Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Посовещавшись, решили, что козу надо убрать. Печальный вердикт для целителя. Впрочем, справедливый для глупого животного.

Пока я разбиралась с больными, здоровяк Гусс меня дожидался.

— Ашвария, мне неловко, что я выдернул вас с бала, но сейчас в деревне праздник. Может быть, согласитесь повеселиться с нами?

И я согласилась.

За деревней у пруда уже стояли накрытые столы. У воды, потрескивая и разбрасывая искры, горели большие костры. Я заметила, как наши студенты с кружками пива весело хохочут с деревенскими. Господин Гусс заметил Верону и, извинившись, поспешил к ней.

Задорно рыдали скрипки, небольшие барабаны гудели, им подпевала флейта, и на поляне у танцующих горела земля под ногами, весело взлетали юбки. Меня выдернули в танец сразу несколько рук, и я подпрыгивала, захваченная бешеным танцем — рилом, следя за тем, что делают другие, чтобы не ошибиться.

Запыхавшись, я вернулась за стол, и мне тут же налили пива. Пока никто не видел, я заменила его на морс и смотрела на танцующих, наслаждаясь музыкой, радостью и легкостью вечера. А потом ко мне на колени с писком заскочила Буся, которой тут вообще не должно было быть. И следом в ноги ткнулся Гром, всем видом показывая, что он тоже мне рад. Ну а потом пришел и Йен. Видно было, что он удивился, увидев меня здесь.

— Ашвария, а как же бал? Вы к нему так готовились.

— Обстоятельства непреодолимой силы и зловредная коза.

— Тогда пойдемте танцевать!

Скрипки пели; взлетали и вспыхивали огнем чьи-то рыжие волосы; я смеялась и взвизгивала, когда сильные руки Йена поднимали меня и кружили.

Мы что-то ели и пили.

Музыканты поменялись и пошли к столу. Под громовой хохот, под скрипку и флейту бородатый детина уже басисто пел фривольные песни, от которых у меня уши сворачивались в трубочку, а щеки краснели. Йен, ничуть не смущаясь, смеялся вместе со всеми.

А потом мы снова танцевали. В костер подкидывали дрова, и они с треском вспыхивали. Ушли с праздника Верона и Слав Гусс. Держась за ручки и хихикая, убежали еще несколько влюбленных пар. А потом вокруг костров на руках носили Короля и Королеву Лета в коронах из сплетенных трав и цветов. Праздник подходил к концу.

Уставшие и довольные, мы возвращались с Йеном в клинику. Я рассказывала ему про бал. Про бесконечные сплетни. Про замок Хантлей. Он тихонько смеялся над «ангаром». Йен внимательно выслушал про визит великой княгини и ее разговор с демоном. Я рассказала, что видела его сына. Оборотень помолчал, и сказал только, что Андреа хороший мальчик и что он гордится сыном.

Мы шли и смотрели на сияющие звезды, выглядывающие сквозь ветви кедров. В траве трещали полевые сверчки. Ветер неторопливо перебирал мне волосы. Яркая луна отбрасывала черные тени от нас на дорогу. Разговаривать с Йеном было легко и свободно. Я и сама не заметила, как рассказала ему все, что было у меня на душе. О том, что я оказалась драконом. О том, что мой папа совсем мне не папа. Йен не перебивал и слушал, и в конце концов я разрыдалась, как маленькая девочка. А этот суровый немногословный Волк молча гладил меня по спине, утешая. И меня, наконец, отпустила тревога, и я почувствовала облегчение. Было не о чем беспокоиться. Просто моя реальность оказалась такой, и я приняла ее.

В доме стояла тишина. Даже шум водопада доносился едва-едва. Как я и думала, Верона осталась у Гусса. В коттедже Шанталь было темно, значит, она еще не вернулась. Не вернулись и леди Инга с Демиром. В доме никого, кроме нас, не было. Собаки убежали спать на солому в стационар, и Йен ушел вместе с ними, а я поднялась наверх и уснула как младенец — глубоко и спокойно. И даже студенты, пришедшие под утро, не могли меня разбудить.

17 Столичный грифон

Лето перевалило за середину. Я работала в клинике и ездила по вызовам. Йен часто сопровождал меня, если Шанталь была занята, и приходилось ехать одной. Просто спросил однажды, где мой демон, и, никак не прокомментировав его отсутствие, вывел лошадь и догнал меня.

С нами взялась ездить Буся. Никто не планировал брать с собой собаку, я просила студентов запирать щенка, но Буся с маниакальной настойчивостью сбегала, стремясь не терять меня из виду. В один непрекрасный день она выскочила из окна кухни и, задыхаясь, бежала за нами на своих коротеньких ножках. Гром, как хозяйская тень, скулил и оборачивался на отстающую Бусю. Пришлось взять ее в седло. Сидеть с Бусей на руках было совершенно неудобно. Позже мы соорудили ей корзинку, и я накинула легкую левитацию, подвязав лежанку к лошади. Теперь Буся плыла в корзинке невысоко над землей, и я не боялась, что она выскочит и повредит себе лапы. Конечно, пришлось повозиться в леваде, чтобы научить Бусю запрыгивать в корзину и оставаться там, когда корзина начинала двигаться. А заодно обучить лошадь, что под ногами у нее не ужас страшный, а всего лишь Буся.

Как-то получилось, что мне выводили одну и ту же кобылу — Куму. Мы привязались друг к другу. Она была легконогой и веселой, а я не боялась с ней на трудных тропинках, если приходилось ехать в горах. Кума с Бусей легко нашли общий язык. И вот таким зоопарком мы ездили по вызовам.

На фермах косили сено. Где могла пройти конная косилка, ее тянули кони. Где было мало места, чтобы развернуться, косили руками. Днем все вокруг заливал стрекот кузнечиков, и пахло свежей скошенной травой и сухим сеном. Нам приветливо махали руками и снова косили, ворошили, собирали, увозили. Фермы готовились к зиме.

Моя работа в клинике расширилась. До обеда я разъезжала по фермерским вызовам, а после — вела прием в клинике. График установился как-то сам собой, и я не стала его переделывать, решив, что и так неплохо.

Иногда к нам наведывался Пьер. Он не мог надолго оставлять своих практикантов, но когда получалось, то с неизменной улыбкой и милыми подарками выходил из портала. Мне доставался поцелуй в щечку, тетушке Инге объятия, а с Шанталь они убегали в сад, держась за руки. Верона перебралась к господину Гуссу, и ее комната пустовала. Я предложила Йену эту комнату, но он отказался, сказав, что солома в стационаре ничуть не хуже. Он все чаще уезжал с сэром Кристианом: лесная служба пыталась найти пропавших оборотней до снега, а после посещения великой княгиней клана Кабанов усилия утроились.

В то утро мне надо было посмотреть коз в самом дальнем от нас поместье. Оно славилось лучшими сырами и пухом далеко за пределами земель Кабанов, но добираться дотуда было непросто. Ферма стояла в гористой части нашего округа, среди кедрового леса. Нам с Кумой пришлось пыхтеть, пробираясь по опасным тропкам. Хорошо было только Бусе, гордо плывущей над камнями в ее неизменной корзинке.

Когда мы возвращались обратно, я решила немного пройтись пешком. В сумке лежали подарки, которые вынесла жена фермера: небольшая головка сыра, остро пахнущая даже через плотную коробочку, и уже спряденный пух серых коз, с которыми я возилась все утро. Хозяйка уверяла, что теплее и легче платка у меня не будет. Главное, найти мастерицу, готовую связать.

Зимой я еще много раз вспомню их добрым словом.

В общем, отказаться от подарков у меня не получилось. Времени до приема в клинике было навалом, и я наслаждалась природой, густым смолистым запахом и теплым летним днем. Корзина Буси плыла рядом с лошадью, а Буся, как и я, решила размять ноги и бегала где-то среди кедров.

Внезапно я услышала задорный Буськин лай и мужской голос. Похоже, в лесу я была не одна. Я окликнула собаку, и Буська, аккуратно прыгая через коряги и камни, вернулась, вывалив язык и весело щурясь. Следом за ней показался высокий мужчина, его белая рубашка светилась среди зелени и камней. Сам он шел слегка прихрамывая, внимательно глядя по сторонам. Когда он приблизился, я узнала его. Немного потрепанный, кедровые иголки и паутина смешно торчали в длинных волосах, ссадины на руках и порванный рукав. Вот уж кого я не готова была увидеть в этом лесу, так это Андреа.

37
{"b":"982512","o":1}