И ему даже не пришлось особо притворяться или выдавливать из себя актёрскую игру! Стоило генералу произнести эти слова вслух, как перед глазами снова вспыхнул экран: ослепительная паутина синих молний, фигуры внутри и чудовищный огненный шар, превративший внедорожник в крематорий…
От этого воспоминания к горлу подкатил ледяной ком тошноты, а с лица Глеба сошла последняя краска, оставив мертвенную бледность.
— Мама… — дрогнувшим шёпотом выдавил он, глядя на мать расширенными зрачками. — Что они говорят?.. Это правда?.. Отец… погиб⁈
— Да, Глебушка… Да, родной мой… — запричитала Алевтина Сергеевна, протягивая к нему дрожащую руку в чёрном кружеве. По её щекам покатились крупные слёзы.
Сидевший за столом Кирилл Матвеевич Морозов поправил очки на переносице.
Второй генерал ИСБ, более сухопарый и подтянутый, откашлялся в кулак и осторожно произнёс:
— Мы понимаем ваше состояние, Глеб Фролович, однако время не ждёт. Следственная бригада и криминалисты Тайной канцелярии уже работают на месте трагедии. Скажите, возможно, ваш покойный отец в последние дни упоминал о каких-то прямых угрозах? Есть ли у вас подозрения относительно того, кто мог решиться на преступление против княжеского дома?
Это был тот самый сигнал, которого ждал Глеб.
Внутри молодого княжича словно прорвало плотину.
— Подозрения⁈ Вы ещё смеете спрашивать меня о подозрениях⁈ — голос Глеба резко взвился вверх, сорвавшись на истерический крик, от которого подпрыгнули карандаши в стакане на деканском столе. — Это Ярославские! Всё это сделали проклятые Ярославские!
Он оттолкнулся от стула и метнулся к генералам, брызжа слюной и тряся сжатыми кулаками:
— Это всё они организовали, я больше чем уверен в этом! От начала и до конца! Разве вам мало улик⁈ Вчера среди бела дня их головорезы в масках напали на нашу строительную базу в Беседах! Разнесли технику, сожгли склады, покалечили наших людей и во всю глотку орали на камеры: «Во славу рода Ярославских! Так будет с каждым!». А ночью они перешли от угроз к делу и убили моего отца!
Лицо Глеба пошло багровыми пятнами, глаза налились кровью. В этот миг он и сам почти поверил в то, что кричал. Думать о вине ненавистного Елисея было куда проще и безопаснее, чем вспоминать хихиканье из-под чёрного капюшона!
— Они решили вырезать наш род под корень! — гремел на весь кабинет наследник рода Долгополых. — Я не позволю спустить это на тормозах! Слышите⁈ Я как наследник официально требую немедленного Императорского разбирательства! Требую арестовать Святослава Ярославского с сыновьями и предать их суду!
Старший генерал ИСБ выслушал гневную тираду и осадил бушующего юнца:
— Умерьте свой пыл, молодой человек. Мы понимаем ваше состояние, но… Эмоции к делу не подошьёшь. Прежде чем выдвигать столь тяжкие обвинения против одного из древнейших боярских родов Москвы, сначала требуется провести объективное расследование и проверить алиби всех фигурантов.
— Какое ещё, к дьяволу, расследование⁈ — взвился Глеб, сверкая глазами. — Пока вы тут будете бумажки перекладывать да реверансы разводить, они заметут следы! Я точно знаю, что за этим стоят Ярославские! У них и мотив был! Да это их почерк — сжигать своих врагов! Вы просто тянете время и даёте этим убийцам возможность безнаказанно подготовить следующий удар! Кто будет следующей жертвой, пока вы ищете доказательства, а⁈ Я⁈ Или моя мать⁈
— По этому поводу вам волноваться не стоит, — ответил второй генерал. — По распоряжению руководства Управления, с сегодняшнего дня вашей семье будет предоставлена усиленная государственная защита. К вашему городскому особняку и загородному поместью уже направлены отряды оперативников имперских сил особого назначения. Мы будем сопровождать вас круглосуточно.
От этих слов внутри у Глеба всё похолодело.
Только взвода казённых ищеек ИСБ у него в доме сейчас и не хватало! Ведь если безопасники возьмут его под колпак, обложат особняк постами и начнут фиксировать каждый шаг и телефонный звонок…
Генерал Ночных Хищников может решить, что новая марионетка попала под разработку и стала слишком опасной! И тогда никакая родовая броня не спасёт Глеба от визита человека в чёрном балахоне!
— Не надо! — отрезал Глеб, выставив вперёд ладонь. — Оставьте своих топтунов при себе, господа генералы! Мы не нуждаемся в казённых няньках! В гвардии рода Долгополых достаточно верных бойцов и защитных артефактов! Мы сами прекрасно справимся со своей безопасностью!
В кресле встрепенулась мать. Оторвав платок от лица, княгиня с неподдельным испугом посмотрела на сына:
— Но, Глебушка, опомнись, что ты говоришь⁈ Как же без охраны⁈ Ведь на отца твоего уже совершили нападение! И сожгли вместе с телохранителями! Эти изверги Ярославские ведь ни перед чем не остановятся! Они не только честь и доброе имя нашего рода в грязи вывалять пытаются! Они кровь нашу пролили! Прими защиту, сынок!
Глеб бросил на мать быстрый взгляд, от которого женщина невольно вздрогнула и осеклась на полуслове. В глазах её сына сейчас плескалось что-то отцовское. Что-то такое, что всегда заставляло замолкать Алевтину Сергеевну.
— Я сказал — мы справимся своими силами, мама! — отчеканил он и повернулся к генералам: — Мне не нужны охранники у ворот, мне нужна голова убийцы моего отца! Я требую законной мести!
Коренастый генерал-лейтенант вздохнул, переглянулся с молчаливым Кириллом Матвеевичем Морозовым.
— Послушайте меня внимательно, Глеб Фролович, — проговорил старый силовик, понизив голос. — Сейчас для всей нашей страны наступило крайне трудное время. Разведка докладывает о небывалой активности за периметром. Опасные земли приходят в движение, Прорывы следуют один за другим. Сейчас не время для того, чтобы великие роды внутри столицы начинали цапаться между собой и устраивать кровавую междоусобицу на радость тварям Опасных земель!
— Опасные земли⁈ — Глеб истерично расхохотался и взмахнул руками. — Да о чём вы вообще толкуете, генерал⁈ Опасные земли ещё далеко, за сотнями вёрст тайги и бетонных укреплений Рубежа! А вот Ярославские… Они здесь, совсем близко! Они улыбаются вам в лицо, а по ночам убивают и калечат всех, кто смеет встать у них на пути!
Молодой княжич вошёл в раж, выплёскивая наружу всё накопившееся за месяцы унижений бешенство:
— Неужели вы все ослепли⁈ Сколько ещё благородных людей должно погибнуть в Москве? Сколько ещё наших предприятий должно сгореть дотла, чтобы вы наконец-то сняли розовые очки и увидели, кто является истинным внутренним врагом Империи⁈ Если мне не поможет Государь, то клянусь честью рода, я не стану сидеть сложа руки! Я сам подниму знамёна Долгополых и объявлю войну роду Ярославских!
— Глеб! Прекрати немедленно! Что ты такое говоришь⁈ — вскрикнула княгиня, приподнимаясь в кресле.
— А что я не так говорю, мама⁈ — повернулся к ней трясущийся от ярости сын. — Хватит! Мы и так слишком долго ждали, молчали и утирались! Сколько грязного поклёпа и клеветы вылилось на нашу семью за эту зиму и весну⁈ Мы жили честно! Мы жили достойно, крепили мощь государства, а эти красногорские шакалы с каждым разом поливали нас всё большей грязью!
Глеб перевёл горящий ненавистью взгляд на сидящего за столом Морозова-старшего. Он прекрасно знал о его тесной дружбе со Святославом Ярославским:
— Этот выскочка Елисей обрушил наши акции биржевыми махинациями! Он опоил и запутал девчонку Преображенскую, сподвигнул её выйти на Великую Ордалию только ради того, чтобы оболгать моего отца перед лицом Императора. Он хотел приписать нам связь с тем проклятым оборотнем! А теперь, когда законным путём уничтожить нас не вышло, они просто подкараулили отца ночью на дороге и сожгли! И что? Я должен молча проглотить это и утереться⁈ Нет уж, не бывать такому! Я сейчас спущусь в учебный корпус и при всех брошу перчатку в рожу Елисею! Вызову Ярославского на смертный поединок и размажу по песку Ристалища!
Он действительно развернулся на каблуках, намереваясь выскочить за дверь. Мысль о том, чтобы прямо сейчас сойтись в бою с Елисеем… Пусть даже это было бы чистым безумием… Эта мысль казалась Глебу единственным способом заглушить вой в собственной груди.