— Что я — раскаялся⁈ — Долгополый издал короткий смешок, полный злого сарказма. — Не смешите мои седины, полковник! Люди моего круга не каются, как гимназистки на исповеди!
— Называйте это как угодно: раскаянием, прагматизмом или страхом за собственную шкуру — суть от этого не меняется, — парировал бывший безопасник. — Я не знаю, что именно увидел в вашей душе Елисей. Но вчера днём, когда я узнал о нападении на него у водохранилища и о том, что убийца в балахоне вопил «Во славу рода Долгополых!», я позвонил ему. И знаете, что он мне сказал?
Князь настороженно прищурился.
— Он сказал: «Валерьян Николаевич, это не Фрол Терентьевич. У старого князя другой почерк, он бы не стал устраивать такой дешёвый цирк с выкрикиванием собственной фамилии. Для всех нас пытаются стравить, а это значит, что следующей целью станет сам Долгополый. Приготовьтесь вытаскивать князя из петли, сегодня ночью его попытаются убрать и повесить труп на наш род».
Завьялов развёл руками и криво ухмыльнулся:
— И ведь как в воду глядел, шельмец! Всё сошлось! Хорошо, что у меня в областном морге старый приятель патологоанатомом сидит — успели мы к вечеру подобрать невостребованного жмура вашей комплекции. На замену вас пришёлся как нельзя лучше. И эликсир тоже пришёлся очень кстати. Без него даже ваша стихия Земли не смогла бы помочь! Признайтесь, господин Долгополый, без участия Ярославского-младшего мы бы сейчас не пили чаёк. Пусть хреновый, но зато пьётся живыми людьми!
Фрол Терентьевич вздохнул, отвернувшись к тёмному окну. На его лице проступила мрачная тень. Была атака. Было превращение в камень и… Эликсир сработал великолепно, превратив тело князя в единое целое. Уже потом, когда дрон улетел, а Завьялов вытащил каменное тело из догорающего автомобиля, в машину поместили неизвестное тело. А на палец того неизвестного даже надели фамильный перстень…
И только недавно действие эликсира ослабело, превратило каменное тело обратно в живое. Так Долгополый и оказался на квартире Завьялова.
— Парней моих жалко… — обронил он, и в голосе старого циника впервые за весь разговор прорезалось что-то человеческое. — Егора, Кузьму и водителя Степана. Пятнадцать лет верой и правдой мне служили. Хорошие были ребята. Верные до последнего вздоха.
— На войне без потерь не бывает, Ваша Светлость, — произнёс Завьялов, поднимая кружку. — Они были воинами и приносили вам Клятву верности. Они знали, на что шли, и с честью исполнили свой долг до конца, подарив вам шанс нанести ответный удар. Так сделайте же так, чтобы их гибель не оказалась напрасной!
Князь кивнул, сжимая и разжимая кулаки, а затем прошептал, словно всё ещё не до конца веря в реальность происходящего:
— Неужели всё это… придумал и организовал Глеб? Сам⁈
— Не сам, конечно. Кишка у вашего наследничка тонка такие многоходовки в одиночку проворачивать, — жёстко ответил полковник. — Но спусковой крючок нажал именно он. Когда вы закрыли ему доступ к родовым счетам и запретили лезть к Ярославским, обиженный мальчик решил поиграть во взрослого. И за вашей спиной вышел на связь с тем самым Генералом Ночных Хищников, которому вы перед этим указали на дверь!
При этих словах Фрол Терентьевич резко дёрнулся и вскинул голову, уставившись на Завьялова с плохо скрываемым шоком.
Перед внутренним взором князя как наяву промелькнул недавний эпизод. Ночь в его загородном охотничьем поместье. Погасшие разом охранные артефакты, скулящие в вольерах волкодавы и безмолвная высокая фигура в чёрном балахоне. Фигура, что материализовалась посреди его закрытого кабинета из клубов сизого дыма.
Тогда посланник Госпожи не просил — он требовал. Требовал отдачи ресурсов корпорации Долгополых, требовал помощи в открытии Прорывов для переброски тварей под Москву и требовал продолжить войну с Ярославскими до полного истребления. И тогда Фрол Терентьевич, глядя в чернильную тьму под капюшоном, впервые в жизни нашёл в себе смелость сказать тварям твёрдое «нет».
Глава 16
— Откуда вы… — пересохшими губами начал было князь, но тут же осёкся, вспомнив про микросхему на столе, и мрачно покачал головой. — Впрочем, можете не отвечать. Да… В этот раз я действительно отказал Генералу.
— И что же заставило вас проявить такую принципиальность, Фрол Терентьевич? — с прищуром поинтересовался Завьялов. — Ведь раньше-то вы, помнится, не особо брезговали принимать подарки из-за Рубежа?
Долгополый поджал губы. Он посмотрел в глаза Завьялова, который с усмешкой смотрел в ответ. Во взгляде читалось откровенное: соврёшь или нет?
— А то и заставило, что у меня открылись глаза! — зло выплюнул Долгополый. — После того, что произошло на Ордалии с проклятым оборотнем, я понял простую истину: с Опасными землями невозможно договориться на равных!
— Да, мы для них не ровня!
— Им не нужны союзники среди людей, какие бы золотые горы и титулы наместников ни сулили! Они смотрят на нас как на скот на бойне! Твари вовсе не настроены оставлять в живых кого бы то ни было. Отработаешь ресурс, оступишься хоть на шаг — и тебя пустят на корм без малейших колебаний! Я сказал Генералу, чтобы он убирался вон из моих владений и что все наши старые договорённости аннулированы… И, как видите, смертный приговор не заставил себя долго ждать.
Завьялов удовлетворённо кивнул:
— Ну вот, наконец-то мы слышим речь трезвого государственного мужа, а не ослеплённого амбициями заговорщика. Значит, раньше вы всё-таки принимали самое активное участие в работе с Опасными землями, верно?
Взгляд Фрола Терентьевича заледенел. Многолетняя привычка аппаратной борьбы и круговой поруки сработала сама собой. Поняв, что в порыве откровения наговорил лишнего перед бывшим полковником, князь тут же ушёл в глухую несознанку.
— Я совершенно не понимаю, о каком таком «участии» вы сейчас толкуете, Валерьян Николаевич, — официально-протокольным тоном отрезал Долгополый. — То, что рядом со мной несколько недель скрывался Высший оборотень, принявший личину покойного князя Степана Преображенского — это трагическая случайность! Тварь обладала уникальной магией изменения плоти, она прошла даже проверки безопасности на въезде в столицу! Многие достойные люди обманулись этой личиной, и я в их числе! Опасные земли умеют хранить свои тайны. Так что ставить мне в вину чужое коварство по меньшей мере нелепо!
Завьялов смотрел на это переобувание в воздухе и только весело скалил зубы. Старого горбатого лиса могила исправит: даже в бегах, без гроша в кармане и будучи официально мёртвым, князь продолжал играть!
— Ну да, ну да, чистейшая случайность и невинная доверчивость, — протянул полковник. — Вот только я, грешным делом, за последние полгода заметил одну поразительную закономерность, господин Долгополый: почему-то все эти «случайности» из Опасных земель постоянно вертятся исключительно вокруг вашей сиятельной персоны и вашего бизнеса!
— Это грязный поклёп и провокация политических недругов! — чеканно произнёс Фрол Терентьевич. — Род Долгополых никогда не сотрудничал с врагами Короны!
— А мне вот почему-то кажется, что с точностью до наоборот, — усмехнулся Завьялов. — Впрочем, не напрягайтесь так, Ваша Светлость, диктофона под столом нет, а в суд я эти разговоры не понесу. Считайте, что это всего лишь мои догадки. Мои и Елисея Святославовича.
Князь угрюмо засопел, но промолчал. Спустя пару секунд сам задал вопрос, который не давал ему покоя:
— Кстати об этом… Почему вы чуть ранее выразились так странно: «избавиться от нового посланника Госпожи»? Разве они тут раньше уже бывали?
Валерьян Николаевич посерьёзнел. Усмешка сползла с его лица, уступив место суровой сосредоточенности человека, который своими глазами видел изнанку тайной войны. Он загнул толстый палец на левой руке:
— А вы сами посчитайте, Фрол Терентьевич. Давайте вспомним хронологию с осени. Эпизод первый: склады опального боярина Мезинцева в Балашихе. Там, среди подвалов с нежитью, обнаруживается первый боевик из клана Ночных Хищников в ранге Высшего, который руководил выращиванием Курганного Мертвяка. И кто его там упокоил? Младший Ярославский со своими людьми.