Княгиня пришла в себя и общалась с гвардейцами среди обломков бального зала. Воняло гарью.
Мама, встав на колени, склонилась над бледным папой. Ее руки светились, и по ним текла целительская магия. Папа закашлялся. Он очнулся.
Эйвинд смог обернуться и, прихрамывая, шел к своей княгине.
Йен лежал окровавленный и обожженный, так и оставаясь в теле зверя.
Люди бегали, пытаясь потушить пожар. Каменная крошка скрипела на зубах и оседала в волосах.
Я смотрела на Капитана, запертого магией Владыки, и в голове тоненько пробивалась мысль, что это — мой дядя. Мой дядя, убивший мою мать, свою сестру. Зверски убивший моего деда. И хладнокровно бросивший меня умирать в степи среди убитого на моих глазах табора.
А я убила Шамана…
Теперь я тоже убийца.
Владыка Демонов коротко кивнул всем и ушел в портал, забрав с собой брата.
Я стояла над телом Йена и рыдала.
24 После бала
К нам бежали Андреа, Демир, и я видела княжеского целителя.
Дворцовая стража оттесняла зевак к выходу. В разбитое окно залетали снежинки.
Я стояла над волком опустошенная.
Андреа обнял меня, уговаривая о чем-то. Демир, упав на колени, слушал, бьется ли сердце друга.
И тут он замахал рукой не в силах сказать:
— Он жив. Жив!
И время рвануло.
Ждать носилки было некогда, и к нам тащили выломанную дверь. Гвардейцы бегом расчищали дорогу. Я бежала, поддерживая Йена и дверь на лету, подхватив рваный подол. Кто-то кинул мне плащ, и чьи-то руки завязали его на мне. У крыльца уже стояли санки и оседланные кони. Мы помчались по ночной столице под вспышки салютов и радостный гул толпы, отмечающий Зимнепраздник.
* * *
В клинике нас встретили веселые целители, дежурившие в праздничную ночь. Веселье мигом с них слетело, когда они увидели гвардейцев и меня такую растрепанную.
Я не дала им даже рта открыть. Мигом оценив обстановку, драконы включились в спасение оборотня.
Бледный Андреа остался в приемном покое. Рядом тенью стояла его прекрасная невеста, молча сжимая руку жениха.
Возможно, дежурившие целители были старше и опытнее меня, но я помнила про Роки и не могла допустить даже мысли, что моего Волка будут оперировать равнодушные незнакомцы. Я делала сама, снова и снова вливая магию в оборотня. Моя спина горела огнем, но я терпела, не отходя от пациента. Я не знаю, сколько времени прошло. Наконец, его дыхание выровнялось, и Волк перестал умирать.
За окнами солнце слегка осветило синие снежные крыши домов. Кошмарная ночь подошла к концу. Я смогла выйти ко всем, кто сидел в приемной и терпеливо ждал.
На меня смотрели родители, сидя на диванчике и держась за руки. Из кресла, глядя на меня с тревогой, вставал Демир. Стоящие у окна Андреа с невестой тоже шагнули вперед. Мои, уже ставшие родными, единственные из всех нарядные и чистые Накамура смотрели задумчиво с другого дивана.
— Йен жив и будет жить! Он пока не может обернуться, но когда ток магии восстановится, Йен быстро пойдет на поправку.
Я увидела, как все расслабились. Они заулыбались, напряженные позы смягчились. Демир протянул мне сверток:
— Возьми, переоденься.
— Спасибо!
Только сейчас я, кроме бесконечной боли в спине, почувствовала, что меня трясет — я замерзла в рваном бальном платье. Я не знала, как мне переодеться, от боли не могла шевелиться, ведь, когда я закончила оперировать, я смогла успокоиться, и в меня свирепо вгрызлась боль.
Дайто с Найоми смотрели на меня и совещались. Потом Дайто сказал:
— Вари-тян, пойдем, выйдем на улицу.
* * *
— У тебя была спонтанная инициация, да?
— Да. Меня прямо в бальном зале разнесло до дракона. Это было больно! И мне кажется, что крылья сломаны. Демон был по ним хлыстом, мог сломать.
— Боль я сейчас уберу, но Вари-тян, тебе нужно будет снова обратиться в дракона.
— Дайто-сан, я боюсь!
— Дочь моя, тебе придется, если не хочешь всю свою длинную жизнь оборачиваться с болью. Это надо сделать по горячим следам. Я помогу тебе в обороте и подстрахую. Спонтанный оборот спас тебе жизнь, но он неприятная штука, я знаю. Теперь ты со мной, и такое больше не повторится!
Я поверила ему.
Мы вышли в сугробы на лужайку за клиникой. Снег слегка розовел от восходящего солнца. Изо рта вырывались облачка пара, и было холодно. Я обратила внимание, что Дайто шел в шелковой рубашке и не выглядел замерзшим.
Он все понял по моим глазам.
— Мы с тобой драконы, и наша стихия — огонь. Просто добавь жару во внутреннюю печку, и тебе будет тепло хоть в горах, хоть в лесу в самый лютый мороз.
Он тихонько ткнул пальцем куда-то над моей головой.
— Вот, готово. Теперь добавляй до комфортной температуры, сколько требуется.
И тепло побежало по моим жилам, согревая и окутывая меня.
А потом Дайто и Найоми ходили вокруг меня, что-то бубнили себе под нос, тихо водили руками, трогая там и сям, но не прикасаясь ко мне. Боль отступила, а потом и вовсе прошла. И я согрелась.
— Теперь ты должна представить, что выпускаешь своего зверя. Открываешь внутри дверку, и он выходит. Почувствуй его, открой эту дверь.
Вновь земля ушла из под ног и небо бросилось навстречу. В этот раз меня не ломало и не корежило. Я расправила крылья и затрубила! А внизу стояли крохотные фигурки Накамура и махали мне руками.
— Возвращайся обратно! Больше в обороте боли никогда не будет. Мы все вовремя исправили. Возвращайся! Просто пожелай вернуться.
И у меня получилось! На мне было все то же рваное платье с бала.
— А что с одеждой? А я смогу летать?
Найоми и Дайто переглянулись и весело засмеялись.
— Вари-тян! Ты настоящий дракон! Хочешь все и сразу. Летать будем учиться в безопасном месте у тебя в леваде. А одежда… Она призрачная. Ты можешь создавать любую. Главное, не забыть потом одеться.
— Так я что же, все это время голая ходила?!
— Драконы, как и оборотни, после оборота поддерживают иллюзию одежды. Ее не отличить от настоящей, но, главное — самой помнить, что это иллюзия. Если бы ты пошла в ванную и сняла это иллюзорное платье, оно истаяло бы само, пока ты моешься.
— И оборотни так же?
— Точно так же! Иллюзия поддерживается сама собой, без твоего участия. Из оборота выходишь в том, в чем был до него или как себя чувствуешь. Хотя можно и пошалить… Но сначала нужно натренироваться легко оборачиваться.
Потихоньку разгоралось утро, и солнце уже золотило снег на росших рядом с клиникой соснах. День обещал быть морозным и ясным.
— Пойдем, пора вернуться в клинику. Если хочешь, я посмотрю твоего Волка.
— Спасибо, Дайто-сан! Только это не мой Волк. Йен спас мне жизнь.
Дракон благоразумно ничего не ответил, и мы вернулись в клинику.
Уставшие гвардейцы ждали меня, чтобы с докладом вернуться во дворец. Пришла дневная смена целителей, но в клинику никого не впускали и не выпускали.
Мы с Дайто прошли к Йену. Отец внимательно осмотрел мою работу, слегка подправляя в некоторых местах.
— Ну что же, Вари-тян! Даже я не сделал бы лучше. Хорошая, добротная работа. Теперь остается только ждать, когда он очнется. Прогноз у меня самый радужный. Это ты и сама видишь.
Я отпустила гвардейцев. Переоделась.
Посовещавшись, все решили пока разойтись. Демир забрал всех моих родственников, а Волки поехали в свой столичный особняк. Мы немного поспорили, чтобы и Йена отправить туда же, но я была непреклонна. Как очнется, отправлю в «Свирепый Вепрь». А к себе домой пусть отправляется, когда сможет решать сам. Андреа согласился с моими доводами и, забрав невесту, тоже уехал.
Волка мы разместили в самом большом стационарном вольере. Я села на солому рядом и задумчиво гладила его тяжелую голову. Целители иногда заглядывали к нам, но ни о чем не спрашивали. Потом кто-то набрался смелости и занес мне плед и кружку чая с бутербродом. Видимо, они впечатлились тем, что какая-то девица командует княжеской гвардией, как собственными домовиками, и опасались меня.