Сегодня последний учебный день перед полнолунием, и дети уходят на недельные каникулы, поэтому я решила своему классу организовать чаепитие. Сама испекла два пирога: один курник, а второй с яблоками, и заранее попросила детей предупредить родителей, чтобы, кто тоже захочет, пусть приносят угощения. Роберт принёс печенье и яблочный сок, его друг Дикки удивил нас всех фаршированными блинами, девчонки высыпали на стол целый пакет конфет, и остальные тоже постарались — сдвинутые в центре столы ломились от угощений. Я не ожидала, что получится так много, поэтому решили позвать ребят из других классов. Учителя тоже присутствовали и потом даже по домам не хотели расходиться. Мне пришлось на ходу импровизировать и придумывать для детей игры. Эстафеты и конкурсы шли на ура. Даже некоторые учителя подключились, и вскоре я смогла делегировать это старшеклассникам и наконец-то села, вытянув ноги. Натопталась.
— У тебя талант, — вдруг подсела ко мне Дакота.
— Наверное. В деревне я всегда была заводилой, и все игры и шалости были на мне… и драки, — хмыкнула я.
— И поёшь ты хорошо, я слышала твои песни про козла и хряка, — широко улыбнулась женщина, и я, глянув на неё, увидела черты лица Алека.
Теперь-то я уже знала, что она его мама, и на душе почему-то становилось волнительно. И только я о нём подумала, как дверь открылась, и в класс заглянула белая голова. Он увидел, какой тут у нас праздник, смело зашёл, и все дружно с ним поздоровались. Тот ответил и, улыбаясь, оглядел всех присутствующих. Затем увидел нас, и тут же подошёл. Я снова словно язык проглотила. Откуда взялась эта робость, я не знала, но, мельком глянув на него, отвернулась, делая вид, что с интересом смотрю на детей.
— Мам, ты мне срочно нужна, на пару слов, — потянул он её за руку, и они вышли.
Я выдохнула, понимая, что и дышала через раз. Я теперь замужняя женщина и не должна реагировать так на других мужчин, но не знаю, куда девается моя адекватность, когда Блондин в зоне моей досягаемости. Отдохнув немного, я вспомнила ещё одну игру и тут же принялась объяснять детям:
— Играющие свободно располагаются по классу. Я выберу водящего и выведу в коридор. Роберт, ты будешь первый. Иди ко мне, — подозвала я мальчишку. — А те, кто останется внутри, спрячут какой-нибудь предмет. Когда Роберт вернётся в класс, то начнёт искать этот предмет, в то время как все мы будем хлопать. Если он далеко от предмета, то тихо хлопаем, а если близко — то громче, а если совсем близко — то очень громко. После того как Роберт найдёт предмет, выберем другого водящего.
В такую игру дети тут точно не играли, и с азартом принялись прятать предмет, как только мальчик вышел в коридор. У меня на подхвате была Йорн, молодая учительница музыки. Она-то и вышла вместе с Робертом, чтобы он не подглядывал. Игра началась, и я не сразу заметила, что вернулся Алек и с интересом следил за нашим баловством. И как только у меня выкралось время сесть, я снова вернулась на свободный стул. «Зря надела новые туфли, похоже, будет мозоль», — подумала я и мельком глянула на Алека. Тот задумчиво смотрел на меня и даже не отвёл взгляд, когда наши глаза встретились. По коже у меня снова побежали мурашки, приподнимая все волоски, но и тут же запульсировала метка, и мне пришлось отвернуться. «Ученики! Как весело, я смотрю на детей!» — начала я усиленно думать, чтобы Аскар не смог понять, от чего меня сейчас так тряхнуло. И тут же предательски вспомнились слова Салли о том, что как раз Алек и сможет мне понять, как управлять мыслями, чтобы не транслировать всё подряд. Но как мне об этом его попросить? Пока я думала об этом, глядя на детей, возле меня поставили стул, и кто-то сел. Неожиданно я всем телом ощутила того, кто это сделал. Мне не нужно было даже поворачивать голову.
— Почему ты скрываешь метку? — спросил Алек, слегка наклонившись к моему уху.
— Она не заживает и иногда кровоточит, — честно ответила я, понизив голос до шепота.
Даже в таком шуме он прекрасно все услышал и, вдобавок, глубоко вдохнул.
— Пойдем поговорим? — кивнул он на дверь.
Я хотела отказаться, но слова Салли так и звучали в голове, поэтому я поднялась, и он тут же вскочил, чтобы пройти между играющими учениками. Я вышла за ним следом, и он повёл меня на второй этаж. Заглянув в кабинет математики, он убедился, что класс пуст и, придержав дверь, впустил меня внутрь. Я не знала, о чём он хочет поговорить, и чревато было закончить тем, что я не успею задать свой вопрос, поэтому, как только закрылась за мной дверь, я произнесла:
— Помоги научиться ставить блок на мысли.
Алек вскинул брови, но не спешил с ответом. Простояв в тишине, наверное, с минуту, я решила пояснить:
— Или, как это называется, ваше ментальное общение? Я хочу оставлять свои мысли при себе.
— Да, я понял, — соизволил он снизойти до меня так же через несколько секунд молчания. — Разреши прикоснуться, — вытянул он руку, и я доверчиво подошла ближе. — Представляй что угодно: хоть стену, хоть купол, отгораживающий тебя от внешнего мира. Или представь себя в какой-нибудь банке, горшке… да в чём угодно. Главное, закрой это крышкой, — говорил он, держа меня за руку.
— Глупо звучит как-то, — слегка улыбнулась я.
Сосредоточившись сделала как он попросил, и вдруг вокруг воцарилась тишина.
«Мне объясняли по-другому, но суть та же. Чуть позже ты сама разберёшься, тем более училась в академии и работать с потоками магии должна уметь», — раздался в голове его голос, и я поняла, что он сказал это, не открывая рта.
— Я не маг, — прошептала я.
«Узор у меня появился лет десять назад, так что стать магом никогда не поздно», — снова раздалось в голове.
Алек стоял слишком близко и чересчур внимательно рассматривал моё лицо.
— Завтра пойдёшь на праздник? — спросил он, глядя на мои губы.
— Не имею права теперь отказаться.
— Никто не смеет тебя к чему-либо принуждать, — произнёс он, понизив голос.
От этого звучания тело снова выдало свою странную реакцию, и я заворожённо замерла, глядя в эти невероятно голубые глаза.
— Меня сводит с ума твой противоречивый запах. Твой собственный, преследующий меня день и ночь, раздражающий кошачий, непонятно почему ещё не пропавший, и логичный запах Мейнарда. Но если ты с ним спишь, почему метка не зажила? — склонился он надо мной.
Как я могла забыть о его ужасной прямолинейности? Мгновенно разозлившись, я не успела ответить, как он обхватил мою голову ладонями и, приблизив своё лицо, прошептал:
— Ставь блок.
Я тут же спохватилась и принялась думать сразу и о стене, и о куполе и себя в глиняный горшок усадила и пока я это всё мысленно городила, чуть снова не отпустила от неожиданного прикосновения его губ. Поцелуй был нежный, и я даже приоткрыла рот, чтобы обхватить его верхнюю губу, но вовремя спохватилась и оттолкнула его.
— Ты что творишь? — воскликнула я, прикрывая свои губы пальцами.
— Это ты что со мной творишь, ведьма, — снова обозвал он меня и глянул так, словно сейчас снова поцелует, но сделал шаг назад и исчез.
«Стена, купол, троллев горшок. Стена, купол… залезай, дурочка, в горшок!» — усиленно думала я, продолжая прикасаться пальцами к губам.
Они с Аскаром как сговорились, оба считают меня ведьмой и оба дуреют от моего запаха. Видимо, если бы не он, они и не обратили на меня внимания. Потому что самки постоянно на них вешаются, и они, избалованные этим, не привыкли к тому, что я другая и не бегаю за ними. Аскар уже добился своего и не просто затащил в кровать, так и умудрился поставить метку. А что ожидать от Алека, раз его даже не остановило то, что я истинная другого оборотня?
Постояв некоторое время, привела чувства в порядок и только собралась выйти, как снова мысли вернулись к поцелую. Я так сойду с ума! Пришлось снова городить стену и, сев за парту, облокотилась на столешницу грудью и положила голову на ладони. Мне конец. Аскар, скорее всего, почувствовал, и как мне теперь смотреть ему в глаза? Только бы вроде всё у нас с ним наладилось, но нет, мне не дадут жить спокойно.
