Я усмехнулся и вставил:
— А может, тогда ради интереса попробовать заманить этого электрика куда-нибудь в глубокую воду? В реку или водохранилище, например? Ведь вода отлично проводит электрический ток! Если он начнёт там в воде по привычке кастовать свои разряды, то сам же первый и попадётся в собственную ловушку — поджарит себя заживо!
Свободин скептически покачал головой:
— Мысль смелая и нестандартная, господин Ярославский, хвалю за смекалку. Но вряд ли существо с боевым опытом окажется настолько глупым, чтобы полезть по пояс в воду и бить током под ноги. К тому же собственное тело наверняка имеет врождённый иммунитет к электрическим разрядам. Так что полагаться на воду я бы не советовал. Знаете… всё-таки, по мнению наших лучших теоретиков, лучше и надёжнее всего против такого противника использовать тяжёлую магию Земли! Каменные щиты, гранитные преграды, поглощающие разряд, и связывание песком!
И вот ровно на этих словах преподавателя про «магию Земли» мой взгляд случайно скользнул в сторону Долгополого.
Глеб Долгополый сегодня вообще был сам не свой. Он с самого начала пары сидел за партой неестественно выпрямившись, словно проглотил арматурный прут. Лицо наследника княжеского рода было землисто-серым, под воспалёнными глазами залегли глубокие чёрные тени, а взгляд был каким-то затравленным и отсутствующим.
Вот вообще на него не было похоже!
Однако, стоило только Свободину громко произнести фразу о том, что против Генерала Ночных Хищников лучше всего работает магия Земли… как Глеб вдруг резко вздрогнул!
Пальцы молодого княжича с такой силой впились в край столешницы, что побелели ногти, а по его искажённому лицу пробежала судорога!
«А вот это уже крайне любопытно, ядрёна медь… — прищурился я, фиксируя странную реакцию своего главного недруга. — С чего это нашего напыщенного индюка так перекорёжило при упоминании этого Генерала и земляной магии?»
— Спасибо большое за подробный разбор, Пётр Васильевич, — вежливо поблагодарил я преподавателя.
— Всегда пожалуйста, Елисей Святославович. И запомните ещё одно золотое правило на будущее, — наставительно поднял палец Свободин. — Если уж судьба снова сведёт вас с этим монстром и вы будете атаковать его группой, то ни при каких обстоятельствах не выстраивайтесь в одну линию друг за другом! Цепная молния Высшего порядка прошьёт строй насквозь по прямой. Используйте рельеф местности, массивные укрытия и бейте вразнобой с флангов!
Я ещё раз склонил голову и опустился на своё место под перешёптывания однокурсников.
Что ж, картина вырисовывалась мрачная, но вполне понятная. Даже здесь, в главной кузнице военных кадров Империи, седые профессора и ветераны Рубежа лишь беспомощно разводили руками и не знали наверняка, как именно убить этого чёртового Генерала.
Но унывать по этому поводу я точно не собирался.
Не знают они — значит, будем искать ключик сами! У меня в кармане теперь лежал сфотографированный секретный рецепт из блокнота покойного оборотня, за спиной стояли верные друзья и зубастая гвардия, а в голове варил котелок старого охотника на нечисть.
Будем думать, будем ставить опыты и стараться найти нестандартный выход из этого тупика. Ведь какую бы хитрую тень ни наводил на себя этот ублюдок в балахоне, он состоит из плоти и магии. А значит, слабое место у него обязательно есть, и рано или поздно оно проявится.
И вот тогда мы с ним поговорим совсем по-другому!
В этот момент в дверь постучали, после чего она приоткрылась и в проёме показался Морозов-старший. Он кашлянул, посмотрел на Свободина и произнёс:
— Пётр Васильевич, прошу вас отпустить с занятий Глеба Фроловича Долгополого. Он нужен в деканат по важному делу.
Глеб ещё раз вздрогнул. Поджал губы.
— Да-да, конечно, — кивнул Свободин. — Господин Долгополый, прошу вас…
Глеб вздохнул и начал собирать вещи. Остальные адепты начали переглядываться, гадая — зачем вызвали Долгополого в деканат?
Глава 15
Тусклая лампочка без абажура свисала с потрескавшегося потолка на перекрученном проводе. Она едва разгоняла полумрак тесной кухни.
В воздухе густо висел дух дешёвого табака, прокисших щей и перегара. Дух пьянства… По клеёнчатому столу, между пустых водочных бутылок, жестяной банки со слежавшимися бычками и надкусанного солёного огурца, деловито полз рыжий усатый таракан.
Князь Фрол Терентьевич Долгополый, глава одного из богатейших и влиятельнейших родов Российской Империи с омерзением покосился на насекомого и отдёрнул локоть от липкой столешницы. Вздохнул.
Вид у сиятельного вельможи сейчас был далёк от парадных портретов в «Имперском Вестнике». Седые волосы взъерошены, на щеке запеклась бурая царапина. Вместо дорогого костюма на нём был ношеный халат, на ногах вытертые шлёпанцы. Табуретка под его телом жалобно поскрипывала, грозясь развалиться на составные части.
Сидевший напротив него хозяин убогой квартиры на окраине Подольска выглядел немногим лучше. А может даже хуже. В небритом мужике в растянутой тельняшке и мятых спортивных штанах с вытянутыми коленками с трудом можно было узнать бывшего полковника Имперской Службы Безопасности Валерьяна Николаевича Завьялова.
Только цепкие глаза выдавали в этом опустившемся человеке волкодава тайного сыска.
Завьялов перехватил брезгливый взгляд гостя. Криво усмехнулся уголком рта и щелчком отправил наглого таракана в полёт к обшарпанной раковине.
— Что, Ваша Светлость, обстановочка не по нраву? — поинтересовался полковник и плеснув из чайника кипяток в две разномастные кружки со сколотыми краями. — Извиняйте великодушно, хрусталя и серебра не держим-с. Разносолов из «Мясного Инквизитора» тоже не припас.
Фрол Терентьевич поморщился и окинул взглядом заваленный хламом угол.
— Признаться, Валерьян Николаевич, я всегда был весьма высокого мнения о дисциплине офицеров вашего ведомства, — процедил князь. — Но сейчас я крайне удивлён. Я, конечно, слышал, что после позорного увольнения со службы вы ударились в загул, но не думал, что падение окажется настолько глубоким. Жить в подобном свинарнике… Неужели у бывшего старшего следователя ИСБ совсем не осталось самоуважения? Тут же элементарно прибраться можно!
Завьялов ничуть не обиделся. Он спокойно бросил в кипяток по пакетику дешёвого чая, пододвинул кружку гостю и откинулся на спинку скрипучего стула. Скрестил жилистые руки на груди.
— Эх, Фрол Терентьевич, всё-то вы меряете дворцовыми паркетами, — хмыкнул отставной полковник. — А между тем весь этот живописный бардак — не распущенность, а производственная необходимость. Легенду мне нужно поддерживать, понимаете? Причём поддерживать ежедневно и с полной самоотдачей.
— Какую ещё легенду? — нахмурил брови Долгополый.
— Самую обыкновенную. По легенде я обиженный на весь белый свет, спивающийся в хлам служака. Жертва обстоятельств, которого дворяне перемололи в жерновах интриг и вышвырнули на помойку без пенсии и званий, — Завьялов кивнул на занавешенное грязной тюлью окно. — Вы ведь не думаете, что в Управлении сидят круглые идиоты? Меня хоть из штата и выперли с волчьим билетом, но списывать со счетов не торопятся. Бывшие коллеги навещают регулярно. То участковый якобы по жалобе соседей заглянет, то старые сослуживцы «посочувствовать» с бутылкой припрутся, а то и наружка во дворе в тонированном фургончике сутками кукует. Смотрят, проверяют, принюхиваются — не потянет ли полковника Завьялова обратно в большую игру, не пойдёт ли снова копать по линии внутренней разведки?
Валерьян Николаевич взял со стола початую бутылку сивухи, плеснул пару капель прямо на край своей тельняшки у воротника и подмигнул князю:
— Вот для них этот спектакль и крутится. Придут, увидят пустую тару, немытую посуду да бывшего начальника в непотребном виде — и спокойно галочку в отчёте ставят. Мол, сдулся старый пёс, заливает горе горькое, опасности для высоких кабинетов не представляет.