему? Потому что их невозможно скрыть при ношении форменной одежды, а подобный внешний вид не соответствует образу сотрудника спецслужбы!
Да и краешек татуировки выглядит знакомо…
А во-вторых — их обувь! Вместо уставных кожаных полуботинок столичного гарнизона на обоих мужиках были надеты тактические берцы с усиленным стальным носком!
Это было незаметно, когда они стояли, но вот когда сели, и брючины поднялись…
— Господа офицеры, — нарушил я тишину салона. — А вы ведь в самом начале вроде бы приглашали меня прокатиться в центральное управление ИСБ на Лубянку? Или у меня с утра топографический кретинизм разыгрался, и Лубянская площадь за ночь переехала в промзону за Волгоградским проспектом?
В салоне повисла пауза.
Шрамированный чуть подался вперёд, его правая рука, будто невзначай, скользнула к кобуре на поясе.
— Маршрут движения определяется оперативной обстановкой, господин Ярославский, — процедил он. — Вас везут на закрытый загородный объект ведомства. Сидите смирно и молчите, если не хотите проблем.
Я усмехнулся, глядя в его бегающие крысиные глазки, а затем размял затёкшую шею до звонкого хруста в позвонках: