Долгополый снова поджал губы. Был этот момент. Был…
Полковник загнул второй палец:
— Эпизод второй: Суд Чести на Императорской Арене против того же Мезинцева. Против Елисея выставляют бойца Голиафа! И снова Ярославский побеждает тварь!
В тот раз Мезинцев едва не выдал князя. Судьба Долгополого прошла по самому кончику ножа.
Третий палец согнулся:
— Эпизод третий: таинственная девка, которая уничтожила двоих моих бойцов ИСБ! Тогда она так воздействовала на Рязанцевых и старшего сына Ярославских, что столкнула их лбами. И снова Ярославский-младший выказал невероятную сноровку и смог победить её при помощи брата.
Завьялов перевёл дух и поднял четвёртый палец:
— А уж про так называемого Чернобая… У моих бывших коллег в архиве пухнет несколько совершенно секретных томов расследования! И заметьте, Ваша Светлость: вся эта нечисть раз за разом целенаправленно била в одну и ту же точку! Они пытались сломить и уничтожить именно род Ярославских!
Фрол Терентьевич слушал этот перечень, мрачнея с каждым словом. Многое из того, о чём говорил полковник, он знал изнутри. Однако услышать всю картину целиком из уст бывшего полковника ИСБ было сродни ледяному душу.
Значит, за этими существами следили, о них знали…
— И наконец, вишенка на торте! Высший оборотень-алхимик под личиной Преображенского, — подвёл итог Завьялов. — Тварь, которая сидела в сердце Империи, пила чай с приближёнными Дворца и готовила почву для глобального удара. Если бы младший Ярославский не вытащил его за ушко да на солнышко на Ордалии и не снёс ему башку… страшно даже представить, сколько ещё таких оборотней сейчас разгуливало бы по Москве! Наверное, именно тот бой на Арене окончательно убедил меня, что этот парень прав. Какими бы жёсткими методами ни действовал Елисей Святославович, он сражается за выживание нашей Империи, а вовсе не за мелкие боярские привилегии.
— И поэтому вы организовали обыск в моём доме? — хмыкнул Долгополый. — И ведь ничего не нашли… Тогда вы тоже ему поверили!
Полковник вздохнул и о резюмировал:
— Я поверил Ярославскому-младшему, когда он сказал, что на вас будет совершено покушение. Схема-то у Генерала Ночных Хищников разыграна как по учебнику диверсионной войны! Судите сами: утром на трассе он сам нападает на наследников Ярославских и Рязанцевых, выкрикивает вашу фамилию. Днём группа наёмников громит вашу строительную базу в Беседах с воплями «Во славу Ярославских!» Параллельно похищает прислугу Елисея, чтобы ночью выманить парня с базы и лишить его алиби!
Долгополый вздохнул. Завьялов выложил на замызганный стол металлическую бляшку с изображением летящего феникса.
— И в тот же самый час на Варшавском шоссе показательно сжигают вас, подбросив к обломкам машины родовой знак Ярославских! Всё ведёт к одной цели: убрать вас как дерзкого слугу, отказавшегося служить Госпоже, и одновременно руками разозлённого Императора стереть в порошок род Ярославских. Убрать их как главных подозреваемых, у которых был мотив для кровной мести!
Фрол Терентьевич провёл ладонью по лицу, словно стёр невидимую паутину. Смертельная красота и цинизм вражеской комбинации не оставляли никаких сомнений. Его пустили в расход как отработанную пешку. Устранение, обвинение и устрашение.
Неплохая комбинация!
Однако даже сейчас старый князь не изменил себе. Подняв голову, он посмотрел на безопасника холодным взглядом:
— Вы очень красиво и убедительно рисуете картину, Валерьян Николаевич. Вам бы романы писать на пенсии. Однако при всём уважении, ваши слова о моих прежних контактах так и остаются всего лишь словами и домыслами. Я по-прежнему утверждаю, что не ведаю, о каком сотрудничестве с Опасными землями вы говорите.
Завьялов весело рассмеялся и хлопнул ладонью по колену:
— Да уж, Фрол Терентьевич, кремень-человек! Я, признаться, и не думал, что с вами будет легко и вы тут же броситесь мне на шею с чистосердечным признанием! Ну да и чёрт с ним, с прошлым — пусть оно остаётся на вашей совести. Главное, что вы остались живы. И за это, когда вся эта заварушка закончится, вы вполне можете сказать человеческое «спасибо» Елисею Святославовичу. Да-да, не кривитесь так! Именно подойти и сказать «спасибо» мальчишке, которого вы полгода пытались сжить со света! Думаю, от одного вежливого слова ваш княжеский язык не отсохнет.
Долгополый со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы, но промолчал, соглашаясь с горьким уколом. Спустя несколько секунд он спросил:
— Чего конкретно вы и Ярославские хотите от меня взамен? Зачем вы вообще вытащили меня с того света? Проще ведь было позволить Генералу сжечь меня — одним врагом для рода Ярославских стало бы меньше.
Лицо полковника Завьялова стало серьёзным.
— Затем, Фрол Терентьевич, что мёртвым вы принесёте пользу только червям и нашим общим врагам за Рубежом, — ответил он. — А живым вы поможете нам выследить и уничтожить этого Генерала Ночных Хищников. Вы знаете внутреннюю кухню тех, кто помогал тварям легализоваться в Москве.
— Значит, вы увидели во мне полезный инструмент?
— Мы увидели в вас союзника, Ваша Светлость, — поправил его Завьялов. — А лично я увидел в вас человека, который хлебнул интриг досыта. Который хочет простого человеческого мира для своей земли и сохранения своего рода. Потому что если мы сейчас не объединим усилия и не придушим эту гадину, то завтра мы все погрязнем в такой кровавой бойне, в которой победителей среди людей уже не будет.
* * *
Просторный кабинет с высокими сводчатыми потолками был уставлен книжными шкафами и бюстами прославленных полководцев прошлого. Правда, сегодня он напоминал филиал военного трибунала.
За массивным столом восседал Кирилл Матвеевич Морозов, временно взявший на себя представительские функции попечительского совета. Чуть поодаль, у высокого стрельчатого окна, застыли две внушительные фигуры в мундирах Имперской Службы Безопасности с золотыми генеральскими погонами на плечах. Лица высокопоставленных силовиков были мрачными.
В кожаном кресле то и дело прикладывала к покрасневшим глазам кружевной платочек женщина средних лет в тёмном платье. От неё несло аптечным запахом успокоительных капель. Он плохо сочетался с ароматом духов.
Когда дверь кабинета отворилась и внутрь шагнул вызванный с лекции Глеб Долгополый, все взгляды скрестились на нём.
Молодой княжич замер у порога. Под академическим камзолом ныл и дёргал свежий ожог — память о ночном уроке покорности, который преподал ему двойник Генерала. Каждое движение отдавалось болью, а во рту стоял мерзкий привкус крови.
Глеб знал, зачем его сюда выдернули посреди пары. Он знал то, что сейчас прозвучит в этих стенах, ещё с полуночи. Но сейчас от того, насколько убедительно он сыграет отведённую ему роль убитого горем и жаждущего праведного возмездия сына, зависела его собственная жизнь.
— Господа?.. — Глеб обвёл присутствующих тревожным взглядом и тут же подался к креслу. — Мама⁈ Что ты здесь делаешь? Зачем вы меня позвали? Что-то случилось⁈
Княгиня Долгополая при звуке голоса сына всхлипнула и сильнее прижала скомканный платок к губам, не в силах вымолвить ни слова.
Вместо неё вперёд сделал полшага старший из чинов ИСБ — седой коренастый генерал-лейтенант.
— Мужайтесь, Глеб Фролович, — казённым басом произнёс безопасник, глядя на студента с показным сочувствием. — У нас для вас прискорбные известия. Сегодня ночью, в районе двух часов, на сорок втором километре Варшавского шоссе на автомобиль вашего батюшки было совершено вооружённое нападение.
Генерал выдержал короткую паузу и склонил седую голову:
— Преступники применили боевую магию. К нашему глубочайшему сожалению, ни вашего отца, ни находившихся с ним в машине сотрудников охраны спасти не удалось. Они погибли на месте. От лица Управления и Его Императорского Величества примите наши искренние соболезнования…
Глеб покачнулся назад, словно от удара в челюсть, и схватился рукой за спинку ближайшего стула.