— Демир был веселым и любил жизнь. Он был истинным главой клана, его ценили и уважали за ум, отвагу, щедрость и жертвенность. Я думаю, что если бы он сам мог выбирать, то выбрал бы попытку вернуть себе человеческую сущность.
Решение было принято.
Я быстро сбегала в лабораторию и нашла в привезенных из дома лекарствах небольшой пузырек темного стекла. Это редкое, дорогущее зелье принудительно задавало сердцу ритм. Чтобы его купить в свое время, мне понадобилось работать на практике целый месяц.
И делали его на заказ…
В Имгульском Княжестве.
Пока я разговаривала с женой оборотня, Шанталь уже создала руны нужной длины. Но мы еще не знали, подойдут ли именно эти руны…
Решив не собирать растрепанный в мочалку канал магии, я просто поискала, где он становился уже более-менее цельный. И накидывала на него петли плетения, чтобы соединить и вывести эту времянку к наложенным прямо поверх шкуры рунам. Соединив с двух сторон, я могла запустить тихонько циркуляцию магии и спокойно закрывать разрез.
Руны не подошли.
Я толкала магию, и она, дойдя до заплатки, стекала обратно.
Шанталь сделала еще три разных заготовки.
Кабан ждал на столе в немом отчаянии.
Я едва удерживала в руке конец канала. Даже умная перчатка, даже наш домовик, капающий драгоценное зелье в рот Кабану, плохо помогали.
В какой-то момент сердце окончательно встало.
Кабан затих.
Он просто перестал дышать…
— Да что ж ты! — от бессилия я орала на холодеющего Кабана. — Ты пережил всех, и так глупо умирать! Соберись!!!
Бросив линию силы, я прямо рукой в умной перчатке полезла в грудину, делая прямой массаж сердца. Одновременно я толкала сердце такой струей магии, что она могла пробить сердце насквозь.
Я толкала, толкала…
— Ашвария, оставь, он умер, — Шанталь грустно смотрела на меня и неподвижного Кабана.
— Нет!
И тут под рукой сердце слабо шевельнулось и робко забилось. Кабан судорожно вдохнул. А у меня чуть не потекли слезы.
— Делай руны длиннее, я зайду не с грудины, а с брюшины, — время стремительно побежало.
— Ашвария! Он чуть не умер! Ты продолжаешь операцию? — ничего не понимая, ведьма смотрела на меня потрясенно.
— Шанталь, все было напрасно, если мы сейчас не запустим ток силы и не закроем разрыв, — я постаралась придать голосу твердость, которую не ощущала даже в помине.
И шаг за шагом, проверяя каждый разрез, каждое плетение, мы двигали канал к рунам. А потом забыли дышать, когда я запустила его силу.
Помалу, срываясь в толщу тканей, сила мучительно медленно потекла к рунам, по рунам и ушла в голову. Заплатка слегка светилась и лежала прочно и ровно. Сердце перестало мерцать.
Наконец, мы выдохнули.
Я думала, что расплачусь от усталости и напряжения, и мне пришлось брать себя в руки, чтобы вернуть оборотня в стационар. А там зафиксировать его в легкой неподвижности, чтобы он не пошел чесаться и валяться, как это обязательно бы сделал порядочный кабан. Поэтому ему пришлось немного зависнуть в воздухе над соломой. Я оставила подвижность голове и шее, немного ногам (они все равно болтались в воздухе) и хвосту.
И разбудила пациента.
Мы всматривались в глаза зверя, искали там искру человеческого разума, но пока что ничего не видели. Что ж, не все сразу.
Я оставила домовика наблюдать за больным, чтобы он обтирал Кабана щетинистой щеткой, делая легкий массаж. Шанталь принесла лекарство. Домовик должен был давать его подопечному, чередуя с питьевой водой.
А в окна стационара все так же залетал мелодичный перезвон воздушных колокольчиков, привязанных к зинто… Колокольчики нежно пели для духов, умоляя о помощи.
8 Воскресенье
Несколько дней мы оперировали снова и снова, стягивая концы разрыва магии. Я даже не заметила, как за хлопотами прошла моя первая неделя в княжестве.
Воскресное утро я встретила в столовой, где в раскрытое окно лился щебет ранних утренних птиц, сменивших ночного певца. В саду всю ночь звенел соловей, и его песни и запахи ночных фиалок стали мне привычными и близкими, как родной дом. Я даже поймала себя на мысли, что мне будет трудно оставить все это и вернуться в столицу.
На столе меня ждали золотистые гренки и сливовый джем. Шанталь пила чай и ела бутерброд с мясом и зеленью. Леди Инга сидела в конце стола с большой книгой и стопкой бумаг, из которых она делала записи о всех клиентах, что мы приняли за неделю — подбивала финансовые итоги. Демоны тренировались во дворе, и из открытого окна доносились их прыжки и азартные выкрики.
Впереди был день отдыха. И я планировала провести его лениво, с книгой в кресле или в гамаке в саду. Шанталь хотела пойти в лабораторию и поработать с травами, чтобы восполнить запасы эликсиров…
От завтрака нас оторвал конский топот во дворе. Потом тренькнул дверной колокольчик со стороны клинки. Леди Инга отставила свои записи и решила проверить, кто к нам пожаловал с утра пораньше. Демоны, ничуть не смущаясь, запрыгнули в дом прямо через окно, и один из них пошел с леди Ингой, а второй остался с нами, плюхнувшись за стол.
Немного погодя, они вернулись в столовую с каким-то парнишкой.
— Это к тебе, Шанталь, — леди Инга вернулась к своим бумагам.
Шанталь закинула последний кусочек в рот и посмотрела на мальчишку.
— Ну? — ведьма явно веселилась.
— А, это… Нам бы коров пощупать, меня батька послал за вами.
— И что, много коров-то?
— Ну, я почём знаю, это вы у старшого спрашивайте. Много.
Шанталь посмотрела в окно и задорно побарабанила пальцами по столу.
— Ашвари, а ты не хочешь со мной прогуляться? Утро вон какое хорошее. Да и с тобой быстрее получится.
— Ну поехали, — я встала из-за стола, быстро допивая свой чай. — Только переведи мне пожалуйста, что имеется ввиду под словами «пощупать коров»?
Пацан сел к нам за стол, и кто-то из домовиков подвинул к нему гренки, сливки, джем и налил чаю.
— Так это, на стельность их проверить, ведьма знает как. И там еще у собаки что-то с ногой. Это, хромает она, совсем не ступает на лапу. А щас ей ваще нельзя хромать, ей же пасти. Ей в стаде надо быть, а она со своей ногой тут.
Шанталь посмотрела на меня:
— Я тогда в лабораторию за сумкой.
— А я быстро переоденусь и возьму “око”. Встречаемся у твоей конюшни.
Когда все были готовы, мы неспешным шагом выехали на дорогу внизу. А потом, не сговариваясь, гикнули и помчались наперегонки. Солнце уже золотило растопыренные ветви кедров, свежий воздух бодрил разгоряченные щеки, а влажная грива коня норовила набиться в рот и в нос, щекоча горло и уши.
Мы свернули на перекрестке и поскакали следом за пацаненком. Он на своей гнедой кобыле уже ушел далеко от нас, а мы немного растянулись по небольшому полю на склоне, то ныряя в парное молоко тумана, то выскакивая на поцелованные утренним солнцем травы. От росы кони намокли. Пахло конским духом, травой и свежестью. В вышине, невидимый нам, пел жаворонок. И мы скакали счастливые и вольные. У Шанталь развязался платок, и ее непокорные кудри смешались с лошадиной гривой — она скакала, словно древняя воительница. Демоны, сверкая глазами, ловко вели своих коней, не обгоняя и не отставая от нас с ведьмой.
Вскоре показалась невысокая прочная стена, сложенная из бурого камня. Мы подъезжали к границам фермы. Взбудораженные скачкой, лошади хотели перескочить деревянную калитку, но парнишка уже спешился и открывал нам, распахивая ее во всю ширь.
— Вона! — он махнул рукой куда-то вперед. —Тама брательники, они проводят.
Впереди, на стволе упавшей сосны, сидели два вихрастых парня, явно погодки. Рядом паслись их лошади.
Мы подъехали и поздоровались. Шанталь они давно знали, а вот меня с демонами видели впервые. И тут же, в своей невинной простоте старший мальчишка пальцем ткнул в нашу сторону:
— Ведьма, ты будешь коров щупать, а эти кто?
— А «эти», как ты выразился, магесса Ашвария и ее сопровождение. Магесса — наш новый зооцелитель и поможет мне быстро осмотреть стадо. Кстати, сколько сегодня смотреть будем?