— Удел каждого демона — рано или поздно быть изгнанным... — усмехнулся Мефисто. — Рад, что вы это поняли.
Гелена сочла необходимым сменить тему:
— Душновато здесь. Можем выйти на свежий воздух?
— О да, конечно! Разрешите сотворить вам манто.
Не успела Гелена опомниться, как на ее плечи была наброшена накидка с капюшоном из серебристого легкого меха.
— Ничего себе! Вы волшебник? — ахнула она, проводя рукой по искрящейся шерсти.
— Немного, — скромно ответил Мефисто. — Честно говоря, материализация всегда была моим коньком, как и трансгрессия. Вижу, вы уже не пугаетесь и не говорите, что это фокусы, — я рад.
Гелена фыркнула, но язвить не стала.
Они вышли в чудесный осенний сад. Ночь была ясная. Казалось, звезды, усыпавшие атласно — черное небо, отражаются в блеске фонариков на деревьях, и весь мир залит нескончаемым блеском. У Гелены дух захватило от такой красоты!
— Скажите, Мефисто, это те же самые звезды, что и в том мире, откуда я прибыла?
Граф поднял глаза к небу и улыбнулся:
— Конечно! Вон Млечный Путь, а там Большая и Малая Медведицы. Если вдуматься, нет никаких разных миров. Мир — един, просто большинство людей многого в нем не замечает, а если замечает, то по-разному к этому относится: кто-то пытается понять, а кто-то отрицает...
— Вы обещали рассказать о моих родителях, — напомнила Гелена.
Они с графом медленно шли по садовой аллее. Где-то впереди журчала вода.
— Что ж, время пришло, — серьезно сказал Мефисто. — Я поведаю вам печальную историю, моя дорогая. Теперь, когда моего любезного друга Виктора Фламеля и его верной супруги Марии нет в живых, я являюсь главным хранителем памяти о них... Итак, ваш папенька, Виктор Фламель, был потомком великого Николя Фламеля, того самого, что изобрел эликсир вечной жизни и сам же его уничтожил, когда понял, что вечная жизнь — не привилегия, а проклятие. Согласно историческим источникам, у супругов Фламель не было детей, так что после смерти, которую они инсценировали, их наследство было распределено, согласно завещанию, по монастырям, часть пожертвована на благотворительность. Но вы же понимаете, что у них был эликсир, так что они еще много лет жили под разными именами в разных странах, пока им это не наскучило. Тогда они перестали его принимать и умерли по-настоящему. Но еще до вступления в брак с Пернеллой Николя встречался с женщиной по имени Валентина, у которой от него родился сын Августин. Он унаследовал магический дар отца и стал одним из известных двоемирцев своего времени. Не буду утомлять вас подробным рассказом о всей династии Фламелей. Скажу только, что мой друг Виктор был шестнадцатым коленом в ней, отпрыском некогда богатой, но обедневшей после войны восемьсот двенадцатого года фамилии. Не все Фламели были магами: большинство не унаследовали или не приняли дар...
— А что, можно было не принять? — поинтересовалась Гелена.
— Разумеется! Магия — это не повинность. Вот, скажем, человек от рождения наделён прекрасным слухом — обязательно ли он станет певцом?
— Нет, — подумав, ответила она.
— Вот так же и с магией. Человек может быть наделен какими-то способностями, но не реализовать их.
— Да ладно вам! Кто откажется стать волшебником! — недоверчиво воскликнула Гелена.
— Например, тот, кто боится, что за это его сожгут на костре. Так было в средневековье. Или из-за того, что его будут считать ненормальным...
Тут Гелене вспомнились некоторые комментарии в её блоге, и она покраснела.
— Ваш папенька был двоемирцем, изучал алхимию. Они с вашей матушкой, кстати, сильной врачевательницей, занимались спасением людей от болезней, до сих пор считающихся неизлечимыми. Чтобы помогать нуждающимся, им необходимо было много времени проводить в экзотерическом мире — так мы называем пространство, откуда вы прибыли.
— Что это значит?
— В переводе — внешний мир, еще его называют "консенсусная реальность", потому что он полон условностей, о которых его обитатели договорились: вот это плохо, а вот это хорошо, это по закону, а это против. В этом мире плохо тем, кто не укладывается в рамки, ищет свой путь, не желая двигаться по проложенным и безопасным дорогам... Ваши родители были такими.
— Но ведь, получается, они не делали ничего плохого! — Гелена даже остановилась. Ей вспомнилось, как бабушка Дуня говорила, что ее папа и мама были непутёвыми, потому и погибли глупо.
— Разумеется, не делали! Напротив, они приносили немалую пользу. Вскоре их деятельностью заинтересовались дельцы, занимающиеся изготовлением снадобий...
— Фармацевтические компании! — догадалась Гелена.
Граф кивнул.
— Этим людям нужны были рецепты препаратов, которые создавал ваш отец, а он не хотел спекулировать на чьей-то беде. Вы ведь знаете, наверное, что истинные целители никогда не зарабатывают на боли?
К сожалению, Гелена знала массу случаев, когда предприимчивые мошенники как раз-таки делали большие деньги в этой сфере... А Мефисто продолжал:
— Вскоре по городу стал бродить чудовищный слух, что от лекарств Виктора Фламеля умерли дети. Как потом выяснилось, ни один из погибших детей не был пациентом ваших родителей, но в экзотерическом мире травля — один из самых изуверских способов борьбы с неугодными. Я умолял Виктора и Марию вернуться на улицу Амонтильядо, где они часто бывали с вами, тогда малышкой, но у них оставались пациенты, для которых нужно было готовить лекарства. В итоге их лабораторию подожгли, они и не смогли выбраться и погибли.
— Но как же так? Неужели какой-то слух мог уничтожить двух магов?
Мефисто вздохнул и отвернулся. Видно было, что ему тяжело дается этот разговор.
— Магия целителей отличается от боевой, тем более — демонической магии, которой, например, владею я. Если бы я был рядом, то непременно спас бы Виктора и Марию, но я выполнял миссию совершенно в другом месте. Весть об их гибели застала меня в пути. Я был в ярости и первым делом занялся вашими поисками и отомстил тем, кто был причастен к злодейству в отношении ваших родителей. Найти их убийц оказалось значительно легче, чем выйти на ваш след. Зная, что им грозит опасность, Виктор и Мария спрятали вас у дальней родственницы, которая, согласно их распоряжению, увезла вас из города, где они погибли, в Рубеженск, дала вам другую фамилию. Почти тридцать лет я искал вас, а потом сомневался, вы ли это: уж слишком велик был ваш скепсис...
Гелену переполняли чувства.
— Как же так? — рассуждала она. — Мама и папа делали добро, были люди, которых они реально спасли, но вот кто-то пустил слух — и все поверили! Это что — массовый гипноз, помутнение рассудка, патологическая наивность?
— Umbra tantum quae videtur... — ответил Мефисто.
— Что? — вздрогнула Гелена и резко развернулась. — Что вы только что сказали?
— Ненавистная с детства латынь... "Лишь тень, которая видится..." Знаете, у Платона есть трактат "Государство". Там он говорит об узниках пещеры. Они смотрят на стену, на которой пляшут тени, и не знают, что эти тени отбрасывают люди и предметы, движущиеся за их спинами. Им кажется, что тени и есть реальность... Старина Платон не знал, что придуманная им аллегория подходит не только к государству. В частной жизни то же самое: многие предпочитают жить лицом к стене. Им проще поддержать сомнительную идею, чем посмотреть правде в глаза. Это особенность экзотерического мира...
— Вот как? — Гелена задумалась. Ей сразу вспомнилась девочка из сна, за спиной которой ходили люди с факелами, отбрасывая тени на стену, на которую она заворожено смотрела. — Понимаете, эти слова, "омбра тантум" сказал мне близкий мне человек — мой сосед Матвей Поликарпович Покровский...
— Неугомонный профессор, — улыбнулся Мефисто. — Знаю такого. Имел с ним продолжительный спор на эту тему. В итоге уважаемый профессор потребовал " чудесных доказательств", и я ему их предоставил...
— Что вы с ним сделали? — Гелена нахмурилась.