Прибыл Пьер, как всегда идеальный и несносно элегантный. Он весело болтал с дамами и подгонял студентов, споривших о том, что нужно взять с собой для прогулки.
Кони, уже оседланные, ждали в леваде, когда в клинику забежал какой-то мужичок и почти в слезах закричал:
— Магесса! Магесса! Пожалуйста, быстрее, там такое побоище!
— Кто?
— Свиньи.
— Далеко?
— На хуторе за Малиновкой. Да быстрее же, магесса!
Краем глаза я видела, что лицо Пьера слегка помрачнело, остальные проводили меня взглядом.
Я заскочила в клинику, схватила свою сумку и, не переодеваясь, запрыгнула на первую попавшуюся лошадь и помчалась догонять мужичка, который уже выскакивал за кованые ворота клиники.
Ну что ж, у меня своя прогулка! Заодно проверю, что за чудо-конь мне достался.
Конь и вправду был хорош. Он безмятежно оставил компанию и подчинился мне, догоняя паникующего мужичка, который гнал свою легконогую кобылу, помогая пятками и голосом. Конь нес меня сосредоточенно и ровно, легко спускаясь по каменистой дороге вниз к развилке. Минут за двадцать мы долетели до Малиновки, не заезжая в нее, свернули дальше в поле и скоро мчались уже вдоль гранитной кладки древней изгороди, за которой прятался одинокий хутор.
Меня действительно ждало побоище. Каменный пол свинарника был залит кровью. Рассыпанная дробленка смешалась с опилками и водой, повсюду погнутые вилы и сломанные ведра. Валялись растоптанные и растерзанные крохотные поросята. Взрослые свиньи с грязными рваными ранами злобно хрюкали и нервно угрожали всем, кто подходил близко.
— Что тут произошло? — отдав коня, я стояла в дверях и разглядывала драчунов.
Мужичок уже вручил лошадей своему парнишке и сам заходил со двора.
— Утром работник забыл закрыть двери. Или плохо закрыл. Тут две свиноматки в охоте, и четверо вчера опоросились. Первым выбрался хряк и сломал дверь у свинок в охоте. Они тут крутились и открыли двери другим. Вот они все и разодрались. А поросят потоптали в драке. Кого-то просто сожрали. Сердешные, они даже спрятаться не смогли.
Мужик едва не плакал. Работник понуро стоял с лопатой и ведром, убирая маленькие трупики.
Свиньи уже были загнаны в свои клети, и можно было идти и осматривать всех по очереди.
Эту породу крупных, длинных свиней на крепких ногах, курносых и с большими ушами, закрывающими глаза, я уже видела, когда помогала Манке.
Свиньи выглядели жалко: уши и хвосты были разодраны, под светлой шкурой наливались гематомы, а вымя было искусано и порвано. В свинарнике стоял удушающий запах свиного навоза, крови и раздавленных поросят. Вокруг жужжали мухи, и мне пришлось ставить полог на дверь и окна, чтобы избавиться от этих мерзких тварей.
Я переходила из загона в загон, обездвиживая, успокаивая и попутно очищая пространство. Следом шел работник с мешком опилок и ведром чистой воды. Мы отмывали грязь с раны — я ее подсушивала и сращивала — и шли дальше.
В живых остался лишь один помет поросят. Самые старшие, они сумели спрятаться за кормушкой. Малыши не пострадали, хотя и перепугались. А вот мать была порвана сильно.
Я осмотрела хряка. С ним все было более или менее в порядке. Кабан был зол и резок, но в моем вмешательстве не нуждался.
Примерно к обеду мы закончили. Я устала, измазалась, пропиталась запахом животного безумства. Работник вел себя тихо и выглядел виновато.
Спокойные и подлатанные, свиньи уже забыли о своих погибших поросятах и с аппетитом очищали кормушки. Самые непостижимые животные! Бесстрашные до безрассудства, когда защищают своих поросят. И в момент забывающие о том, что они мамаши, когда поросят рядом нет.
Зато про потерю помнил хозяин и провожал меня с самым угрюмым видом, даже не предложив попить. Просто застыл в своем горе.
Кое-как умывшись во дворе, я забралась на лошадь и тронулась в обратный путь.
От меня воняло.
Смердело.
Одежда была безнадежно испорчена.
Но я наслаждалась чистым воздухом, запахом хвои, мягкой погодой и легким галопом своего коня. Я не спешила, хотя помыться и сменить одежду несомненно стоило.
По дороге из Малиновки передо мной из зарослей скальника выскочил крупный пес черный с рыжим подпалом. Внимательно и холодно посмотрел на меня и прыжком ушел с дороги. Мой конь всхрапнул, поджал уши, но с ноги не сбился, легко поднимаясь вверх по склону.
На собаке не было ошейника, но она не выглядела бродягой. Я проследила за ней глазами и увидела, как большая собака догнала мужчину, размеренно идущего вверх по каменистой дороге, ткнулась носом в его ногу и побежала вперед. Значит, пес хозяйский и просто бегал проверить, кто едет сзади.
Было удивительно увидеть на этой дороге прохожего. Для пешей прогулки — место слишком дикое. Для путешествия обычно берут коня. А этот ногами. Один, если не считать собаку.
Не торопясь я его догнала, успев мельком немного рассмотреть. Странник был высокий и длинноногий. Наверное, старше меня лет на десять, хотя, кто знает… Светлые волосы, короткие, едва собранные, были спрятаны под бандану и доходили до ворота грубой рубахи. Его внешность больше подошла бы воину, чем мирному путнику: быстрый оценивающий взгляд, крепкое тело, рюкзак за спиной и свободные руки. Он взглянул на моего коня, потом перевел взгляд на меня и, немного прищурившись, кивнул.
Я кивнула в ответ и ускорилась. Кажется, что свиной дух от меня мог сразить наповал, и мне было не очень удобно перед случайным прохожим.
Когда я добралась до дома, левада пустовала. Значит, наши еще не вернулись с прогулки. Вручив лошадь домовику, я поспешила наверх привести себя в порядок и наконец пообедать.
Теплая ванна и шапка пены! Блаженство... Шанталь специально сделала для меня разноцветные составы. Переливчатый изумрудно-голубой — после свиней. Золотистый — после собак. Лососевый — после лошадей. Оранжево-фиолетовый после коров. И молочно белый — универсальный.
Я люблю свиней. Но лучше бы они ромашками пахли… Я отмокала среди изумруда и лазури, пока вода не остыла…
Внизу было людно, хотя я не слышала, чтобы вернулись наши конники. Не звякал колокольчик приемной.
В холле сэр Демир и сэр Кристиан, прибывший накануне, торопились обнять того мужчину с собакой, встреченного мной на горной дороге. Я выходила из портальной, и мне казалось, здоровяк Демир сейчас раздавит его в своих крепких объятиях.
— Демир! Ты жив!!! — незнакомец бросил свой рюкзак. — Я поспешил сюда сразу, как только узнал.
Он обнимался с Демиром и потом сэром Кристианом. Черный пес крутился между ними, настороженно оценивая и вглядываясь.
Откуда-то из глубин дома торопилась леди Инга, на ходу отмахиваясь от домовиков:
— Йен, ты вернулся, бродяга! Йен… — Леди Инга крепко взяла мужчину за плечи и отстранила, вглядываясь в него. По ее щекам текли слезы.
— Инга! Ты дождалась… Демир! Она волосы подстригла… Все ждала тебя…
Эти четверо были явно знакомы и давно дружили. Я боялась спугнуть их встречу, не предназначенную для чужих глаз, и тихо прошла в столовую, поманив за собой домовиков, дожидавшихся леди Ингу.
Меня заметил пес. Глухо рявкнув, он тенью метнулся ко мне наперерез.
— Гром! Назад! — Йен, не отпуская рук леди Инги, насмешливо посмотрел на собаку.
— А, прекрасная свинарка на молодом рузьене! — с легкой улыбкой узнал меня этот неизвестный Йен.
— Ошибаешься, дружище, — посмеялся Демир. — Это хозяйка клиники магесса Ашвария, и ты у нее в гостях.
Йен уважительно поклонился, сразу став серьезным:
— Простите, магесса, мою неуместную шутку. Когда долго ходишь один, невольно дичаешь.
— Я возвращалась домой после лечения свиней и пахла соответственно. Любой бы так подумал! — я пожала плечами, принимая извинения.
Вежливо улыбаясь, я фактически сбежала от них в столовую. Домовики уже ждали меня и я, понимая, что леди Инге сейчас не до обеда, распорядилась накрывать на стол. За мной потянулись все.
Немного погодя с улицы донесся топот ног, смех и разговоры. Вернулись с прогулки наши наездники. Ребята шумной толпой ввалились в дом.