Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Мне пришлось вскрывать ее и спасать израненный желудок и порванный кишечник. Я извлекла почти тазик костей. С острыми торчащими сколами.

Собаку я забрала в стационар. А тазик с костями вручила владельцам, чтобы видели и могли наглядно представить, что творилось внутри их питомца. Вот они и топтались, горестно причитая.

Последняя операция закончилось, и я могла наконец потянуться, расслабиться и отдохнуть.

* * *

Ночью мне опять снился Шаман. Окровавленный и раздавленный, он глумливо улыбался, тянулся ко мне своим огненным кнутом, а я никак не могла его убить и повернуться к нему спиной. В холодном поту я проснулась. Сердце колотилось, руки и ноги сковало льдом. Я боялась заснуть и села в кресло. Комнату освещала яркая луна, и я не стала зажигать свет.

Просидела я немного. Потом решила одеться и выйти в леваду.

Собаки сквозь сон проводили меня глазами.

На улице было морозно и ясно. Снег хрустел под ногами и поблескивал под сияющей луной, с высоты озарявшей дом. Глубокие синие тени падали от кедров и зинто. Глухо рокотал водопад. В черном небе россыпью сверкали огромные звезды.

Я ушла под зинто и, сев на качели, тихонько покачивалась, слушая шум воды. Где-то далеко выли волки. Стояла оглушающая тишина великолепной ночи.

Я уже собиралась встать и пойти сходить к водопаду, как дверь клиники тихонько отворилась, и на крылечко выбрался Дайто. Он постоял, подышал морозным воздухом и подошел ко мне.

— Не спится, Вари-тян?

— Мне кошмар снится уже которую ночь после бала.

— Шаман?

— Шаман…

— Пойдем, Вари-тян, я помогу тебе. Когда ты дракон, люди видят только это, но не подозревают, какая глубина дисциплины и осознанности стоит за мудростью драконов. То, что ты совершила, было сделано из любви и ответственности. Однако ты должна научиться внутреннему равновесию, тогда тебе не придется страдать и видеть кошмары.

Мы шли к центру левады. Снег скрипел. За спиной колыхались темные тени. Наконец, Дайто встал.

— Вот тут хорошее место. Сначала разучим специальную дыхательную гимнастику.

И я училась дышать. Я училась медитировать. Училась слышать свою магию. Звезды холодно поблескивали на ночном небе. Луна уходила. Наконец, я расслабилась.

— А теперь идем спать! Ежедневно делай эти упражнения. Не ленись. Очищай разум. Будь великой.

До своей спальни я добралась ужасно сонная. Задернув плотные шторы, я провалилась в сон, как только голова коснулась подушки. Я едва слышала, как на кровать забралась Буся и свернулась калачиком в моих ногах. Я спала.

* * *

Родители гостили у меня целую неделю. Мы не разговаривали о том, что произошло на балу. Формальности с княжеским портальщиком были выполнены, и теперь можно было расслабиться, не переживая от неизвестности, когда выпадет новая возможность семейных встреч.

Вечерами мы сидели у камина. Играли в настольные игры. Ели всякие вкусности. Разговаривали. Разговаривали… Йен был с нами и не торопился уходить. Он еще немного прихрамывал, но даже Дайто не видел проблемы. Заживление шло своим чередом.

В какой-то из вечеров я принесла шкатулочку с орехами зинто и рассказала про подарок великой княгини, решив, что сейчас хорошее время, чтобы их съесть. Волшебство Зимнепраздника продолжалось.

Я протянула один орех Йену, второй взяла себе. Орех лежал на раскрытой ладони, и я пока просто смотрела на него. В нем не было ничего волшебного или загадочного. Круглый, со светло коричневой кожурой и засохшим листиком. Его надо было расколоть, но я продолжала смотреть на орех и было в нем что-то магнетическое, хоть магия и не чувствовалась. Йен смотрел на меня и тоже не торопился очищать орех.

И тут, со слабым щелчком, наши орехи синхронно раскрылись, твердая кожура отлетела, а в руках остались два маслянисто поблескивающих ядрышка. По гостиной поплыл тонкий сладковатый запах, и рот наполнился слюной и предвкушением. Я положила ядрышко в рот… Я жевала свой орех и ловила оттенки вкуса. Йен даже зажмурился.

Больше ничего не произошло.

Все так же потрескивали дрова в камине. Все так же собаки валялись на ковре и перетягивали друг у друга кусочек шкуры. Не случилось никакого волшебного баха. Просто уютный, домашний вечер.

Мы продолжили обсуждать планы, а потом уселись играть в «рыси и лисы», взрываясь смехом и загребая себе фишки.

Утром родители разъехались по домам, а я обнаружила у себя письмо от Милисенты. Оно тихо ждало меня уже почти неделю.

«Привет, моя дорогая подруга!

Решила написать тебе сразу после королевского бала. Немного развею твою скуку. Знаю же, скучаешь и считаешь дни, когда уже можно будет вернуться и оставить далеко-далеко это всеми забытое место! Держись! Осталось совсем недолго. Зима скоро закончится, а там всего три месяца и ты свободна!

Наверное, уже можно забрасывать удочки директору Королевского зоопарка. Надеюсь, найдется местечко, в конце концов тебе его обещали. Но ты знаешь, я не уверена, что буду увольняться. Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь. Это не совсем работа целителя, но я начинаю координировать рейнджеров, занимающихся поставками магиков. Я помогаю разрабатывать программы помощи животным, попавшим в беду, или методы борьбы с браконьерством. Я тебе позже напишу отдельное письмо про это. Хотя, я все также таскаю салфетки за Самым Главным, ну, ты знаешь, о ком я.

А так у нас жизнь кипит! Я ездила на бал, и в этом сезоне он был просто великолепен! Сейчас в моде кружево и мех. Никто не носит драгоценности явно. Это дурной тон. Хотя я видела несколько любителей выгулять свои фамильные гарнитуры, но фи — это так вульгарно. А одна девица явилась во дворец в шелках. Конечно, все на нее косились. Бедняге пришлось прятаться, чтобы в нее не тыкали пальцами. Конечно, никто тыкать не стал бы. В конце концов, мы воспитанные люди. Но разве сложно было узнать, что носят в этом году? Странное поведение, согласись.

Мне папа купил такое платье! Длинное, облегающее, из голубых плотных кружев и расшитое маленькими сапфирами. Когда я танцевала, то вокруг меня играла радуга. Это так красиво!

Дворец был бесподобно украшен. Разносили какие-то новые сладкие вина. Их привезло в подарок какое-то посольство, я не знаю, кто это был. Папа мне говорил, но я не запомнила.

А твоих мама и папа я не видела. Возможно, им не досталось приглашение в этом году. Такая жалость. Но не будем о грустном! В конце концов, в следующем сезоне все будет хорошо, и ты сама сможешь посетить дворец.

Все, Варя

Падаю с ног от усталости!

Твоя Масяня

Не грусти!!!

Уже скоро увидимся!»

26 Когда тебя застают врасплох

Домовики убирали гирлянды и фонарики, украшающие дом на Зимнепраздник. Замещающий меня дракон окончательно вернулся в свою клинику — у них, как и у меня, прибавилось работы.

Продолжались отелы, и я моталась от фермы к ферме.

Йен ездил со мной на своем Шагае. Злющий жеребец терпел домовиков, но людей ни во что ни ставил. Только Йен с ним и справлялся. Шагай пытался угрожать мне, но получил укус в плечо от Кумы и оставил эту затею. Жеребая Кума раздулась и неторопливо ходила блаженной дурочкой. Я окончательно пересела на тихого мерина, но иногда Кума выбиралась с нами на недалекие вызовы и тихонько рысила по снегу, с любопытством поглядывая вокруг.

Зимние шкуры рузьенов распушились и сияли, как вороново крыло, а светло-кремовые гривы и хвосты отливали перламутром и серебром. Йен ездил к Кабанам проверять лошадей и племенные записи, смотреть новых жеребят. Правда, на свои конюшни он выбираться не спешил. Как, впрочем, и Андреа не стремился поговорить с отцом. В последний раз я видела его в клинике после бала: навестить Йена он так и не решился.

* * *

Маститы, последы, трудные роды сменяли друг друга, и, захватив очередную мазь для вымени, я снова и снова выезжала к коровам и телятам. Удивить меня было трудно.

На дальних хуторах фермеры частенько действовали по-старинке и применяли какие-то удивительные в своей дремучести народные средства. В результате, когда облегчения не случалось, звали уже меня. В общем и целом это были всякие безобидные вещи, но один раз я прямо-таки рассвирепела.

51
{"b":"982512","o":1}