Ипат Власьевич Рязанцев поднялся с кресла, одёрнул расшитый золотом камзол и посмотрел на моего отца:
— Святослав Васильевич… Ты, конечно, человек уважаемый и стратег мудрый, спору нет. Я твоё слово приму и людей своих пока придержу на коротком поводке. Но знай: если так будет и дальше продолжаться, если на моих сыновей снова хоть одна собака гавкнет — мы остаться в стороне не сможем! Плевать я тогда хотел на адвокатов и политесы, пойду и лично сверну Фролу гусиную шею!
— Я тебя прекрасно понимаю, Ипат. На твоём месте я бы сказал то же самое, — отец крепко пожал широкую ладонь боярина. — Но до официального объявления войны или получения улик мы не можем сделать открытый шаг. Если попытаемся атаковать Долгополого сейчас, то это будет выглядеть как незаконное преследование оправданного человека. Ему ведь уже было предъявлено обвинение на Ордалии, и в части оборотня в доме оно не подтвердилось. Сейчас по факту появления монстра на Арене идёт официальное расследование. А вот когда оно закончится и по нему будет вынесен вердикт — тогда и посмотрим, куда ветер дует.
Я слушал эти рассуждения и чувствовал, как внутри всё равно скребут кошки. Ждать у моря погоды, пока вокруг нас сжимается кольцо из тварей Опасных земель и предателей, мне не улыбалось. В голове тут же всплыл образ человека, который точно так же, как и я, ненавидел Долгополого и имел доступ к государственным рычагам.
— Отец, слушай! — подал я голос, делая шаг вперёд. — Но ведь у нас в рукаве есть полковник Завьялов! Он же сам лично был в том разгромленном бункере, он потерял там своего бойца и видел осколки зеркала! Уж он-то точно землю носом роет! Давай свяжемся с ним неформально, объединим усилия с его отделом ИСБ и…
Святослав Васильевич вскинул руку, обрывая мою пламенную речь на полуслове. Его лицо исказила злая усмешка. Я мгновенно осёкся.
— Да что твой Завьялов, Елисей⁈ — прогремел отец. — Забудь про него! Вон твой доблестный полковник Завьялов уже неделю как беспробудно бухает на своей даче под Звенигородом!
У меня внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то в район пяток.
— В смысле… бухает⁈ — выдавил я пересохшими губами. — Как это⁈
— А вот так! — отрубил глава рода Ярославских. — Неделю назад по личному распоряжению руководства Тайной канцелярии и жалобе княжеских родов Валерьяна Николаевича Завьялова с треском уволили со службы! За превышение должностных полномочий, незаконный штурм усадьбы Долгополых без санкции Государя и гибель подчинённого при исполнении! Вышвырнули из ИСБ с волчьим билетом, разжаловали и сняли все боевые награды! Вот тебе и весь твой Завьялов! Был, да и вышел!
Ни хрена себе новости, ядрёна медь… Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!
У меня зазвонил телефон. Я увидел, что это звонил Степан Борозда, второй после Гордея человек на моей базе. Вряд ли он стал бы звонить просто так.
— Господа, прошу прощения, надо ответить! — я дождался кивка отца и отошёл чуть в сторону. Нажал на приём звонка. — Да, Степан! Вы уже подъехали?
— Ваша Милость, это Гордей поехал, а я звоню по другому поводу. У нас тут… кхм…
— Да не тяни ты кота за Фаберже! — не сдержался я, когда пауза затянулась. — Что случилось?
— У нас Алёнку с Матрёшкой похитили! — последовал ответ моего слуги.
Глава 6
Вот только этого мне сейчас для полного счастья и не хватало!
Внутри обломилась ледяная сосулька и провалилась в район желудка. Хрясь!
Вот мы сидим в кожаных креслах, важно надуваем щёки и рассуждаем о высоких материях, коалициях да политических противовесах, а враг в это самое время зашёл с чёрного хода и ударил под дых.
Причём ударил максимально подло! По женщинам! По одной из самых слабых сторон!
Ладно я, ладно Яромир с братьями Рязанцевыми — мы бойцы, дворяне, сами с усами и в случае чего можем огрызнуться так, что мало не покажется.
Но при чём здесь, ядрёна медь, обычные девчонки⁈ Какого лешего этим козлам понадобилось от моей прислуги⁈
У меня в голове просто не укладывалось: чего ради похищать Матрёшку?
Девчонка ведь не ведала никаких государственных тайн, не имела магического дара и не хранила ключей от секретных сейфов! Она служила у меня правой руки шеф-повара. В последние месяцы, когда появился ресторанчик, Матрёшка вообще сильно переменилась. Куда только девалась взбалмошная и крикливая сорока, которая раньше совала свой любопытный нос в каждую щель?
Девушка остепенилась, стала куда солиднее, строже и рассудительнее. Нет, конечно, старые привычки так просто не вытравишь! И в свободную минуту она всё ещё с охотилась за рыжим Задирой, пытаясь нацепить на боевого котяру очередной дурацкий бантик, но большую часть времени с головой уходила в накладные, закупку продуктов и контроль кухни.
А уж Алёнка… С ней-то вообще отдельная песня!
Более тихого и безобидного создания я за все свои две жизни не встречал. Ходит по базе бесшумной тенью, голоса никогда не повысит. Её порой вообще не видно и не слышно, пока сама с чашкой травяного отвара не подойдёт. Помогает по хозяйству, перебирает аптекарские запасы да лечит моих оболтусов после жёстких спаррингов на полигоне.
Мои главные волкодавы: суровый командир гвардии Гордей Степанцов и бывший главарь наёмников Степан Борозда продолжали негласно соперничать за её внимание.
Правда, сейчас эта борьба за сердце красавицы-знахарки протекала уже не так бурно и показательно, как в самом начале, когда два здоровых лба готовы были друг другу хлебало бить из-за одного её взгляда. Мужики притёрлись, перевели свои ухаживания в плоскость молчаливой заботы: кто редких алхимических травок привезёт, кто ящик перехватит.
И вот теперь обеих девчонок средь бела дня скрутили и увезли в неизвестном направлении!
Я до хруста сжал корпус телефона, чувствуя, как по венам вместо крови начинает течь раскалённая лава. Лица присутствующих в кабинете бояр вытянулись — по одному моему взгляду они поняли, что стряслась беда.
— Степан, говори по делу! — рявкнул я в трубку, отворачиваясь к окну. — Как это вообще произошло⁈ Где была охрана⁈
В динамике послышалось прерывистое дыхание Борозды. Было слышно, как здоровяк скрипит зубами от переполняющей его ярости.
— Да как произошло, Ваша Милость… Как по нотам разыграли, суки! — пробасил Степан. — Девчонки с утра пораньше поехали за свежими продуктами для кухни и кое-какими мелочами. Одни не поехали, всё по инструкции — с ними для прикрытия отправился Сенька Смирнов на нашем пикапе. Парень он тёртый, с хорошей реакцией, дар воздушника при нём…
— Дальше! — оборвал я его. — Где именно их взяли?
— На нашей Балашихинской ярмарке, будь она трижды неладна! — выплюнул Степан. — И ведь с утра народу было полно. Ну, Матрёшка пошла по мясным и овощным рядам. Вы же её знаете, Елисей Святославович! Она пока всем торговцам на рынке мозг чайной ложечкой не выковыряет — нипочём товар не возьмёт! Алёнка рядом с ней держалась, лекарской шкафчик захотела обновить. А Сенька сзади шёл, мешки да сетки за ними подтаскивал и по сторонам зыркал, чтобы лихие люди девчонок не обидели.
— Вижу я, как он их «уберёг»! — зло процедил я сквозь зубы. — Куда этот раздолбай смотрел⁈
— Да в том-то и беда, что подловили его на отходе! — в голосе Борозды звенело отчаяние. — Матрёшка сторговала два мешка отборной картошки да ящик помидоров. Велела Сеньке отнести это добро в машину, а сама осталась у прилавка с соленьями расплачиваться. До стоянки там не особо далеко, за углом павильона! Сенька мешок на плечо закинул, до машины метнулся, закинул груз и сразу обратно. Меньше двух минут его не было! Возвращается к ряду — а там ни девчонок, ни сумок! Только продавец-частник с разбитым в кровь рылом с асфальта поднимается и зубы на ладонь сплёвывает!
— Что продавец сказал?
— Сказал, что только Сенька за угол свернул, как к прилавку подошли трое мужиков в тёмных куртках. Вроде как приценивались стоять. Продавец наклонился за сдачей под прилавок, тут его чем-то по затылку отоварили, да ещё и шокером в шею шандарахнули, чтобы не орал! А когда он глаза продрал — увидел только, как эти трое тащат обмякших Матрёшку и Алёнку под руки в сторону бокового выхода с рынка! Сенька туда кинулся, да куда там, похитителей и след простыл!