* * *
Пролетел апрель. Прошла первая в этом году Ярмарка. Вместо Шанталь со мной работала Верона, но в остальном все прошло как обычно.
Наконец-то вернулся Йен.
Первым делом он побежал смотреть, как там его маленькая Дара. Потом Дара попыталась через открытое окно столовой забраться к нам поближе. Тогда мы решили, что проведем обед на свежем воздухе — впервые после зимы.
Уже вовсю зеленели травы и цвели сады.
Я мечтала рассказать Йену о своих успехах и даже показала полет в леваде. Он смеялся, хвалил меня и обещал показать свою волчью форму, когда мы поедем кататься в горы. Не то чтобы я не видела его волка, но живой, здоровый и ловкий — это ведь не то же самое, что валяющийся на соломе с ожогами и переломанными лапами.
И мы ездили в горы. Просто так. Даже не по вызовам. Болтали обо всем на свете. Йен умел рассказывать, и я замирала от ужаса или хохотала до слез, когда его слушала.
Я рассказывала Йену, что хочу переделать в леваде после того, как увидела тот буран и спасательную операцию в лесу. Он слушал и делал дельные замечания. В итоге мы сели, начертили план и согласовали его с гномами и господином Гуссом.
Иногда мы гуляли молча, держась за руки, а лошади топали сзади.
* * *
Милисента продлила контракт с зоопарком и так же осталась помогать отцу на конюшне в свободное время. Я иногда рассказывала ей про наших рузьенов, но она не была фанатом такого типа лошадей и, тем более, использования их для горной охоты. Лошадь — житель равнин, считала она. А для охоты можно и грифонов использовать. Тут бы они поспорили с Йеном. И да, ее отец разводил прекрасных верховых лошадей для охоты — высоченных, легконогих. Я стала ей тихонько намекать, что не хочу возвращаться. На что подруга удивлялась и горячо уговаривала меня подумать как следует.
А потом пришло письмо от родителей.
Прочитав его, я сидела и тупо рассматривала розы под окном, следила, как по ним ползают пчелы. За этим немудреным занятием застал меня Йен. Он подошел, спросил, в чем дело, а я протянула письмо.
— Мама беременна, представляешь?
— С драконами поведешься… Это же Накамура помогли?
— Ага. Когда все встречались перед балом Зимнепраздника.
Родители были ошарашены. За столько лет привыкнуть к бездетности, к невозможности иметь детей, и тут так внезапно. Я плакала от радости за них.
— Ну-ну, выше нос! Скоро у тебя будет братик!
Эмоции распирали, и я взлетела прямо со скамейки, едва осознавая это. А потом летала и только спустя пару часов все же успокоилась и смогла приземлиться.
Оборотни и собаки ждали меня под зинто, а домовики приготовили праздничный ужин. Я уже строила планы, куда размещу маму, как часто ее будут осматривать Накамура, что пора закупать для младенца. Все слушали меня со вниманием, не перебивая и не закатывая глаза, и только подкладывали вкусные кусочки на тарелку, пока я не заподозрила, что таким образом мне затыкают рот.
В конце мая ко мне прилетела целая делегация преподавательского состава из Имперской Академии целителей. Драконы ходили вокруг да около, но вся суть их предложения сводилась к тому, чтобы я взяла себе учеников. Я удивилась и спросила: «Как вы себе это представляете? Я вроде как сама еще не научилась толком». На что мне было сказано, мол, главное — согласиться, а детали утрясем после.
«После» — это значит, ко мне прилетит на недельку комиссия из академии, и я буду всю неделю работать под их наблюдением. Если практические занятия я сдам, то со мной подпишут договор. И на год я получу в пользование двух подхалимов. В смысле, я целый год буду учить парочку выпускников. Доводить до ума. Мне же порекомендовали хотя бы раз в полгода прилетать в Мань Джань для повышения квалификации.
Я пообещала подумать, и довольные драконы улетели. Я решила посовещаться с Вероной, и она резонно заметила, что практика тут большая, а рук у меня не хватает. С драконьей помощью я потихоньку могла бы вырастить себе подходящих целителей, чтобы расширить штат.
В общем, я согласилась. Как согласилась и на практикантов из Имгульского Университета.
Думала ли я, когда получала распределение, что этот край очарует и заберет мое сердце? Нет, конечно! Но каждый день, шаг за шагом во мне крепло решение остаться тут. И мне понадобился год, чтобы понять, что я не смогу жить без него, без этих людей, без этих зверей. Моя жизнь наполнилась смыслом.
И потом, тут ведь оставался Йен.
Он никак не торопил меня с принятием решения о продлении контракта. Наверное, только ему я и призналась, что воспринимала всю эту практику, как фарс, и сама не заметила, как прониклась магией этой земли. Но волк знал, что изначально я хотела вернуться к морю и пойти работать в Королевский зоопарк Кэнси. Он знал. И ни разу не спросил: неужели я готова все бросить ради неведомых зверюшек зоопарка? Он просто всегда был рядом. И если бы я решила вернуться, то он последовал бы за мной.
Впрочем, мы давно уже перестали задавать друг другу несущественные вопросы.
Мы разговаривали о будущем моей практики. О студентах, о лаборатории, о Вероне и Шанталь, о путешествии в Мань Джань. Йен же рассказывал о рузьенах, о своей старой мечте об идеальных охотничьих лошадях, о том, как он видит обучение и конюшни.
Мы гуляли по горам. Сидели на обрывах. Кума, Шагай и Дара слушали наши разговоры и решения.
И в один прекрасный день я сказала Йену:
— Пойдем, пора выбрать место под нашу будущую конеферму.
И леди Инга, Демир и пара Гуссов смотрели, как мы выезжаем в наше будущее.
Конец
…или это только начало?..