Жил на ферме толстый хряк,

Грязь любил он только так.

Хрюкал громко: «Хрюк-хрюк-хрюк!»

Каждый слышал этот звук.

Хряки в городе бывают

И в машинах разъезжают.

Вместо «Здравствуй» скажет «Хрюк!»

Рассмешит он всех вокруг.

Кто-то скажет: 'Толстый боров,

Покажи-ка ты свой норов!'

Ведь все знают, что наш хряк —

Безобиднейший тюфяк.

Вместо ругани и драки он обнимет забияку,

Сдавит крепко, взяв в захват.

Отчего ж никто не рад?

Что за звуки? Треск костей?

Хряку только веселей.

Вот такой он весельчак,

Наш огромный, добрый хряк!

Девчонки рассмеялись, а волк почему-то, глядя на меня, завёл уши назад. Не нравится, как пою? Так зачем пришёл? Девушки вообще никак на него не реагировали, как будто это было само собой разумеющееся. Но, хотя для них так и было. До сих пор не могу привыкнуть, что эти милые женщины могут принимать звериную форму. Глянув на часы, я поднялась и принялась прощаться. Дома меня ждала стирка, так что, обнявшись с Амирой, я поблагодарила её за гостеприимство и подошла к двери, не зная, как обойти шерстяную громадину, но тот сам догадался меня пропустить и поднялся на лапы.

— Спасибо, — произнесла я, стараясь как можно дальше пройти от оборотня.

Сказать честно, я за всё время, что здесь прожила, никогда не видела так близко взрослую особь. С волчатами и переярками я чувствовала себя свободно, подсознательно воспринимая их чуть ли не домашними собаками, а тут меня пробрала оторопь.

Спустившись с крыльца, я бодро зашагала в сторону дома, как поняла, что волк идёт за мной. Хотелось обернуться, но остановила себя, подумав, что нам просто случайно по пути. Вот я завернула на свою улицу — и волк следом. Похоже, не случайно. Скорее всего, это Великан, вряд ли незнакомый оборотень пошёл меня провожать.

Любопытство взяло своё, и я остановилась, желая узнать, как он поступит. Обгонит и пойдёт впереди? Хотелось бы. Так я смогла бы его разглядеть, но не ожидала того, что он прикоснётся своим мокрым носом к моей шее. Вздрогнув, я обернулась. Его огромная голова была напротив моего лица, и от меня не укрылось то, как он снова принюхивается. А вдруг это кто-то другой?

— Аскар? — шепотом спросила я, не сумев совладать со своей тревогой.

Слегка трясущиеся от волнения руки я сцепила у себя на животе. Волк склонил голову и придвинулся, как будто хотел, чтобы я его погладила.

— Можно? — прошептала я, и голова подвинулась ещё ближе.

Несмелыми движениями я погладила шерсть между ушами и поразилась тому, какая она мягкая. Волк упёрся лбом мне в грудь, и я сначала опешила от такого напора, но потом насмелилась и погладила его второй раз. Затем второй рукой прикоснулась к ушам, и оборотень громко фыркнул. Опомнившись, что это не просто волк, я тут же отстранилась и поспешила скрыться в доме. К окну специально не подходила, чтобы не видеть его, но сердце, пущенное в галоп от произошедшего, никак не хотело успокаиваться. Нельзя! Нельзя мне в него влюбляться!

На следующий день Гертруде нужно было куда-то отлучиться, и к старшим перешла Ида. Чтобы успеть накрыть столы в обеих группах, приходилось быстрее бегать к Аглае за провизией. Убрав посуду после завтрака, я побежала относить пустые кастрюли, как вдруг раздался звон стекла. В старшей группе дети умудрились мячом разбить окно. Вернувшись, я застала уже картину смирения, потому что Ида как следует отругала мальчишек. Трое самых старших шестилеток стояли наказанные лицом к дереву. Они никогда не отличались тихим нравом, так что я даже не удивилась.

— Пригляди за ними, — сбегаю за Аскаром, чтобы починил, пока никто не порезался, — произнесла Ида и тут же скрылась за оградой.

«Что здесь другого мастера нет?» — возмутилась я и, глянув на детей, сходила за ведром.

Когда вернулась, девчонки так и играли в песочнице, а вот мальчишки по-тихому переругивались между собой. Оглядев масштаб разбоя, я села на корточки и принялась собирать осколки. Со стороны дерева голоса становились всё громче, и вдруг один из ребят, а точнее Хорни, мгновенно принял свой волчий облик и, клацая зубами, ощетинился на Берка. Тот тоже сменил ипостась, и вдруг они сцепились. Шестилетки в волчьем виде были уже приличного размера переярками, поэтому эта драка могла перерасти во что-то опасное. Я, не думая, кинулась к ним, пытаясь разнять. К этому моменту третий, Раян, начал обрастать шерстью, а затем, щелкнув челюстью, вцепился Хорни в заднюю ногу. Раздался визг, и я, уже не разбираясь, кто где, вклинилась между ними, совершенно забыв о предупреждении Гертруды никогда так не делать, особенно когда они в таком состоянии. Первый укус я даже не почувствовала, потому что следом получила второй такой силы, что услышала, как треснула кожа вместе с мышцами в момент отрыва от кости. Не знаю, что произошло дальше, но, видимо, от шока я отползла от продолжающих драку волков, которые даже не заметили меня на своём пути. Прижимая оторванную плоть на голени, я видела, как через пальцы струится кровь. На весь этот шум прибежала Амира. С грозным рыком она за шкирки оттащила друг от друга волков и лишь потом посмотрела на меня. Глаза её округлились, и она тут же кинулась ко мне.

— Как же это? Потерпи, я сейчас, — воскликнула она и побежала в дом.

Девочки, напуганные, сидели не шевелясь и смотрели на быстро образующуюся лужу крови на песке. Я попыталась улыбнуться, но к шоковому состоянию добавилось воспоминание того, как я упала в обморок и, запрокинув голову, старалась не смотреть на рану и кровь. Боль была невыносимой, и хотелось скулить так же, как это делали сейчас мальчишки, осознавшие, что натворили. Амира принесла местную аптечку и только собралась заняться моей раной, как за оградой мелькнули головы Иды с Аскаром.

— Что случилось? — спросила она, поглядывая на двор с малышнёй.

— Срочно зовите Салли, кровь не останавливается, — ответила Амира и тут же была отодвинута в сторону.

Аскар выхватил из её рук бинт, осторожно отцепил мои пальцы от кровавого месива и быстрым движением стал заматывать. И только сейчас я увидела, что на руках у меня целых три укуса. Один из них тоже сильно кровоточил. Закончив с ногой, он подхватил меня на руки и сорвался с места. Очень быстрым шагом он шёл в направлении дома Салли и крепко прижимал меня к себе. От тряски перед глазами всё поплыло.

— Дыши ртом. Глубоко дыши. Не отключайся, — говорил он, как будто я могла управлять своим организмом.

Когда-то хотела снова оказаться у него на руках, вот сбылось. Бойтесь своих желаний. Даже в такой ужасный момент я снова умудрилась подумать о какой-то глупости.

Как только он внёс меня в дом Салли, она указала на широкий стол. Осторожно сгрузив меня на жёсткую поверхность, я не сдержала стона от пронзившей боли, охватившей мою ногу от пятки до бедра. Салли тут же принялась разматывать мою рану, и через секунду я почувствовала облегчение. Серьёзный Великан стоял рядом, и по его лицу было не понять, о чём он думает. Хотя нахмуренные брови выдавали то, как ему явно не нравится то, что он видит.

— Тебе нужно поспать, — наклонилась надо мной Салли и, прикоснувшись к моему лбу, тут же навела на меня чары сна.

Просыпалась я постепенно, но пульсирующая боль в голени тут же напомнила о произошедшем. Подняв руки, я осмотрела перевязанное правое запястье и полностью левое предплечье. Браслета не было, значит, они видели знак долга. А с другой стороны, что мне его скрывать? Это не позорное клеймо, а долги у людей разные бывают. Комната мне была уже знакома. В прошлый раз я очнулась здесь же. Приподняв голову, посмотрела на забинтованную голень. Одета я была так же в своё платье, только подол был весь замаран кровавыми пятнами. Шевелиться было страшно, поэтому я уложила голову обратно на подушку и попыталась ещё поспать. С первого этажа доносились приглушённые звуки и чьи-то голоса. Не знаю, сколько я так лежала, но уснуть не получилось. От безделья я насмелилась покрутить голеностоп, и икроножная мышца сразу же дала о себе знать. Нет, боль была не резкая, но неприятно давящая. Интересно, что скажет Салли? Когда мне можно будет вставать? Только я подумала о ней, как дверь тихонько отворилась.