Я опять там же, в этом аду…

Чуда не случилось. Только почему они все стоят и смотрят на…

Алая мантия на широких плечах, черные волосы, собранные в длинный хвост… Они внимательно смотрят на него, а я…

Я ‒ следующая!

Словно в очереди.

Что они задумали?

Сердце заколотилось и стало отдавать эхом в ушах, его барабанная дробь переходит в челюсть. Я не могу разобрать ни слова, что они говорят. В ушах словно вата ‒ толстый слой, чтоб наверняка, а в глазах пелена тумана, уводящая меня за собой.

Нет, падать сейчас нельзя. Надо посмотреть, что случится с этим незнакомцем, стоящим впереди. И что это за очередь, куда и на что.

Мне кажется, я его раньше видела. Но его волосы ‒ такое я вижу впервые. Длинные, черные, блестят, словно влажные, а на кончиках подрагивают оранжево-красные искры… такой знакомый цвет.

Сжимаю в руках свое платье, вцепляюсь в его ткань так, будто от этого зависит моя жизнь. Оно для меня ‒ словно флаг счастливой жизни, флаг надежды.Тело не слушается и просит упасть, но мозг не сдается. Чужак на пару шагов отдаляется, я поворачиваю голову на королеву и вижу ее полные страха глаза.

Только не закричать! За окном кто-то есть!

Слышу короткий звук пронзенного стекла и вижу летящую стрелу…

Я не знаю что происходит с моим лицом. Только вижу, как королева испепеляет меня злобным взглядом.

А этот чужак вдруг оборачивается и идет на меня! Вернее, он в один миг оказывается со мной рядом. Там, где он только что стоял, проносится золотом искрящаяся стрела и всю комната погружается в огонь!

Жар, от которого бросает в дрожь, от которого не скрыться. Чужак в алой мантии стоит в шаге от меня, ко мне спиной, а из его рта вырываются огненные струи раскаленной лавы.

Одна секунда ‒ и падает обугленный король, вторая ‒ в такую же головешку превращена и королева.

Третья…

Нет, от меня отошел, идет к принцессе и…

О, боги! Лежащую девушку он ударяет с такой силой, что она тут же теряет сознание.

Только бы не подошел ко мне…

А что делать, если подойдет? Запах жареного мяса проникает в самое нутро и я не могу сдержаться: меня стошнило прямо себе под ноги.

Поворачивается в мою сторону, указывает пальцем на меня:

‒ И эту тоже, ‒ отдает приказ и ко мне подходит высокий кареглазый мужчина, похожий на чужака. Такие же крепкие руки, накаченный торс…

И опять я не чувствую земли под ногами.

Он несет меня по дворцу, пол которого усеян окровавленными мертвыми телами.

Две чумазых физиономии, которые сегодня так веселились, когда я корчилась под плетьми ‒ больше уже никогда не посмеются. Обожженные, их трупы лежат на лестнице кверху лицами. Выражение их лиц не изменила даже сама смерть ‒ казалось, они хотят наябедничать и на саму старуху с косой, а потом громко посмеяться.

Он вынес меня из покоев и вся картинка перед глазами вдруг стала синей и уплыла куда-то далеко… Обожженное тело Брунхильды было обезглавлено, ее голова с выпученными глазами лежала в нескольких шагах от тела.

‒ Какой сегодня прекрасный день, ‒ слышу знакомый птичий голос и силюсь открыть глаза.

Мутное небо, постресканная земля ‒ мы уже за территорией дворца. Встаю на ноги, меня даже не держат, видно, на беглянку я мало похожу.

‒ Птичка! Забери меня с собой, молю тебя, ‒ подхожу я к своему пернатому другу.

Его перья стали такими яркими, словно он сам превратился в гигантское солнце. А может, у меня просто бред.

‒ Я прошу, я умоляю, не оставляй меня тут, забери меня с собой, пожалуйста!

Птица передает мою просьбу кому-то…

А, тому чужаку. Я своими глазами видела, что он может сделать. Он убивает одним лишь взглядом, одним дыханием.

‒ Полезай, ‒ сурово звучит властный голос.

Низкий, бархатный, в нем слышатся мягкие нотки, но он такой повелительный, что становится страшно.

Только вот я его не боюсь.

По крайней мере, делаю вид, что не боюсь.Смотрю в его глаза ‒ они цвета чая, такие уютные и совсем не строгие.

Как с такими глазами можно так легко убивать?

Нет, верить ему нельзя. Это обман. Он специально так смотрит, чтобы я не сбежала. Я отвечу ему тем же…

Он приподнимает меня над землей, поворачивает к себе спиной и рвет на мне одежду. Я вздрогиваю, на крик уже не хватает сил. Спину что-то приятно греет ‒ неужели он меня согревает?

Или медленно поджаривает?

Вздрогнув всем телом, я ощутила влажный язык чужака на своей спине. Его кончик прошелся по той части, где больше всего болело после ударов Брунхильды. То мгновение, когда его язык прикоснулся к ране было подобно разряду тока. Мое тело непроизвольно вздрогнуло, а острый кончик языка быстрым движением погрузился в рану.

А дальше было не больно, боль, казалось, сразу ушла. Но как только чужак вернул на свое место грубую ткань одежды ‒ все остальные раны начали зудеть. Я непонимающе обернулась и посмотрела ему прямо в глаза, ожидая увидеть ласковый взгляд, полный полуденного солнца.

Но теперь он на меня смотрел по-другому: строгий взгляд потемневших глаз, суровое выражение лица и плотно сжатые губы. Они все равно оставались яркими и их очертания были хорошо заметны на его смуглом лице. Я смотрела на эти губы и в глазах у меня всплывала та картина с обуглившимся королем.

Я не подала вида, что мне страшно. Посмотрела на него строго, как могла. Видно, это его лишь разозлило, и он отдал приказ своим слугам поместить в меня… в ящик. Металлический, без единого окна…

Я не знаю как в нем не сойти с ума.

Внутри лежит принцесса, неподвижная, но дышит, видимо чужак так сильно ее ударил, что она все еще без сознания.

В ящике только дырки для воздуха. Я не могла видеть куда меня везут, сердце бешено колотилось, ноги сами собой пытались проломить стену.

От моих криков проснулась Рогильда и подозвала меня к себе. Решив, что сейчас мне как никогда нужен союзник, я доверчиво подошла и тут же скорчилась от боли.

Такой силы удара я еще не ощущала, искры полетели из моих глаз, я отлетела, ударилась головой о стенку ящика и ощутила резкую боль.

Во рту разлился вкус крови и, сглотнув ее, я провалилась в небытие.

Будто чашу огня выпил! Мощь переливается во мне, закипая, и ищет выхода. Дай мне возможность ‒ я бы еще раз повторил сегодняшний день, упиваясь победой.

Как же это сладко!

Давненько я не ощущал пьянящего окрыления, оно и понятно: раньше такое чувство вселяло Древо. Только оно может давать драконам силу ‒ силу действия, власти и продолжения рода. Горячить кровь, заставлять тело дрожать от предвкушения блаженства и оставлять частичку себя в потомках.

Однако, сейчас Древо не цветет, оно уже давно стоит без цвета.

Откуда же этот бурлящий поток?

‒ Помогите, о ваше Величество, ‒ крик остро пронзает безмолвное пространство, ‒ Почтенный Фирелион, я падаю!

Оборачиваться не хочется, да я и так отлично знаю кому принадлежит этот холодный с нотками металла голос.

Говорить с Рогильдой нет никакого желания, все, что надо решить — куда ее заточить, чтобы не видеть.

С одной стороны правила требуют почтения, ведь она принцесса, а с другой — я могу распоряжаться ее жизнью как захочу.

В планах сослать ее к лесным, но сначала насладиться ее телом, вдоволь наигравшись. Уж больно красива деточка убитого мною короля, да и думаю, что искусна в ласках.

Ходят слухи, что у нее есть тайный воздыхатель — брат Нереи. Принц мог ей быть хорошей парой, если бы не жадные пожелания ее отца обладать моими землями.

‒ Какого черта?! ‒ оборачиваюсь назад и вижу, как груженый айер тревожно смотрит в мою сторону. Ящик, стоящий на его спине, вот-вот свалится — ремни, закрепляющие груз, вдруг разом лопнули. Абсолютно все!

Вздохнув и поборов желание придушить принцессу прямо сейчас, отдаю приказ ‒ садимся на ближайший участок горного плата. Он небольшой по размеру, так что мааримы даже не могут поместиться. Лоорин дает мне знать, что они покружат в воздухе.