Да в том то и дело, что спасла, а мне даже ни слова благодарности! Вместо этого его возлюбленная меня чуть не убила.

— ... что ты хочешь? Говори, я поднесу тебе любой подарок!

«Забери подарок себе, — хочу ему ответить, — отдай своей мерзкой бабе».

Сердце наливается кровью, в висках стучит. Руки так и чешутся чем-нибудь кинуть в него, на душе становится противно до одури.

Неужели я ревную? Я никогда его не знала и просто... всего лишь спасла ему жизнь, как и недавно он мою... Вот и всего!

— Уходи прочь, — ору что есть мочи, пытаясь криком вычеркнуть обиду.

Я так ждала сегодняшнего вечера и в голове тысячу раз прокручивала разные его варианты. Я даже была согласна на большее, чем поцелуй и ждала этого мига как райского наслаждения. Так противно становилось от собственных примитивных желаний, что я заругала сама себя.

— Уходи, — повторила я.

Он встал и медленно направился к выходу.

Едва за ним закрылась дверь, я бросилась на диван, закрылась одеялом с головой и зарыдала. Слезы лились горячим потоком, я вытирала их кулаками, как когда-то давно, в детстве. Уже ничего не хотела беречь: ни кожу вокруг глаз, ни свои нервы.

Наплакавшись, я уснула и увидела Севу, он был грустен и, казалось, чем-то подавлен. Он рассказал мне длинную историю, но проснувшись, я не могла ее вспомнить. На прощание он меня обнял и если бы не вошедший слуга — я бы еще хоть немного побыла счастливой.

— Ваш завтрак, — мне принесли большую тарелку, полную мяса, на другой тарелочке красовался сыр и лепешки с глазурью.

Длинное платье, в котором я уснула, стало мокрым и больно врезалось в тело. Я встала с кровати и отправилась до туалета, молясь на этот раз не увидеть Рогильду.

На обратном пути встреча все же состоялась, только теперь с самим Фирелионом. Увидев меня, он молча прошел мимо, даже не поздоровавшись.

Весь день я провела у себя в комнате, вышла только под вечер, по нужде, и быстро вернулась назад.

Голова гудит, как рой диких ос, в теле страшная слабость.

События сталкивались друг с другом, перемешивались и сплетались в единый запутанный клубок. Образ Рогильды рисовался мне то страстным и пленительным, то тошнотворным до изнеможения.

Так какова же она на самом деле?

Я не сразу понял, что произошло между двумя пленницами.

Неужели Роги ревнует меня? Что же, пусть так, это приятно.

Выхожу в сад проветриться и подумать. Я не прав, что не поблагодарил девчонку, но кто она такая, чтобы ее благодарить? По факту, все благодарить надо Нерею, завтра к ней и отправлюсь, надеюсь, Аорон уже будет поспокойнее.

— Аурэллио, — слуга предстает передо мной и я приказываю: — Следить за пленницей, кормить, поить и подари ей что-нибудь... на свой вкус, — Аурэллио молча кивает и исчезает, а я проваливаюсь в сон.

С рассветом отправляюсь к мааримам, чтобы выразить соболезнования и узнать о дате похорон.

— Уже завтра, — тихо говорит мне Нерея, — вечером, с первой звездой.

Она не смотрит мне в глаза, но я понимаю: она хочет, но не может сказать мне сокровенное.

С Лоорином нас связывала давняя дружба и я знал его боль: у него не было преемника. У него не было сына, а дочь не могла возглавлять королевство. Аорон — двоюродный брат Нереи и взойти на престол он сможет только в дух случаях: если Нерея выйдет замуж и ее муж даст на это согласие или... если Нерея умрет.

— Если нужна помощь — обращайся ко мне, — я обнял ее, пытаясь не смотреть ей в глаза, но взгляда избежать не удалось.

Она плачет и смотрит на меня.

О боги!

Я не знал что ей предложить. У нас не получится обмануть духов, ведь каждый ритуал — это проверка на истинность. На родство душ и тел, на совместное будущее, на все то, чего у нас с Нереей нет.

Если я проигнорирую ее просьбу — нет сомнений, что Аорон будет добиваться своего, но уже другим путем. О его жестокости ходят легенды и нет сомнений, что он выберет власть, а не жизнь двоюродной сестры.

Я понимал, что ситуация требует скорого решения, но надо все обдумать. Сегодня же вечером я подумаю обо всем. Сегодня...

Лечу домой и уже подлетая решаю не останавливаться, направляюсь к покоренному королевству змеров. Хочу лично осмотреть Древо, вернее, все что от него осталось.

В нос ударил гнилостный запах — как я и предполагал, на месте Древа гниль, которая губительна для всей планеты. Королевство было пустынным, оставшиеся в живых не показывались, либо ушли жить к лесным. Туда уходили от отчаяния, жизнь в Лесах не подчинялась порядкам. Полуденное солнце обжигало, тело требовало отдыха. В последние дни я стал сильно уставать, видно, скопилась усталость.

Лечу домой отоспаться, поесть и в одиночестве подумать обо всем. В голове против моей воли появилась мысль о Рогильде и по телу сразу прошла дрожь. Ощущаю болезненные импульсы и понимаю, что здесь дело нечисто. Нет сомнений, Роги колдует и надо этому положить конец.

— Аурэллио, накрой мне стол и и никого не впускай. Я хочу побыть один.

Нехотя поел свежеприготовленный стейк и запил вином.

Быстро покончив с едой ложусь в кровать, надеясь хоть во сне расслабиться. Не тут-то было — Рогильда не отпускает меня даже в забвении: ее смуглое лицо, миндалевидный разрез глаз, длинные нежные пальцы с острыми, как нож, ноготками — видение не дает мне покоя, манит, зовет за собой, уводя в тайные уголки моего сознания.

Просыпаюсь в холодном поту, за окном темно. В глазах роятся мушки, в голове, в зубах, в ушах глухо стучит сердце. Его стук становится громче с каждой секундой и, кажется, оно вот-вот вырвется из груди.

— К ней! Аурэллио! Срочно, — говорю я и представляю принцессу. Слуга покачал головой, не спеша выполнять мой приказ, но я взревел: — К НЕЙ!

Оказываюсь у Рогильды и замечаю, что она меня ждала. Сидит на диване, красиво положив ногу на ногу, ее волосы зазывно распущены и украшены драгоценными камнями. Откуда она их взяла?

— Рада тебя видеть, мой король, — ее улыбка на миг показалась мне устрашающей, но, видно, все дело в бессоннице.

На ее шее красуется нежно розовый камешек, только теперь он уже размером с голову некрупной птицы. Подрагивает и пульсирует, словно живой, как будто дышит.

Я сел с ней рядом, взял гроздь спелого винограда и поднес ягодку к ее нежному рту. Рогильда, смеясь, дразнит меня, берет губами виноградинку и передает ее мне, не выпуская изо рта.

Принцесса гладит меня по голове и каждый раз я ощущаю, как маленькие вспышки магических игл оживают под ее рукой. Такое чувство для меня впервые, оно не отталкивало и не манило и перечить ему я был не в силах.

— Поцелуй меня, — опустошив очередную чарку вина я с гордостью выполняю ее приказ. Она показывает пальцем сначала на щечку, потом на шею, отгибает лиф платья и я жадно его стягиваю, обхватываю ее большую грудь с темными сосками и жадно покусывая, целую.

Весь мир с его проблемами и вопросами отступает на задний план. Рядом с ней я теряю счет времени и пребываю как бы вне его, вне проблем и вопросов.

Я опускаю лиф ее платья и понимаю: сдерживаться больше не могу. Принцессу нельзя трогать до ритуала, таков закон, но ласки Рогильды обещают мне обратное. Мы перемещаемся на кровать, я знаю о запрете, но Рогильда, видимо, другого мнения о древних законах.

— Я приготовлю снадобье, которое скроет нашу шалость, — и она полностью освобождается от платья сама. — У нас все получится, — садится ко мне на колени и выгибается, подставляя грудь для поцелуя.

Мои горячие пальцы сжимают ее сосок, я провожу по нему губами и, жадно, посасываю его. Кладу ее спиной на кровать, сбрасываю с себя все одежды и даю волю огню. Резко вхожу в ее тело, ожидая вскрика, но Роги, к моему удивлению, не была невинной.

Она умело ласкает вулкан моей страсти и, в какой-то миг, я ощущаю непривычно острую боль в районе паха. Словно вспышка — мелькнула и тут же погасла, стерев воспоминание о себе.