— Дети! Знакомьтесь, это Ульр-р-рике, — произнесла Ида моё имя, и дети тут же начали ей подражать.
Их общее рычание перешло в простое Р-р-рика, так что, кажется, отныне меня все будут звать иначе. Инга с Молли и ненавистным Дэниелем звали меня Улькой, что ужасно меня бесило. Мама называла ласково Уляша, но и это мне никогда не нравилось. Давно хотела сменить своё странное имя, но на бюрократические заморочки не было сначала времени, а теперь и денег.
Девушка представилась мне Амирой и вкратце рассказала о моих обязанностях. Я порадовалась тому, что не придётся постоянно следить и играть с детьми, потому что этим по-прежнему будут заниматься она и Ида, а я окажу им огромную помощь в организации детям питания и займусь уборкой. В итоге мой первый рабочий день оказался очень насыщенным. Сначала разобралась в расписании и ознакомилась с помещением. Одноэтажный дом был разделён на две части: с одной стороны располагалась младшая группа, а со второй — старшая. В нашей части имелось три комнаты. В одной стояли кроватки — это была спальня, во второй столики — это столовая, а третья комната была игровой, в которой вдоль стен стояли шкафы с игрушками. Далее шла общая комната для взрослых, где хранилась посуда. Пока я осматривала незамысловатую утварь, со стороны старшей группы открылась дверь, и вошла женщина. Взрослая. Лет сорок, но, естественно, на самом деле ей, наверняка, раза в два больше. Прямые светло-русые волосы были гладко уложены с лёгким уклоном вперёд. Спереди длина достигала нижней челюсти, а сзади плавно укорачивалась к затылку. Стильная причёска невероятно шла этой женщине. Одета она была, как и все местные, в льняное платье, и на ногах имелись мягкие туфли.
— Доброе утро. Я Рика. Буду помогать с малышами, — проговорила я, завязывая на поясе фартук.
— Доброе. А я Гертруда. Хорошо, что ты пришла. Как раз время для завтрака. Идём, — позвала она за собой.
Проходя через помещение для старшей группы, я заметила троих ребятишек, сидящих на полу. Они что-то рисовали на листочках и весело болтали. На улице играли остальные. Бегло оглядев двор, насчитала четыре девочки примерно шести лет, троих мальчишек, сидящих на дереве, и троих волчат, вдвое крупнее тех, что находились в младшей группе. Когда я смогу различать их возраст? Пока шли до соседнего дома, Гертруда рассказала мне подробнее о работе и попросила, если что, обращаться за помощью к ней. Она вырастила несколько поколений волчат, так что считается очень опытной воспитательницей в этом поселении.
Повариха Аглая сначала удивилась новой помощнице в моём лице, а потом похвалила, потому что, оказывается, не каждая оборотница соглашается нянчиться с такой оравой. Снабдив нас кастрюлями, она прихватила с собой корзинки с хлебом, молоком и сыром и пошла вместе с нами.
— Я думала, что у вас принято мамам заниматься со своими детьми, а не перекладывать их на чужих, — озвучила я свои мысли.
— Так и есть. В нас заложено заботиться о потомстве, поэтому далеко не все приводят своих детей сюда. Дело в том, что волчатки слишком неугомонные, и некоторым мамам нужно иногда отдыхать. Вторая причина — это социализация. Дети быстрее учатся чему-то новому от своих друзей. У людей разве такого нет? — спросила Гертруда.
— Есть, конечно, но у нас это вынужденная мера. Если родители оба работают и никто из родственников не желает помочь, то за деньги можно пристроить своё чадо в похожие группы. Это в городах такое, а вот в деревне, откуда я родом, там только школа. И это я про простой люд, а у аристократов всё иначе.
— Да, слыхали. Тэун рассказывал, — произнесла Аглая.
— Господин Управляющий? А почему он живёт здесь, а не в столице? — вырвалось у меня.
Женщины переглянулись, и Гертруда нехотя заговорила:
— А чем у нас хуже? В городе у них никак не получалось потомством обзавестись, а как прибыли сюда, жили первое время у Салли, и сразу Аишка у них родилась, и теперь вон какая невеста выросла! Мать так тряслась над ней, что с рук не спускала, но отцовский дар рано проснулся, и маленькую егозу даже отец не мог удержать на месте. Видимо, решили дать ребёнку свободу и вырастить среди нас. Сама сказала, что у аристократов всё иначе.
Хотелось ещё вопросов на эту тему позадавать, но мы уже подошли к дому. У Луны или Салли я стеснялась расспрашивать о семье мага, а тут как-то само случайно вышло.
Расставив посуду по столикам, я умудрилась напортачить с количеством порций, но совместно с Амирой довольно быстро исправили ситуацию, и все дети были накормлены. Последующая уборка и мытьё посуды заняли время ровно столько, чтобы снова идти уже за обедом, а затем за полдником, и таким образом рабочий день подошёл к концу. Работа была не трудной, но от постоянного детского визга, воя и рычания у меня разболелась голова, и чувствовала я себя выжатой как лимон. Хотелось тишины и просто лечь спать, но по возвращении домой узнала от Луны, что мне обязательно нужно присутствовать на обрядовой поляне.
Пришлось пораньше выйти из дома, чтобы не бродить по лесу в темноте. Нас сопровождал муж Луны, Ренард. При знакомстве мне сразу понравился добродушный бородач. Он любитель поюморить, так что вечерами за ужином мы обычно жуём, смеясь. То я вспомню что-то смешное, и он подхватит эту тему, то Луна добавит, и он хохочет, заражая нас хорошим настроением. Вот и сейчас, пока мы шли вдоль улицы, он поведал историю, что произошла на поляне в прошлом месяце:
— Есть у нас тут хвастун один, который заявил во всеуслышание, что догонит свою избранницу за пять минут и метку ей поставит, а девушка не желает создавать с ним пару, потому что молода ещё для замужества. Она заранее попросила Тэуна о помощи. Так вот, когда она убежала в лес, хвастун дал ей фору на три минуты и рванул следом. Всю ночь искал, не зная, что Тэун её почти сразу перенёс домой.
Ох уж эти их брачные игры, которые мне не понять. Что хорошего в том, чтобы сначала перед всей толпой раздеться догола, перевоплотиться в волка, а потом как ошалелая бежать по лесу от своего парня? Ладно бы просто пробежаться, так после того как он её нагонит, он обязательно укусит за загривок, тем самым помечая её. Луна рассказывала, что в прошлом, когда существовали истинные пары, от укуса действительно происходил обмен его слюны с её кровью, и рождалась между ними магия, а сейчас это просто дань традициям. А ещё лично для меня самое отвратительное — это то, что они потом принимают человеческий вид и прямо на земле занимаются любовью. Парень трансформирует челюсть и снова кусает несчастную девушку, укрепляя с ней связь. Утром место укуса принято не прятать. Для девушки это самое красивое украшение, которое, естественно, вскоре исчезнет благодаря отличной регенерации. Я, как узнала об этом, то посочувствовала несчастным. Себе бы я такой свадебной церемонии точно не хотела. А ещё в эту ночь женатые пары тоже могут устроить такой забег для того, чтобы зачать ребёнка. И неженатые. Этот момент у оборотней мне совсем не нравится, потому что оказывается, самок намного меньше, а достойным самцам тоже нужно иметь потомство, поэтому не зазорно девушке родить ребёнка от понравившегося парня, а потом уже выбирать себе в постоянную пару другого. Так же и в состоявшейся паре, оборотница может участвовать в забеге с любым, чтобы разнообразить генофонд. Вот с этим Мать-прародительница никого не обделила, и в эту ночь у них обязательно происходит зачатие. Магия полнолуния, по-другому и не скажешь. То-то я, не зная их обычаев, удивилась, что у голубоглазых Луны и Ренарда имеется кареглазый сын.
Удачно он упомянул управляющего, потому что у меня выпал шанс ещё немного узнать о сильном маге.
— А как господин Хаас перемещается без портального камня?
— Так он же отмеченный самой царицей. Она может наделять кого угодно любым даром, поэтому он маг-универсал.
От услышанного я сбилась с шага. С ума сойти! Только сейчас до меня дошло, что он ведь лично знаком с царицей, и интересно, за какие-такие заслуги она одарила его наивысшим знаком отличия? И почему о нём никогда ничего не было в газетах? Помню, даже выпуск об архимагах, которые были награждены печатью за то, что помогли ей вернуться на трон.
