‒ Кто ты? ‒ я задала вопрос в пустоту, не зная кто мне ответит.

Птица села, животом закрыв лапы, и я услышала, что звуки исходят из ее груди.

Прижавшись к теплому желтому оперению я заплакала. Слезы лились неостановимым потоком, она заливали глаза, текли горячим ручьем на желтые перышки, капали на пол. Маленькие капли влаги из моих глаз и огромные лужи слез, слетавшие с птичьих глазок. На полу, казалось, скоро разольется целое озеро горя.

‒ Мы с тобой два пленника, ‒ говорю я и добавляю: ‒ Давай я тебе хомут ослаблю, ‒ жестами показываю что это такое. ‒ Тебе не будет больно, и ты сможешь нормально есть.

Птица, казалось, не ожидала такого поворота. Доверчиво опустив голову на пол, она послушно держала свой клюв абсолютно без движения. Я видела, что такое огромное существо доверяет мне и видит во мне союзника.

Ослабив тесно сжимающий хомут, я предложила:

‒ Я так и оставлю, только ты никому не говори. Мне нужно спешить, на улице отыскать камень и принести его в покои принцессы.

Выражение птичьей мордочки изменилось. Глаза заблестели надеждой, а мощный клюв начал понемногу приотркываться. Я увидела, как из него выходят искорки пламени и круги дыма.

Погладив желто-красные перышки я хотела идти, но птица остановила меня, дотронувшись краешком когтя:

‒ Подожди! Прошу: сейчас как выйдешь из дворца, ‒ я с трудом разбирала птичью речь, ‒ увидишь таких же птиц, как и я. Передай им вот это.

С этими словами птица положила мне на ладонь маленький рожок, украшенный крупными песчинками и нежными крохотными перышками.

‒ Просто передай им, они поймут.

Она говорила не раскрывая клюва, голос, казалось, доносился изнутри, а потому каждое птичье слово я проговаривала про себя, чтобы точнее понимать.

Зажатая в ладони вещь была невесомой, я бережно взяла ее и призадумалась: а верно ли поступаю?

Однако, если пленник просит ее о помощи ‒ значит, надо помогать. В конце концов, я сама здесь пленница и кто привел меня сюда ‒ неизвестно.

‒ Постараюсь, а теперь я побежала. Пока!

‒ Ты обязательно их увидишь, ‒ тихо ответила птица скорее самой себе и сладко запела.

Не знаю так оно или нет — мне показалось, что пение стало капельку веселей. Словно птица смотрит на восход солнца и воспевает красоту дня.

Решительно выхожу за дверь и пускаюсь в бег.

Лестница вниз. Раз поворот, два ‒ и вот она прямая, что ведёт к двери, и ‒ бегом. Однако входная дверь как и тогда заперта на засов.

С полным правом я направилась в ярко освещенные комнаты, что располагались рядом. В одной из них на стуле сидит мужчина в какой-то диковинной форме ‒ нечто похожее на камзол перетянуто множеством толстых ремней.

‒ Мне нужно выйти, ‒ говорю я ему и чувствую себя школьницей.

Мужчина посмотрел на меня и кивнул в сторону черного хода в глубине комнаты.

«Так вот оно что, где слуги ходят. Так просто отсюда не сбежишь».

Выйдя на улицу, я вдыхаю полной грудью ночной воздух. Казалось, он будет свеж и прохладен, однако в ноздри ударил тяжелый запах гниения, облепивший с ног до головы.

Взору открывалась ночная картина: темное небо, луна, размером с десяток привычных, и острые зубчатые скалы.

«Ни одного деревца, ‒ заметила я, ‒ и только какое-то бревенчатое здание возвышается прямо в свете луны».

Видимо, прехватив мой взгляд, охранник подошел и с гордостью начал неторопливый рассказ:

‒ Это священный дом, ‒ его шипящий звук «щ» был точно такими же, как и у всех обитателей дворца.

Охранник, по-видимому знал, что я тут новенькая, а потому решил провести нечто вроде экскурсии.

‒ Он выстроен из корней священного дерева, строить его было тяжело, ‒ продолжал он говорить, ‒ потому что доски были прогнившими. Мы нашли способ как построить его несмотря на…

‒ Извините, ‒ киваю, прерывая его речь, ‒ мне очень интересно, но я, правда, сильно спешу. Рогильда уже давно меня отправила, а я запуталась во дворце и искала выход не там. Она ругаться будет, мне нужно спешить!

С этими словами я выбегаю из дворца и поворачиваю в сторону, как мне указывала принцесса. Спрашивать у охранника про камни мне не хотелось, ведь помимо них я должна передать птичье послание.

Едва я повернула за угол, как огромная крылатая тень сорвалась с крыши и полетела стремительно вниз.

«Ко мне, — промелькнула первая мысль, —главное, не затрястись».

Присев рядом со мной, птица коротко напела одиночный мотив.

Я смотрела на нее во все глаза, а потом отметила, как та замолчала и прислушалась. Я тоже изо всех сил напрягла уши, но ничего не услышала. Видно, птичий слух намного тоньше, потому что через несколько секунд новый собеседник встрепенулся и сделал тот же жест что и знакомая птица: опустил голову на землю.

‒ Вот, ‒ разжимаю ладонь и отдаю рожок.

Птица выпрямляется и осторожно, гигантским когтем берет вещь с моей ладони. Это летающее существо размером, наверное, с трехэтажный дом.

Нежное пение в этот раз было коротким и птица вновь поклонилась, но уже не до самой земли. Она немного наклонила голову, потом распрямилась и, взмахнув крыльями, полетела наверх.

«Вот бы и я с ней», ‒ сердце сжало мучительное желание свободы.

‒ Забери и меня с собой. Хоть куда. Прошу.

Я говорила шепотом, едва слышно.

Птица меня уже не слышала, а кроме нее никого рядом и не было.

Слезы застилали глаза, они жгли щеки, шею и обжигали, казалось, саму душу.

Луна светила ярко и я без труда нашла на заднем дворе кучу камней, на которую показывала принцесса. Камень, нужный Рогильде, был одним из самых больших во всей куче.

Я выбрала другой, поменьше, и стала пробовать его поднять.

Какое там! Он не желал сдвигаться даже на миллиметр, хоть я и села на землю и принялась упираться в него ногами. Меньшие камни сдвинуть тоже было невозможно.

Чуть не плача, я уселась на тот самый камень, что приглянулся принцессе, и он покатился под весом моего тела.

Чудеса!

От испуга, вскочив, я попробовала толкнуть его ‒ легонько, одним мизинчиком ‒ и он поддался. Потом еще ‒ и камень катился сам собой.

Так, одной ногой, я докатила его до порога дворца, затем ‒ перевалила через порог и пошла с ним, как с воздушным шариком, по коридорам королевства.

Когда я пришла в покои принцессы, та уже спала. Мне было ужасно интересно узнать у нее как такое возможно, так что увидев сонную принцессу я даже немного разочаровалась.

Однако, будь она не спящей, неужели бы я осмелилась задать ей вопрос?

Нет, конечно!

Так что радостная я легла спать надеясь, что хорошо высплюсь.

Ночное ведро уже было заполнено на половину и я решила оставить все как есть до утра. Сил уже не было, очень хотелось спать.

Комнату освещала громадная луна и я лежала, глядя в окно. Уже засыпая, я отметила вспышку в небе, яркую, она на миг сверкнула и тут же погасла.

«Загадать что ли желание?»‒ подумала я не сводя глаз с ночного неба.

Меня уже не удивляли размеры луны, я просто смотрела на нее и каждый раз молила об одном…И в этот раз, когда я шептала про себя спасительную молитву, на кисло-желтом фоне луны пролетела крупная темная фигура. Как будто всадник то ли на летающей лошади, то ли на свинье…

Меня уже ничего не могло удивить. Уложившись на своей жесткой подстилке, я дала волю слезам и, наплакавшись, уснула.

Лететь на айере приятно, ночной воздух в вышине свеж, свет луны озаряет территорию словно гигантский фонарь.

«Если они позвали меня в ночи, значит что-то важное».

Хотелось поскорее узнать в чем дело, но пользоваться гранью я не стал, лететь до соседнего королевства на воздушном драконе ‒ минутное дело.

Вообще, конечно, ночной полет опасен: огромная луна освещает небо даже ярче, чем солнце. В дневное время небеса затянуты мутной дымкой, а ночью яркая луна позволяет видеть далекий горизонт.