Я не могла этого сходу понять, ведь Севу я не знала так близко, как Фира.

И только сейчас, здесь, в этой купели, перед моими глазами пронеслись абсолютно все кадры моего общения с Севой.Я смотрела их словно кино и удивлялась сама себе: как все это время я не понимала такого простого секрета...

Фир, казалось, без слов понял все, он приставил свои пальцы к моим вискам и попросил меня еще раз воскресить в памяти воспоминания. Наше первое знакомство... Сева был новеньким в ВУЗе, пришел из ниоткуда, нигде не работал, про его родителей никто не знал...

Его галантные манеры, властный голос, привычка подчинять своей воле любого: все это выдавало его с головой, но кто бы мог подумать, что перед ним — настоящий король?

— Я всегда хотела быть королевой, —сказала я Фиру заканчивая передачу воспоминаний. Я ему показала все, даже наш с ним первый поцелуй не стала скрывать, в моей памяти он занимал особое место.

Блеск его алого камня на кольце власти, рубина, вновь перенес меня в воспоминания. Как сейчас я вспомнила слова Севы о прабабушке, отколотом кусочке камня от медальон и кольце, сделанном по его заказу. В тот день я была счастлива, ведь уже тогда я ощутила что значит быть настоящей королевой: рядом со мной был мой король.

— Отныне у тебя есть свое королевство, оно полностью в твоей воле,— Фирелион говорил неспеша и гладил мою грудь, лаская пальцами набухающий сосок. — Скоро ты займешься устройством своего королевства, ну а пока — займемся делами поважнее, — и он притянул меня к себе со всей жадностью, присущей влюбленному мужчине.

Теперь в его глазах я видела оттенок той любви, которую не разлучит ни времЯ, ни расстояния. Потому что ни того, ни другого нет, если душа познала любовь.

Мой рассказ удивил Фира, он и сам не знал о своей способности путешествия по мирам. Прабабушка не ошиблась, разглядев в нем особый дар, он действительно им обладал даже не зная об этом.

В этот раз искры сладкой истомы сотрясли наши тела еще ярче и мы, изнемогая, легли на воду и просто лежали, глядя вверх. Нашему взору открывались звезды, постоянно сменяющие друг друга, и я уже не пыталась понять откуда здесь мог взяться небосвод, если у здания вполне явно была просматривалась крыша.

Айер поджидал нас у входа в недра вулкана, развалившись на спине, словно котенок. Мне не хотелось уезжать, я знала, что войти в купель мы больше нкогда не сможем.

— Мы теперь будем купаться не в купели, а в реке Сократиума, — успокаивал меня Фир. Ее воды не так горячи, но целебны и питательны для тела и разума.

Мне было хорошо, в моей жизни еще не было такого прекрасного дня, как сегодня. Я смотрела на светлеющее небо и мне вдруг захотелось прокричать послание самой же себе. Туда, в другой мир, где, возможно, я сейчас сплю, в коме, или валяюсь полумертвая — я не знала что со мной там, но понимала: я должна запомнить то, что происходит здесь.

— Сегодня можно все,— крикнула я так громко, что эхо вернулось троекратно.

— Каждый день можно все,— словно клятву произнес Фирелион и мы полетели домой.

Вереница однообразных дней начала утомлять и мне захотелось отдыха. Управлять королевством оказалось далеко не так волшебно, как было в мечтах. Мы с Фирелионом обошли дворец, проверив работу слуг по уборке, затем облетели владения рассматривая что сохранилось, а на чем предстоит серьезная работа.

Дел было полно, но ни сил, ни желания их выполнять у меня не было. С каждым днем мне становилось все тяжелее, словно камень на шее клонил к земле.

Тело Рогильды мы так и оставили в подземных шахтах, пусть останется верна своей земле навсегда. Все равно я пока что не планировала заниматься добычей ископаемых, а как дальше — будет видно.

Правда, мне ни черта не было видно что там дальше. Я постоянно хотела спать и с каждым днем все сильнее. Я могла проспать до вечера, если меня никто не будил, а вчера проспала практически целые сутки!

Без меня снесли стену, граничащую с королевством мааримов, которым теперь по полному праву правила Нерея. Без меня помогли их Древу и оно теперь не накренялось так, как раньше.

Жизнь стремительно пролетала мимо меня...

А я спала и видела сны.

— Расскажи, что тебе снится, — Нерея сделала знак Фиру и тот больше не вмешивался в наш диалог.

Мне было сложно припомнить конкретно, но отрывки сами собой пришли на ум. Все темное, узкие коридоры, но впереди вместо света — густая тьма. Она звала меня к себе и я послушно шла, словно ноги меня вели сами.

Просыпаясь ото сна, я долго не могла понять где я. Как-то раз даже вышла из дворца и пошла, как мне передали, с закрытыми глазами. Куда я шла и зачем? Ответов нет. Хорошо, что надзорный увидел меня, бредущую в ночи...

Наши свидания с Фирелионом теперь случались реже: я много спала и однажды он даже не добудился меня. Пришедший врач был взволнован не меньше Фирелиона, доктор не знал что со мной предпринять. Только мне было глубоко безразлично что происходит, я просто спала себе и видела черные тошнотворные сны.

— Я не беременна, Фир, — ответила я прямо на его немой вопрос.

Было больно видеть, как в его глазах угас огонек надежды. Только что он смотрел на меня с надеждой и затаенной радостью в глазах, но после моих слов — будто внутри него что-то выключилось.

«Скоро выключусь и я»,— чей-то голос сказал в моей голове, по-видимому, мой. Больше некому. Такое я слышала уже не первый раз, так что не удивлялась.

Нерея попросила разрешения приходить ко мне каждый раз, когда я ложусь спать.

— Ну ладно, — я пожала плечами и удивилась сама себе: обычно перед тем как уснуть я долго ворочаюсь и представляю себе всякую ерунду. И представить сиделку рядом с собой — было бы просто выше моих сил. Но сейчас я засыпала на раз и могла даже не дойти до кровати.

Изо дня в день, словно на работу, Нерея приходила ко мне в покои, фальшиво улыбалась, как смертельно больной и принималась вести непринужденную беседу. Просыпаясь, я не обнаруживала ее рядом, но мне и было не до нее: головокружение, головная боль, слабость в конечностях и черная тьма перед глазами.

Сегодня я проснулась не лучше и хотелось поспать еще.

— К тебе можно? — Нерея просунула голову и, не дожидаясь ответа, вошла.

Сегодня я не выходила из своей комнаты, даже толком не ела, не было желания. Где-то в отдалении, словно спичкой, чиркнула мысль — выйти, пройтись по саду — но она быстро исчезла в закоулках масляной черной апатии, разлившейся по моим венам.

— Нерея, — я начала мягко, чтобы не напугать ее серьезностью тона, — ты из-за меня каждый день прилетаешь сюда?

Я и так знала ответ, но хотела услышать его от нее. Нерея не стала мне врать:

— Да, тебе нездоровиться, а ты сделала для меня много. Ты спасла мне жизнь, теперь настал мой черед, — она говорила тихо, ее голос был подобен морской волне в ясный день — спокойный, без ноток волнения, твердый и уверенный.

Каждый раз когда я засыпала, она гладила мои волосы, словно я маленькое сонное дитя. Что-то бормотала, трогая мои пряди и иногда легонько дергала их, словно шутя.

Засыпая, я спрашивала об ее королевстве, о том как дела с их Древом, что нового у нее, у нас, у всех...

Но она не отвечала мне ни слова и я быстро погружалась в сон. Словно в западню, прикрытую соломкой, я проваливалась в тягостный кошмар и проводила там по многу часов, а то и целый день.

***

Открываю глаза, моя комната залита солнечным светом, за окном тишина, слышится пение птиц. Голова легка и не гудит, как в последнее время и я, отбрасывая одеяло, подхожу к окну.

— Аахх! — непроизвольно вырвалось у меня, — какое оно зеленое!

Древо словно приветствовало меня своими изумрудными ветвями, раскачивающимися из стороны в сторону.

Я побежала в сад, в чем была — в мятой ночной сорочке и босиком. Прохлада обнимала мое тело, доставляя мне забытое ощущение радости от встречи с ветерком. Босыми ногами я чувствовала выбоины и камушки, голые до локтя руки щипала утренняя прохлада. Голову целовал ветер и я чувствовала его нежное дыхание своей макушкой и улыбалась ему, сонно потирая глаза.