Взрыв огненной лавы сотряс мое тело до кончиков пальцев, ни с одной другой женщиной я не получал такого удовольствия. Я поцеловал ее губы — жадно, страстно, настраиваясь на продолжение, но Роги оттолкнула меня, уронив кокетливое «хватит».

Бронзовая кожа, стройная фигура, большая грудь — красивей девушки на свете нет и не было никогда! Я рассматриваю каждую клеточку ее тела, желая познать ее всю.

На ее шейке красуется все тот же камешек, пульсирует, подобно сердцу, но уже размером, наверное, с кулак. Я тянусь к нему, но Рогильда резко отбрасывает мою руку. Ее истому как рукой сняло, меня это неприятно удивило и даже несколько задело.

Ощутив мою обиду, Роги пытается загладить свой эмоциональный выпад: подносит к моим губам чарку с ароматным крео.

— Выпей немного, — улыбаясь, смотрит мне в глаза, — разрешаю капельку.

В теле звенит пустота и непривычная усталость, в голове — прошелся ураган, сметающий все живое.

— Жарко, — она берет меня за руку, — пойдем прогуляемся по саду.

Рогильда ограничилась легкой шелковой накидкой, ткань которой подчеркивала форму ее грудей. Я дотронулся до острого соска, через лиловый шелк он смотрелся еще пикантнее, и ощутил новый порыв желания.

— Не сейчас, — и она обращается к слуге: — подай королю халат.

Мне нравилось смотреть, как Рогильда приказывает, у нее это получалось так красиво, властно, но вместе с тем чисто по-женски. Я понимал, что она не всегда права: бывает несдержанной, злой, истеричной — как, впрочем, и положено красавице.

Я начал натягивать одежды, но Роги меня остановила. Повинуясь, я набросил халат на голое тело и отправился за ней, сжимая ее руку в ладони.

Мы шли по саду, ночная прохлада приятно холодила наши разогретые тела. Голова оставалась тяжелой и болезненно пульсировала. Ни слова не говоря, она ведет меня по дорожке. Я иду рядом и смотрю на небо, задернутое тучами. Гуляя, мы дошли до Древа и Рогильда вскрикнула:

— Вот это да, Фир, смотри, видишь? — даже с моим зрением ничего не видно, а уж у змеров оно на порядок слабей.

Вздохнув, ощущаю тошнотворный запах гнили. Накатывает уныние, и чтобы не портить настрой приказываю себе ни о чем не думать.

— Вон, — и она тянет руку вверх, — я хочу чтобы ты сам увидел.

Теперь уже стало понятнее в каком направлении смотреть и, присмотревшись, вдруг вижу маленький цветочек, распустившийся на Древе. В груди зажегся огонек надежды и я заключаю Рогильду в объятия.

— Наша с тобой любовь сотворила чудо, — улыбалась она. Замечаю, что она смотрит на мои губы и страстно целую их, на этот раз уже с полным правом. — Древо одобрило нашу связь,!

Еще недавно о таком я мог только мечтать — увидеть на Древе цветок! Но сейчас в груди не было радости, вернее, вспышка восхищения — собой, Древом, Рогильдой, но тяжкий камень на душе только размножился.

Промозглый ветер неприятно холодил кожу и мы отправились в покои.

— Теперь нам уж точно можно, — она снимает с себя шелковую накидку и садится на кровать, приглашая меня.

Я был без сил, но принцесса пристально смотрела на меня и я не мог ослушаться. Целую ее губы, сжимаю нежную грудь, мой огонь постепенно разгорается и уже желает выйти наружу.

Опрокидываю ее на спину, резко вхожу и ощущаю сладость от близости наших тел.

— Фирелион, когда ты представишь меня Старейшинам как свою невесту?

Принцесса была моей, по-другому уже быть не могло. Теперь я обязан жениться.

— Мы обговорим это.

— Ну уж нет, — она отпихивает меня руками и мне приходиться останавливаться. — Я уже твоя, Фир, Древо одобрило наш союз.

Тело требвало разрядки, в голове пульсировала сдавленная боль, бугры на руках были бледны, но мне требовалось закончить начатое.

— Хорошо, когда ты хочешь? — говорю ей, а сам пытаюсь сосредоточиться. Но Роги не дает мне этого сделать, она обнимает, прильнув низом живота к моей пульсирующей плоти. Я возобновляю движения и ощущаю, как мое тело взрывается тысячей фейерверков.

— Хочу завтра, Фир.

— Хорошо.

Откидываюсь на спину, часто дыша и стараясь не думать.

Рогильда встает, выходит из комнаты и дает указания слугам. Крик, доносящийся из коридора, был до боли знакомым, но я не желал реагировать. Сегодняшний вечер явно пошел не по плану, вернее, не по моему, но я нисколько об этом не жалел.

Дверь открылась и на пороге показалась девчонка. Рогильда толкает ее в спину и приказывает:

— Здесь гора грязной посуды, чтобы быстро все убрала или я отправлю тебя в темницу к крысам, — и, смакуя, добавляет, — прикажу связать, чтобы они тебя за ночь сожрали заживо.

На этих словах она ударяет девчонку кулаком по спине. По сердцу словно полоснули ножом, я вспомнил ее окровавленную спину и нервно сглотнул.

Мы встретились с девчонкой глазами. Большей боли я в жизни не ощущал. Лучше бы меня разорвал дикий медведь или растоптало стадо диких кабанов.

— Фир, дорогой, не смотри так. Я же не могу позволить войти сюда твоему Аурэллио? Он мужчина, а это, все-таки, мои покои...

Она гладит меня по груди, опуская руку все ниже. Вновь чувствую резкий болезненный укол в паху. На этот раз боль была сильнее, но так же быстро пропала.

Роги берет мое лицо в свои руки и смотрит мне прямо в глаза.

— Можем продолжить, — и румянец на ее щеках заиграл пуще прежнего.

Против воли обнимаю Рогильду, она проворно усаживается сверху, обнимая меня коленями и скидывает с себя накидку. Словно в бреду я вижу перед собой разгоряченное тело принцессы, слышу ее томные стоны и вижу, как сзади мелькает силуэт девчонки, убирающей остатки нашей трапезы.

В комнате витал аромат дикой страсти и предчувствие неотвратимого конца.

***

«Я скоро проснусь... я скоро проснусь...». Мантра не срабатывает, а значит, все проще простого: я сошла с ума.

Выходить из комнаты было страшно, так что я часами сидела у окна и смотрела на сад. Пустыня, высохшая и мертвая, как и само королевство. Здесь нет ни детей, ни молодежи, а о том, как выглядят беременные я и вовсе позабыла.

Вечерело, я погасила свечу, чтобы не быть заметной, хоть и когда темнело — можно было и не прятаться, сад становился пустым. Однако, сегодня я увидела, как в кромешной тьме, по дорожке, шла парочка, держась за руки. Такое редко увидишь, а потому я присмотрелась и... по телу прошла дрожь.

Король! А рядом — спору нет, конечно же Рогильда.

Сказать честно, Фира как будто подменили, он уже не тот. Но вместе с тем, могу ли я быть уверена в своих мыслях, ведь я так мало его знаю.

«Могу!» — зазвучало в голове и этот голос был прав. В тот день, около Стены, я ощущала Фира, чувствовала его душу, буквально, осязала ее, а сейчас — души я больше не вижу, словно он мертв.

Сердце ушло в пятки, я отошла от окна, но спустя минуту подошла вновь и прижалась к стеклу. Две маленькие фигурки стояли около дерева и танцевали в объятиях друг друга.

Смотреть на это было невыносимо и я отошла от окна. Мне было тошно — от них, от него и от себя самой. Почему я решила, что ему нравлюсь?

— Ах вот ты где, ну-ка живо!

На пороге появилась Рогильда и, схватив меня за ворот платья, потащила по коридору.

— Убирайся, — и указывает мне на остатки роскошного ужина.

Поворачиваюсь и лучше бы я провалилсь сквозь землю: он!

Сидит на кровати, поникшее лицо, опустошенный взгляд. Что она с тобой сделала?

Я не узнавала короля: передо мной был кто угодно, только не тот, кого я спасла. Дальнейшее лишь подтвердило мои догадки: прямо при мне они начали свои звериные игрища.

Стучали зубы, сердце выбивало дробь, я молилась, чтобы ноги меня слушались и помогали как можно быстрее вынести весь мусор, грязную посуду и убежать к себе.

Выйдя за дверь, я бросилась к себе в комнату, закрыла дверь на тряпку, как можно плотнее ее прижав, и забаррикодировала дверь тяжелым креслом. Я не сомневалась, что Рогильда пройдет и через такую преграду, но не сразу.

Мне надо бежать. Осознание этой мысли было таким четким, что я больше не колебалась ни секунды. Следующей ночью меня тут не будет.