Фрол Терентьевич задумчиво посмотрел на собеседника. Во взгляде старого интригана промелькнуло невольное уважение.
— Что ж… Как оказалось, бывшие коллеги присматривали за вами совершенно не напрасно, — хмыкнул князь.
— Может, и не напрасно, — согласился Завьялов, отхлебнув горячего чая. — Вот только для вас, Ваша Светлость, моя неуёмная и пытливая натура обернулась спасением драгоценной жизни. И практика показывает, что прямо сейчас мы с вами волей-неволей садимся в одну весьма утлую лодку посреди штормового моря. А потому раскачивать её княжеским гонором я вам категорически не советую. Выплывать всё равно придётся вместе. Или тонуть, как уж получится…
Лицо Долгополого окаменело, превратилось в привычную высокомерную маску. Он выпрямил спину, насколько позволяла табуретка, и холодно произнёс:
— Вы слишком много на себя берёте, господин бывший полковник. С чего вы вообще взяли, что я сяду в одну лодку с разжалованным безопасником и уж тем более стану плясать под вашу дудку?
— А с того, милостивый государь, что деваться вам с подводной лодки больше некуда, — отрезал Завьялов, подавшись вперёд. — Давайте смотреть правде в глаза, Фрол Терентьевич. Сейчас для всего мира, для Императора и для вашей собственной семьи вы — кучка обугленного пепла на Варшавском шоссе.
— Да?
— Да! Вы официально мертвы! И выбор у вас до смешного скромный: либо вы в ближайшее время умираете по-настоящему, как то заботливо спланировал ваш наследник… Либо засунете свою гордыню куда подальше и поможете роду Ярославских избавиться от нового посланника Опасных земель!
При упоминании сына по лицу старого князя пробежала болезненная судорога. Пальцы с массивным родовым перстнем до белизны в суставах сжали край стола.
— Замолчите! — прорычал Долгополый, и воздух в кухне потяжелел от выброса яри. — Я запрещаю вам произносить подобные гнусности! Да, я поверил вам и выпил тот эликсир, что спас мне жизнь.
— Но ведь поверили же! И ведь эликсир был от Ярославского, которому зачем-то понадобилась ваша жизнь!
Желваки на лице Долгополого пару раз дёрнулись. Губы сжались в тонкую полоску.
— Вы вытащили меня из машины на трассе, наплели с три короба про заговор, но до сих пор не предоставили ни единого доказательства того, что за этим покушением стоит мой сын! Глеб — плоть от плоти моей! Он наследник рода Долгополых, он никогда бы не пошёл на отцеубийство!
Завьялов даже бровью не повёл под давлением княжеской яри. Видел он на своём веку людей и пострашнее.
— Доказательств хотите? — усмехнулся полковник. — Да пожалуйста. Позвольте-ка сюда ваш личный телефон, Ваша Светлость.
Князь непонимающе нахмурился, но всё же сунул руку во внутренний карман порванного пиджака.
— Зачем он вам понадобился? Аппарат всё равно мёртв. Он больше не работает.
— А мне и не нужно, чтобы он работал, — спокойно пояснил Валерьян Николаевич, протягивая раскрытую ладонь. — Более того, для вашего же блага было жизненно необходимо, чтобы эта игрушка сдохла именно в той точке трассы, где потом нашли ваш взорванный внедорожник. Давайте его сюда.
Фрол Терентьевич выложил на клеёнку дорогой смартфон. Выглядел гаджет плачевно: защитное стекло треснуло и почернело изнутри, а задняя крышка вздулась.
Впрочем, по сравнению с тем, во что превратился джип Долгополого после встречи с двойниками Генерала Ночных Хищников, телефон сохранился просто замечательно.
Завьялов достал из кармана треников армейский мультитул. Откинул узкое шило и сноровистым движением поддел оплавленную крышку корпуса. Раздался хруст ломающихся защёлок.
Полковник отбросил кусок пластика с кожей в сторону. Поковырялся остриём возле выгоревшего аккумулятора и аккуратно подцепил крохотную оплавленную по краям микросхему.
Со звонким стуком инородная деталь упала на стол перед носом князя.
— Полюбуйтесь, Фрол Терентьевич, — произнёс Завьялов и кивнул на находку. — Знакомая вещица? Нет? А вот мне она знакома до боли. Это шпионский модуль скрытого слежения! Прослушка последнего поколения. Работает на закрытых частотах, не определяется гражданскими сканерами безопасности. Передаёт ваши координаты с точностью до метра в режиме реального времени.
Князь буравил взглядом крохотный кусочек кремния и металла.
— И что с того? — процедил он. — Мало ли кто из моих конкурентов или ваших же бывших коллег из Тайной канцелярии мог подбросить мне «жучок»? При чём здесь Глеб⁈
— А при том, Ваша Светлость, что точно такие же модули из одной партии (с абсолютно идентичной пайкой и маркировкой чипов) вчера днём выковыряли из личных телефонов Яромира Ярославского и обоих братьев Рязанцевых, — отчеканил полковник, внимательно следя за тем, как меняется в лице его собеседник. — Благодаря этой прослушке ваш кхм… «друг» в чёрном балахоне утром выследил молодых людей на безлюдной дороге у Истринского водохранилища и устроил им засаду.
Фрол Терентьевич поднял тяжёлый взгляд на безопасника.
— В раздевалку боевого факультета Императорской Академии, где лежали телефоны Ярославского и Рязанцевых во время тренировок, посторонним хода нет, — продолжал вбивать гвозди Завьялов. — Туда мог зайти только кто-то из однокурсников. И такой же доступ к вашему аппарату, который вы не доверяете даже начальнику охраны, в вашем доме имел только один человек. Ваш горячо любимый сын и наследник. Парень взял ваш телефон со стола в кабинете, за тридцать секунд сменил заднюю панель на заранее подготовленную с впаянным маячком… и сдал ваш ночной маршрут убийцам!
Князь Долгополый сидел неподвижно, глядя перед собой. Желваки на скулах заходили ходуном, а в глубине глаз плескалась такая бездонная горечь, что даже видавшему виды Завьялову стало немного не по себе.
Разочарование и горечь. Для человека, который всю свою жизнь положил на алтарь возвышения собственного рода… который пожертвовал всем ради будущего для единственного сына, подобное предательство было хуже удара ножом в спину. Он даже постарел на глазах.
Несколько долгих минут князь молчал, переваривая страшную правду, а затем надтреснутым голосом спросил:
— Допустим… Допустим, вы правы, полковник. Но объясните мне одно: зачем всё это понадобилось Ярославскому⁈ С какой стати Елисею Ярославскому предупреждать вас и спасать своего злейшего врага⁈ В чём подвох⁈
Завьялов вздохнул, потёр колючий небритый подбородок и криво усмехнулся:
— Знаете, Фрол Терентьевич… Я ведь и сам порой до конца не понимаю логику и мотивы этого пацана. Ему восемнадцать лет от роду, а рассуждает будто древний старик, который видит всю мышиную возню на три шага вперёд. И одно я усвоил чётко: всё, что делает младший Ярославский, в конечном итоге оборачивается правильным решением. Да, он не бог, он тоже порой ошибается или действует на грани фола. Но даже свои ошибки этот чертёнок умудряется развернуть в свою пользу так, что врагам тошно становится!
Полковник сделал ещё глоток остывшего чая и посмотрел в глаза князю:
— Вскоре после той памятной бойни на Императорской Арене, Елисей Святославович вышел на меня. Сказал, что списываться в утиль мне ещё рано, и попросил об одном странном одолжении. Чтобы я под прикрытием своей «пьяной» отставки негласно присмотрел за вами, господин Долгополый.
Брови князя поползли вверх:
— За мной⁈ То есть все эти недели…
— Да. Всё это время, пока вся Москва думала, что полковник Завьялов спивается в Подольске, я вел за вами наблюдение, — кивнул Валерьян Николаевич. — Не чтобы компромат копать… а чтобы прикрыть вашу спину, когда придут ваши бывшие подельники.
— Но почему⁈ — почти выкрикнул Фрол Терентьевич и ударил кулаком по колену. — Почему этот мальчишка решил, что за мной придут⁈ Почему он вообще мне поверил после всего, что было между нами⁈
— Уж не знаю, Ваша Светлость, — пожал плечами Завьялов. — У парня свои секреты имеются, в которые он даже меня не посвящает. Скорее всего, господин Ярославский-младший что-то такое в вас разглядел. Понял, что вы перешли какую-то черту и решили дать задний ход. Может быть, он увидел, что вы наконец-то одумались и раскаялись…