Мужчины, переглянувшись удивлено, присвистнули.
— Однако далеко же вас занесло! Мы себе дракона ждали, но Тарция… Удивили, удивили, магесса!
— Я только вчера узнала, что к вам направляюсь, когда нам вручали дипломы и распределяли по практикам. Я даже не думала… Но вот, что случилось, то случилось. Мой контракт у вас, и я готова приступить к работе.
— Н-да… Бывал я в Тарции, — господин Гусс пожевал крошечный кренделек из тарелки, которую поставила на стол Марна. — Вам, магесса, все тут будет непривычно. И родных вы не скоро увидите. Были бы драконы… Но Тарция… Вам придется просить высочайшего разрешения на посещение княжества вашими близкими. И не факт, что дадут. Впрочем, не отчаивайтесь! Мы приглядим за вами.
Господин Гусс сочувственно посмотрел на меня и встал:
— Пойдемте уже клинику вашу смотреть, не будем ждать охрану. В конце концов, я сам — защита.
Из прохлады таверны мы шагнули в дневной зной, сонным маревом лежащий на Тарлушках. На улице не было ни души. Все замерло, и ни один листик не шевелился под жарким солнцем.
Я с ненавистью посмотрела на свои сумки.
— Магесса, ну что вы их таскаете? Вы же умеете применять левитацию к крупным пациентам? Сделайте то же самое с сумками, и пусть они сами тихонько следуют за нами, — господин Гусс приподнял одну из моих сумок и поставил обратно.
А что? Я и правда не подумала о таком бытовом применении магии. Все же, когда дома есть слуги, совсем не думаешь о таких вот мелочах, из которых и складывается быт.
Я достала из сумки браслет для левитации пациентов и надела на руку. Мне его Мася подарила после нашей практики в океанариуме, когда мой старый левитатор едва удерживал тяжелых морских обитателей. Простая надежная современная модель. От браслета нужно было отлепить лепесток с зажимом и нацепить на объект, потом активировать браслет нажатием. А высоту и скорость подъема я регулировала рукой, тихонько направляя магию и запитывая прибор.
— Слав! — на крыльцо вышел Старина Лис и спросил, разглядывая нас сверху. — Может, вам коней дать? А то с сумками, да в горку! А, магесса? Лошадок-то, может, запрячь, а? Подождете?
Ждать я не хотела. И я показала на сумки, которые уже застыли в полуметре от земли:
— Я их по воздуху, — и потрясла рукой, показывая браслет, — спасибо!
Теперь уже налегке, мы неторопливо пошли по деревенской улице, стараясь двигаться в тени. За каменными изгородями благоухали сады, осыпая нас белыми лепестками.
— Господин Гусс, клиника эта совсем пустая? Как я буду там работать и жить? — я все еще не могла привыкнуть к мысли, что, вместо того, чтобы вливаться в коллектив целителей, я, совершенно зеленый новичок, останусь без интернатуры и в пустующей клинике. А ведь от меня будут ждать каких-то результатов!
— Клиника? Нет, что вы магесса! — господин Гусс удивленно посмотрел на меня, смахнув с челки налипшие лепестки яблони. — Персонала, конечно, нет, но оборудование и мебель стоят там, как стояли. Оттуда забрали только личные вещи последней целительницы.
— Но столько лет прошло. Там же сейчас одна рухлядь. Как я одна все приведу в порядок? — мне было ясней ясного, что даже если там что-то и сохранилось за полвека, то давным давно устарело морально.
— Дом и клиника в стазисе. Все помещения клиники станут рабочими, как только вы его снимете. Там очень известная лаборатория. Думаю, что ей и сейчас нет равных!
Мы не торопясь шли по Тарлушкам, и я уже видела, что мощеная камнем улица заканчивается и переходит в едва видимую грунтовую дорогу, убегающую за околицу последних домов. Мы с господином Гуссом так и не встретили никого из жителей, и меня, человека сугубо городского, это слегка нервировало.
— А дом действительно большой? Мне придется нанять слуг? Не получится же и работать, и большой дом содержать, — несмотря на жару, я невольно поежилась.
Не то чтобы родители меня баловали праздностью. Конечно, я привыкла к слугам, и ни я, ни мама не готовили на кухне и не убирали в нашем большом доме. Но папа ввел четкое разделение: мое время отдано было учебе и я трудилась, не отвлекаясь на быт. Папа с мамой были настоящими трудоголиками и научили меня ценить время и отдаваться своей работе. Но получится ли это у меня тут, в большом заброшенном доме и с разваленной за полвека практикой? Я невольно вздохнула.
— Насчет помощников я подумаю. У нас как-то не принято держать слуг, но чем-нибудь да поможем. Дом действительно очень большой.
Потихоньку мы вышли за околицу. Солнце радостно кинулось целовать наши макушки, когда мы шагнули из тени больших деревьев. Дорога поползла наверх между холмов. Сладкий запах сирени и черемухи сменился терпким запахом травы, нагретой на солнце. Мы шли, утирая пот, мои сумки плыли следом. Над нами вились мошки, и я отмахивалась от них подхваченной у дороги веткой. Ветерок неторопливо перебирал пестрое разнотравье, под ногами шуршали мелкие камешки, набиваясь в босоножки.
Мне пришлось несколько раз останавливаться и, держась за господина Гусса, вытряхивать их, чтобы не хромать уж совсем явно.
— Почему тут нет нормальной дороги? Улицы в селе вымощены камнем, а тут, где нагрузка на дорогу больше, оставили грунтовку, да и та, не особо хоженая. Это небогатый округ?
Господин Гусс посмотрел на дорогу, разглядывая ее, как будто увидел впервые, а потом ответил, улыбнувшись:
— Магесса Ашвария, это нормальная дорога, у нас все дороги такие. И в селах, и в городах дороги выложены камнем. Его тут в избытке, сами видите! Но землю мы бережем. Тут много магии. Еще с давних времен по всему княжеству созданы общественные порталы. Даже в самую отдаленную и маленькую деревушку в горах есть портал. По грунтовым дорогам разрешено ездить верхом или ходить пешком. Зимой можно на санях. Но все грузы, без всякого исключения, перемещают порталами. У нас много магов-портальщиков, вы быстро привыкнете! Практика у вас большая, верхом не наездишься.
Дорога упрямо карабкалась вверх. Местами на поверхность выходила скальная порода, и я в своих босоножках на каблучках едва ковыляла, сто раз пожалев о том, что отказалась от предложения старого трактирщика. Господин Гусс шел легко, и, казалось, не замечал подъема.
Тарлушки скрылись за холмом, поросшим молодым смешанным лесом. Щебет птичьих голосов переливчатыми трелями разносился по ветвям, звеня то тут, то там. Светлый лес далеко просматривался, зеленея опушками, топорщась рыжими каменными валунами, торчащими из земли, и только маленькие серые ящерки замирали на нагретом камне и юрко прятались в трещинах, когда мы проходили мимо. Этот лес был непривычен и совсем не похож на сумрачный влажный лес Тарции, удушливо пахнущий гниющей зеленью и резкими криками тропических птиц и зверей. Местная природа была камерной и легкой. Хотелось просто присесть на камень и наблюдать, как мирно ползет по цветку шмель, весь в пыльце, и ветерок перебирает травы. Задумавшись, я споткнулась, схватилась за рукав господина Гусса и тут, из-за поворота, я увидела ту самую высоченную стену, про которую мне рассказывал трактирщик. Мы подходили к «Свирепому Вепрю».
3 Дом, милый дом
Стена высилась над нами. Сложенная из сланца и огромных гранитных валунов, она уходила вдаль, за край леса. И я невольно остановилась пораженная. Вблизи ее размер было сложно оценить, и сейчас пришлось чуть отойти и задрать голову, чтобы увидеть ее верхний край. Высотой она была явно выше, чем двухэтажная «Деловая Пчела».
— Решение гномов. Когда они строили клинику, то спрятали ее и леваду за этой стеной. Да еще сверху насадили кедры. Стена широкая — полтора корпуса лошади. Если не знаешь, что тут клиника, то догадаться сложно.
Казалось, что мы идем под обрывистой скалой, уходящей вдаль. Наверху стены росли огромные вековые кедры, создавая иллюзию дикости и неприступности. Впрочем, какая уж там иллюзия! Забраться к кедрам, наверное, могла бы белка, но уж точно не я. Слишком высоко и слишком круто.