В леваде нас ждали девять чистокровных рузьенов. Крепкие и некрупные, с прочными ногами, компактные и элегантные, это были лошади, готовые скакать по пересеченной местности, не боясь свернуть шею или сломать ноги. Бархатные глаза на аккуратной, даже изящной, голове смотрели внимательно и ласково. Безупречны во всем! В невероятной контрастной масти — вороные, с серебристой гривой и хвостом. В своем мягком и покладистом характере. Мокрые после дождя, они выглядели игривыми и гордыми.
Никто не остался равнодушен! Леди Инга шагнула поближе, чтобы погладить и нашептать, какие тут красавцы и как им рады.
Мы договорились, что пусть сегодня кони освоятся на новом месте, а завтра с утра, если не будет дождя, мы устроим себе веселую прогулку и покатаемся. На этом Пьер откланялся и ускакал, оставив нам разбираться с небольшим табуном.
Сегодня обошлось без срочных вызовов, и я решила, что помогу немного госпоже Вероне с лабораторией. Туда же направились студенты и Шанталь, но моим спокойным планам на день не суждено было сбыться.
Прискакал хмурый практикант господина Гусса и попросил меня посмотреть найденную собаку. Что с ней, он мне внятно так и не сказал: только хмурился и говорил, что там «все плохо, сами увидите». Пришлось оставить компанию и, взяв сумку и привычную лошадь, торопиться следом за юношей.
Сначала я увидела бледного господина Гусса. Он сутулясь сидел на сломанной сосне, расставив ноги, и грыз веточку.
А потом я увидела собаку…
Эта некрупная дворняга со светлой мордой, такими же лапами и с темным чепраком на спине когда-то явно была симпатягой с пушистым хвостом и прищуренными глазками. Сейчас она хрипло дышала, пытаясь протолкнуть воздух. Шерсть слиплась от крови. На шкуре длинными полосами блестели ожоги. Обнаженная плоть пузырилась и подрагивала. Трава вокруг была затоптана и залита кровью.
— Вот, мальчишки нашли, — здоровяк Гусс хмуро посмотрел на меня. — Сейчас ищем хозяина.
Я подсела к собаке. Она была в сознании, но не обращала на нас никакого внимания: вся тонула в кровавом тумане боли.
Активировав браслет, я подняла собаку в воздух, чтобы она не опиралась на мокрую грязную землю, и начала обезболивать, аккуратно погружая ее в целебный сон. Внутренним зрением я видела, что у дворняги сломаны ребра и есть внутренние кровотечения. Стараясь не отвлекаться на мысли «какой козел это сделал», я оказывала первую помощь. Собаку надо было забирать с собой, оперировать и оставлять в стационаре.
— Она выживет? — Здоровяку было явно не по себе.
— Не знаю, все зависит от ее воли к жизни. Но тот, кто сделал такое с бедной собакой, ее не просто покалечил, а растоптал ей дух, ее веру в себя и в людей. Спасти ее будет непросто.
Я тронула лошадь в сторону клиники, и собака поплыла следом за мной. Укутанная магией, она слегка светилась. Зеваки молча разошлись, а я быстрым шагом вела свою ношу, стараясь по пути ее подбадривать и подпитывать. Глубокий принудительный сон отрезал бедняжку от мучений, а мне хотелось рвать и метать.
— Найдите этого ублюдка, господин Гусс, — выплюнула я в сторону законника.
В клинике мы с Шанталь прооперировали собаку и разместили в стационаре. Странные раны оказались у нее с двух сторон, как будто собаку хлестали кнутом. Но откуда тогда ожоги? Какая-то мысль шевелилась во мне, но я не могла ухватиться за нее.
Притихшая и покрытая лечебной мазью, дворняга спала, плавая над соломой. А мы с Шанталь и леди Ингой сидели в гостиной и пили чай, обсуждая странное событие.
Впрочем, я не успела ни чай допить, ни даже пообедать, как за мной примчался сын фермера, и я выехала на дальнюю ферму, где в летнем лагере мне надо было осмотреть коров.
Мы воспользовались порталом до той деревеньки, а потом немного проехались верхом до летнего лагеря. День был ветреным и не жарким. Солнце то уходило за тучу, то появлялось вновь. Из-за собаки настроение упало ниже некуда.
Коровы нас встретили обиженным мычанием. Все товарки уже давно паслись где-то в поле, а несколько болящих стояли в загоне и ждали, что будет дальше.
Я спрыгнула в загон и подошла к животным. Четверо коров нюхали воздух, вытаскивая длинный гибкий язык, весь в зеленой слюне, и пялились на меня совершенно белесыми глазами. Две молодые коровки стояли тихо и понуро. На спине и боках у них были ужасные кровавые раны.
Что-то многовато ран для меня сегодня.
— Что с телками? Кто их?
— Медведь, магесса. Мы своими глазами видели, как рано утром из тумана вышел медведь и напрыгнул на них. Телки отбивались, и сразу прибежали собаки, но вот: что случилось, то случилось.
— Ловим, фиксируем. Где станок?
— А убрали станок, нет тут.
Вот бестолковые работники!
Я тихонько подошла к первой телке и накинула на нее полог спокойствия. Обезболила и смогла подойти поближе и посмотреть.
В общем и целом все оказалось не так уж и плохо. Конечно, раны не выглядели красиво, но внутренние органы остались целы, и травмы не были опасны для жизни. Поэтому я обработала и срастила края ран, которые прямо на глазах схватывались и розовели.
Со второй коровкой я поступила так же. У нее повреждений было еще меньше.
Как только боль ушла, отступил и страх. Две невезучие телушки, потряхивая шкурой, пошли к поилке, а потом и к сену, наваленному рядом с изгородью.
С глазами у коров пришлось повозиться чуть подольше. Я уже видела эти повреждения на практике и посоветовала владельцам купить для каждой коровы артефакт на рога, отпугивающий гнус. Гнус и был причиной ослепления дойных коров. Я проделала все манипуляции с глазами. Оставила мазь и объяснила работникам, что надо с ней делать. Предположила, что через неделю коровы будут видеть как раньше; и отправилась домой.
Дома меня ждал поздний ужин и господин Гусс.
Я показала ему собаку в стационаре. Бедняжка все еще сспала, и дыхание у нее было ровное и глубокое.
Когда мы пошли за стол, господин Гусс рассказал, что это первая выжившая собака. Он таких видел уже несколько. Все с одинаковыми ранами, и все найдены в лесу за Тарлушками. Этой просто повезло, что ее заметили пацанята. Там же находили и кошек, практически порванных пополам и обожженных. Вот уже пару недель, как жители жалуются, что со двора пропадают их собаки и кошки.
Странно…
— Очень жалко, что собаки не умеют говорить. А то я бы расспросил нашу стационарную, кто ее так. А пока даже не знаю, что и думать, — сказал законник. - Да еще ваш Шаман куда-то делся. Я капитана вижу, а Шамана давненько нет. Я разговаривал с Томом. Он говорит, что Капитан ночует в деревне, но Шамана он тоже давно не видел. И у вас их нет.
А ведь точно! Куда делись мои бравые наемники?
* * *
Вечером прибыл Ягуар.
11 Старые друзья
Утром все подскочили ни свет ни заря в ожидании веселой прогулки. Солнце играло в зинто. О вчерашнем дожде напоминали лишь пушистые розовые облака, плывущие по рассветному небу.
Я спустилась в стационар проверить вчерашнюю собаку. На соломе рядом с ней прыгал Хтон. Он толкал ее лапами и носом, перепрыгивал и снова толкал. Соболь тихонько тявкал и рычал, всем видом выражая раздражение. Собака продолжала спать глубоким лечебным сном, слегка покачиваясь от толчков фамильяра. Дышала она ровно, сердце билось стабильно и сильно. Внутренние органы заживали.
Я аккуратно напоила ее лечебным отваром, щедро приправленным магией, и решила, что левитацию можно снять. После чего аккуратно опустила безвольное тело на солому. Хтон тут же подскочил к собаке и улегся рядом, почти ей на голову, обхватив лапками и крепко прижавшись, всем своим видом показывая, что оторвать от раненой собаки его сможет только Шанталь.
Наказав домовику следить за собакой и поить ее, я пошла собираться на конную прогулку.
Студенты уже шумели в столовой. Верона и Шанталь звенели колбами в лаборатории.
Демир ушел в конюшню готовить лошадей и спускать их в леваду. Леди Инга с раннего утра ушла в сад и что-то там делала.